– Западный ветер уже здесь, – объяснил Иску. – Он всегда здесь. Охраняет покой шаманов. Мне не нужно звать его. Мне нужно… попросить разрешения.

Он опустился на колени перед деревом.

Я хотела встать позади него, как обычно, но Иску покачал головой.

– Нет. На этот раз по-другому. – Он протянул мне руку. – Встань рядом, как равная.

О… Я медленно опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку. Его пальцы сплелись с моими надежно и правильно.

– Готова? – спросил он.

– Готова.

Иску закрыл глаза и начал говорить. Не петь, а просто говорить. Тихо и на том древнем языке, что я не понимала, но чувствовала. Каждое слово отзывалось внутри теплом, светом и чем-то невероятно личным.

Я закрыла глаза и последовала за ним.

И оказалась… не в пространстве магии, а в его памяти.

Я видела Иску ребенком, маленьким, смеющимся и бегущим по этому самому полю. Его мать шла рядом. Красивая высокая женщина с длинными волосами, заплетенными в косы, добрым лицом и строгими глазами.

Она учила его слышать духов, разговаривать с ветром и чинить то, что сломано. Но не вещи, как я, а души, отношения, связи между мирами.

Я видела, как она умирала. Медленно, тихо, держа сына за руку и говоря что-то важное. Иску плакал. А западный ветер выл снаружи, не в силах помочь.

Потом Иску вырос и стал шаманом. Взял на себя защиту общины. Старался быть сильным, как мать. И требовал от духов того же, что требовала она.

Но он не был ею. Он был собой. Где-то ошибся, и духи отступили.

А он остался один с грузом ответственности, которую не мог нести. И с памятью о матери, которой не мог соответствовать.

Я почувствовала его боль так ясно, будто это была моя собственная.

– Иску, – позвала я в этом пространстве памяти.

Он обернулся. Уже не ребенок, а молодой мужчина. Но такой же потерянный, как ребенок.

– Ты не должен быть как она, – сказала я. – Ты должен быть собой. Шаманом со своими методами, своими ошибками, своей силой.

– Но я не справился…

– Справился. Ты защищал общину целый год без духов. Один. Это… невероятно. – Я подошла ближе. – Твоя мать гордилась бы тобой. Не за то, что ты пытался быть как она. А за то, что ты не сдался.

Иску смотрел на меня долгим взглядом.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую ее. Она здесь. – Я указала на березу, которая вдруг появилась в этом пространстве, светящаяся и живая. – Спроси ее сам.

Иску медленно повернулся к дереву.

А в следующий миг появилась… она. Не призрак, не дух а просто… воспоминание, ставшее зримым. Женщина была высокой и красивой, очень похожей на Иску. Она посмотрела на сына и улыбнулась.

– Мама, – хрипло прошептал Иску.

Она подошла и коснулась его щеки, не сказав ни слова. Просто посмотрела с такой любовью и гордостью, что у меня самой защипало глаза.

А потом повернулась ко мне. Кивнула, как будто в знак одобрения. Или благодарности.

И… растаяла, но что-то все же осталось.

Я увидела, как нить связи между Иску и западным ветром засветилась. Не порванная и не завязанная в узел. Она будто просто спала и ждала, когда ее разбудят.

– Она отпустила тебя, – прошептала я. – Западный ветер ждал этого. Он был связан с твоей матерью. И не мог вернуться к тебе, пока ты не отпустишь ее сам.

Иску стоял неподвижно, глядя на место, где еще недавно стояла мать.

– Я не знал…

– Теперь знаешь. – Я взяла его за руку. – Попрощайся. По-настоящему.

Иску закрыл глаза. Я видела, как по его лицу пробежала волна эмоций. Боль, облегчение, печаль, благодарность.

– Спасибо, мама, – прошептал он. – За все. Я люблю тебя. Но мне пора идти дальше. Своим путем.

Нить вспыхнула.

Западный ветер вернулся.

Я шумно выдохнула, и мы одновременно увидели рассвет. Настоящий с розовыми и золотыми полосами на горизонте. Зеленое сияние Светопада стало тусклее. Не исчезло, но утихло, словно испуганное светом.

Четвертый амулет у корней березы светился мягким белым светом.

Барьер замкнулся.

Я почувствовала это прямо физически, как что-то щелкнуло на месте. Четыре амулета соединились невидимыми нитями, образовав защитный купол над общиной.

– Получилось, – выдохнул Иску. – Мы сделали это.

Он будто выпрямился, лишившись тяжелого груза.

– Спасибо, Тийва, – сказал он. – Без тебя я бы не смог.

– Мы же команда, – улыбнулась я.

– Да. Команда.

Мы стояли на земле у березы, держась за руки, и смотрели на рассвет. Хрумса устроилась на ветке над нами и молчала. Впервые за все время.

– Хрумса, ты в порядке? – спросила я.

– Да, Крылышко. Просто… я скучаю по ней. – Сова взъерошилась, топчась на месте. – Она была хорошей подругой. Лучшей.

– Я уверена, она тебя тоже любила.

– Любила. Она всегда оставляла мне большие куски рыбы, – всхлипнула Хрумса. – И никогда не ругала за то, что я слишком много болтаю.

Иску тихо, но искренне рассмеялся.

– Она и меня не ругала. Хотя я заслуживал.

Мы посидели еще немного, провожая ночь и встречая день.

– Иску?

– Да?

– Ты говорил, что барьер продержится несколько дней.

– Да. Может, неделю, – подтвердил он.

– А что потом? Как мы закроем разлом навсегда?

Иску помолчал, глядя на небо.

– Есть старый ритуал. Очень старый. Называется сшиванием неба. Его проводили только раз, когда тундра раскололась после великой войны духов. Два шамана работали вместе: один держал ветра, другой чинил ткань миров.

– Звучит сложно.

– Очень сложно и опасно. – Он сжал мою руку. – Но я думаю, мы сможем. Ты умеешь чинить. Я умею работать с ветрами. Вместе…

– Вместе все у нас получится, – закончила я.

Он посмотрел на меня так, что внутри все перевернулось.

– Тийва…

– Да?

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– Я… хочу сказать…

– Дети-детишечки! – заорала Хрумса. – Извините, что мешаю, но там идут люди! Толпой!

Мы резко вскочили.

Действительно, со стороны общины бежала группа людей. Впереди – Рувса, за ней несколько мужчин и женщин.

– Что-то случилось? – встревожилась я.

– Или они просто волновались, – предположил Иску. – Мы пропали на всю ночь в Светопад.

Рувса добежала первой. Запыхавшаяся, с растрепанными волосами, но явно готовая помогать, чем может.

– Вы в порядке?! – крикнула она. – Мы видели сияние и видели вспышки! Думали, вы…

– Мы в порядке, – успокоил ее Иску. – Барьер установлен. Светопад сдержан.

Рувса остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на небо. Зеленая трещина все еще была там, но тусклая, почти незаметная.

– Вы… сделали это? – спросила она с благоговением.

– Мы, – подтвердил Иску. И добавил, глядя на меня: – Вместе.

Люди загалдели. Кто-то радостно, кто-то с облегчением. Маленький Йовна протиснулся вперед и уставился на меня с восторгом.

– Ты – настоящая героиня!

Я смущенно улыбнулась, кажется, у меня есть фанат.

– Я просто… помогала.

– Она не просто помогала, – возразил Иску. – Она спасла нас всех.

Люди посмотрели на меня с уважением и благодарностью. Я почувствовала, как краснею до корней волос. Непривычно.

* * *

Община встретила утренняя суета.

Люди выходили из домов, смотрели на небо, переговаривались. Светопад отступил, но все чувствовали, что это временно. Он вернется, и нужно быть готовыми.

Рувса настояла, чтобы мы с Иску шли к ней.

– Вы не спали всю ночь, бегали по тундре и боролись с духами. Вам нужны еда, отдых и теплая баня. Именно в таком порядке.

Спорить было бесполезно.

Мы зашли в дом старосты. Рувса усадила нас за стол и принялась доставать еду. Горячий суп, свежий хлеб, вяленое мясо, ягоды, травяной чай. Целый пир.

– Ешьте. Немедленно.

Уговаривать нас долго не пришлось. Мы ели молча, слишком голодные, чтобы разговаривать. Хрумса устроилась на подоконнике и тоже получила свою порцию рыбы.

Когда мы насытились, Рувса села напротив и серьезно посмотрела на нас.

– Что дальше?

– Дальше нам нужно подготовиться к ритуалу сшивания неба, – ответил Иску. – Это единственный способ закрыть разлом навсегда.

– Как долго продержится барьер?

– Дней пять. Может, семь, если повезет.

Рувса кивнула и сказала:

– Значит, у вас есть время подготовиться. Что вам нужно?

– Покой, – сказал Иску. – Нам нужно выспаться, восстановить силы и изучить древние записи о ритуале. Они должны быть у меня дома в библиотеке матери.

– Тогда идите. Отдыхайте. Я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил, – сказала Рувса и посмотрела на меня с нежностью. – Тийва, ты… сделала невозможное. Вся община в долгу перед тобой.

– Я просто чинила связи, – пробормотала я. – Это моя работа.

– Ты починила больше, чем связи. – Рувса взяла меня за руку. – Ты вернула нашему шаману веру в себя, духов и то, что не все потеряно.

Я покосилась на Иску. Он смотрел в окно, но я видела, как дрогнули его плечи.

– Спасибо, – тихо сказала я.

* * *

Когда мы вышли из дома Рувсы, солнце уже высоко поднялось.

Иску проводил меня до моего дома. Мы шли медленно, усталые, но довольные.

– Тийва?

– Да?

– То, что я хотел сказать у березы…

Я остановилась и глянула на него.

– Что?

Он помолчал, а потом медленно поднял руку и коснулся моей щеки.

– Я рад, что ты здесь, – серьезно сказал он. – Не знаю, что бы я делал без тебя.

– Наверное, взял бы в напарницы Хрумсу и справился, – попыталась пошутить я, но голос предательски дрогнул.

– Нет. Не справился бы, – произнес он и провел большим пальцем по моей щеке. – Ты… важна. Очень важна.

– Для ритуала?

– Не только.

Мы стояли совсем близко. Так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Видела золотистые искорки в серых глазах. Чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

– Иску…

– Отдыхай, – прервал он, вдруг отступая на шаг. – Нам еще многое предстоит.

И ушел, оставив меня стоять у порога с бешено бьющимся сердцем и ощущением, что почти произошло что-то важное.

Когда он отошел на приличное расстояние, Хрумса села мне на плечо и заявила:

– Он почти поцеловал тебя.

– Да.

– Но не поцеловал.

– Да.

– Мужчины – идиоты, – резюмировала Хрумса.

– Тоже да, – со вздохом согласилась я.

Потому что Иску Ломполу почти поцеловал меня.

И это было хорошее «почти».

Очень хорошее.

Глава 8, в которой община готовится, олени делают глупости, а Тийва учится древней магии

Я проспала до вечера и проснулась от того, что кто-то настойчиво толкал меня в бок. Открыла глаза и обнаружила Ньявви, который стоял у кровати и с беспокойством смотрел на меня.

– Что случилось? – пробормотала я, с трудом садясь.

Олень заржал и показал носом в окно.

Я повернула голову и ахнула. За окном стояла целая толпа. Нет, даже не толпа. Очередь! Длинная очередь из жителей Лоайванги, каждый с какой-то корзинкой, узелком или мешком в руках.

– О духи! – простонала я, хватаясь за голову.

Хрумса сидела на подоконнике и выглядела довольной собой.

– Доброе утро, Крылышко! Вернее, добрый вечер. Ты проспала весь день. А пока ты спала, вся община решила тебя облагодетельствовать.

– Что-что?

– Ты – героиня. Героинь нужно кормить. Это традиция.

Я натянула шерстяной свитер поверх ночной рубахи, накинула шаль и вышла на крыльцо.

Первой в очереди стояла пожилая женщина с корзиной, из которой очень вкусно пахло.

– Тийва, девочка, – сказала она и протянула корзинку, – это пироги. С морошкой и с мясом. Моя бабушка пекла такие для шаманов после больших ритуалов. Сил прибавляют.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я, принимая корзину.

Следующим был мужчина средних лет с вязанкой дров.

– Для печки. Слышал, твоя печка капризная. Эти дрова березовые, отборные. Гореть будут ровно и долго.

– Э… спасибо.

Дальше пошла череда подарков: вяленая рыба, шерстяные носки (три пары!), новая рукавица (взамен той, что я потеряла у озера и заметила только после возвращения), баночка целебной мази от обморожений, связка сушеных трав, кусок мыла с запахом хвои, даже маленький резной амулет в виде оленя.

– От моего сына, – объяснила мать Йовны, смущенно улыбаясь. – Он вырезал сам. Хотел подарить героине.

Я взяла амулет и почувствовала, как внутри все потеплело. Йовна старался – резьба была неровной, но такой искренней.

– Передайте ему огромное спасибо, – сказала я. – Это… очень дорогой подарок.

Когда последний житель ушел, я стояла на крыльце, окруженная корзинами, мешками и узелками, и не знала, смеяться или плакать.

– Они… все пришли и принесли это.

– Все, – подтвердила Хрумса. – Даже старый Антти, который не выходит из дома с прошлой зимы. Принес тебе свой лучший табак. Правда, ты не куришь, но все равно приятно.

Я рассмеялась:

– Помоги мне все это занести.

– Я – сова. У меня лапки.

– Хрумса-а-а-а.

– Ладно-ладно, тогда буду командовать оленями!

* * *

Следующие два дня прошли в странном сочетании подготовки и обычной жизни.

Иску приходил каждое утро. Мы сидели в моей гостиной, разбирая древние записи, которые он приносил из библиотеки матери. Свитки из бересты, исписанные выцветшими чернилами, рисунки символов, схемы расположения звезд.

– Сшивание неба требует двух магов, – читал Иску, водя пальцем по строчкам. – Один держит четыре ветра, чтобы они не сорвали ткань мира. Второй чинит разрыв, соединяя края как нити.

– Чинить – моя специальность.

– Но это не обычная починка, – покачал он головой. – Ты будешь работать не с вещами, а с самой тканью реальности. Это… больно и опасно.

– Насколько опасно?

– Некоторые маги теряли рассудок. Другие – сгорали дотла. – Он сжал кулаки. – Я не хочу рисковать тобой.

Я накрыла его руку своей.

– А выбора нет, правда?