Глава 14. Человек из нападения

Пленного привезли в Ренвар живым, злым и совершенно не похожим на человека, который собирался облегчить нам расследование.

Когда я вошла в здание общей стражи, он уже находился в нижней комнате допросов. Перед дверью стояли двое вооруженных оборотней, возле стены сидел лекарь, а Альма Дейн спорила с начальником караула о том, сколько людей действительно необходимо держать внутри.

— Если поставить вокруг одного раненого пятерых стражников, он не станет в пять раз разговорчивее, — сказала она.

Начальник караула, широкий мужчина по имени Лерн Баст, ответил:

— Зато не сбежит.

— У него пробито бедро.

— Оборотень.

— Не птица.

Лерн увидел меня.

— Госпожа Вейл.

— Просто Нора.

Он кивнул, но я почти видела, как это уточнение уже вылетело из его головы.

Альма повернулась.

— Ты быстро.

— Я была в городе.

Не стала уточнять, откуда приехала утром.

Это не имело отношения к пленному.

Хотя тело еще прекрасно помнило ночь с Рейдом, горячую воду в его доме и совершенно обычный завтрак, который неожиданно стал для меня событием едва ли не сильнее самой близости.

Вся эта часть жизни закончилась у входа в здание стражи.

Сейчас внутри сидел человек, который участвовал в нападении на обоз.

Настоящий.

Не строчка в отчете.

Не неправильный код.

Не форма с ложным местом.

— Что уже сказал? — спросила я.

Альма посмотрела на Лерна.

Он ответил:

— Имя назвал.

— Настоящее?

— Проверяем.

— Какое?

— Тарс Керн.

Я замерла.

— Керн?

Альма сразу заметила.

— Что?

— Торговый дом «Керн и Восс».

Лерн нахмурился.

— Думаешь родственник?

— Не думаю ничего. Просто фамилия знакомая.

— В Эймаре Кернов много, — сказала Альма.

— Знаю.

Не нужно было превращать каждое совпадение в знак.

Особенно теперь, когда цепочка документов стала достаточно плотной, чтобы мозг сам хотел дорисовывать недостающее.

— Еще что-нибудь? — спросила я.

— Что его отряд наняли как охрану.

Я посмотрела.

— Для чего?

— Вот тут начинается веселье.

Лерн открыл маленькую книжку с записями.

— По его словам, они получили деньги за сопровождение «учебного перехвата» каравана. Им объяснили, что это часть закрытых маневров Северного Круга.

— И он поверил?

— Говорит, да.

Альма сухо сказала:

— Потому что двадцать вооруженных мужчин обычно бесплатно нападают на людей, если назвать это учениями.

Лерн пожал плечами.

— Я не сказал, что верю ему.

— Кто нанял?

— Не назвал.

— Почему?

— Говорит, не знает имени.

— А лицо?

— Знает.

Вот.

— Значит, можно опознать.

— Если найдем.

Я посмотрела на дверь.

— Он в сознании?

— Да.

— Лекарь разрешил допрос?

— Короткий.

Лекарь со скамьи ответил:

— Сорок минут максимум. И не потому, что я жалею преступника. У него потеря крови и травма бедра. Если хотите, чтобы он говорил завтра тоже, сегодня не превращайте его в труп.

Альма кивнула.

— Разумно.

— Рейд где? — спросила я.

Лерн ответил:

— В здании Совета. Альма попросила не приводить до первичного опроса.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что пленного взяли на маршруте, который формально относится к спору вокруг Черного Яра. Сначала хочу получить показания без Альфы Морна в комнате.

— Согласна.

— Кайден тоже не будет.

— Он уже знает?

— Что взяли человека — да. Что именно говорит — нет.

Правильно.

Мы договорились не превращать расследование в личные каналы.

Хотя теперь необходимость соблюдать эту границу стала тяжелее.

Потому что Кайден уже не был человеком, которого я автоматически защищала.

Но он все еще был человеком, чью жизнь мы могли разрушить выводом, сделанным раньше доказательств.

— Кто будет внутри?

— Лерн. Я. Писарь. Ты.

Я удивилась.

— Зачем я?

Альма протянула лист.

— Потому что у него забрали это.

Я взяла.

Небольшая сложенная бумага.

Не письмо.

Транспортная квитанция.

Груз:

два ящика металлических наконечников.

Отправитель:

«Керн и Восс».

Получатель:

«Северный тракт».

Ниже стоял код:

ВУР-7.

Тот самый.

— Где было?

— В кармане.

— Может быть случайно.

— Может.

— Почему вообще перевозка наконечников у человека, который напал на продовольственный обоз?

— Это и хотим спросить.

Я смотрела на квитанцию.

Бумага не выглядела новой.

Сгибы потерты.

На обратной стороне карандашом написаны четыре числа.

Похоже на суммы.

И две фамилии.

Незнакомые.

— Оригинал уже зарегистрировали?

— Да.

— Кто его трогал?

Лерн начал перечислять:

— Стражник, который обыскал пленного. Его командир. Я. Архивист. Альма.

— Хорошо.

Альма заметила:

— Ты сейчас звучишь почти как я.

— Это пугает.

— Поздно.

Она открыла дверь.

— Пошли.

Тарс Керн был старше, чем я представляла.

Не молодой отчаянный разбойник.

Лет сорок.

Может, чуть больше.

Темные волосы с сединой возле висков, сломанный когда-то нос, грубые руки. Правое бедро туго перевязано, брюки разрезаны по шву, на рубашке засохла кровь.

Он сидел, привалившись к спинке тяжелого стула.

Не был связан по рукам.

Только одна лодыжка закреплена короткой цепью к металлическому кольцу в полу.

Лерн объяснил:

— Попробует обратиться, цепь не удержит. Зато в таком состоянии полное обращение разорвет рану сильнее.

Тарс услышал.

— Спасибо за медицинский совет.

Голос хриплый, но вполне сильный.

Альма села напротив.

Я — сбоку.

Писарь занял маленький стол у стены.

Лерн остался стоять.

Тарс посмотрел на меня.

Слишком долго.

— Вас я знаю.

— Откуда?

— Газеты.

Конечно.

— Сочувствую.

Он усмехнулся.

— Там пишут, вы теперь женщина Морна.

Я почувствовала мгновенное раздражение.

Не только из-за слов.

Из-за того, как быстро чужая формулировка стала обычным способом определить меня.

— Вы здесь не затем, чтобы обсуждать мою личную жизнь.

— Я тоже так думаю.

Альма вмешалась:

— Тогда начнем с вашей.

Тарс перевел взгляд.

— Уже рассказал.

— Имя.

— Тарс Керн.

— Возраст?

— Сорок два.

— Стая?

Пауза.

— Никакая.

— Изгнанник?

— Вышел сам.

— Из какой?

— Северная Тень.

Я не знала такую среди шести крупных северных стай.

Лерн пояснил:

— Малая пограничная община. Распалась лет десять назад.

Тарс посмотрел недовольно.

— Не распалась. Ее разделили.

— Это не относится к нападению, — сказала Альма.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Чтобы установить личность.

Она говорила без раздражения.

— Вы участвовали в нападении на обоз возле Каменного брода?

— Да.

— Цель?

— Забрать часть груза.

— Чьим распоряжением?

— Человека, который нанял.

— Имя?

— Не знаю.

— Как обращались?

— Господин.

Лерн фыркнул.

Тарс посмотрел.

— Нам платили. Не дружили.

Альма положила руки на стол.

— Опишите.

— Высокий. Худой. Светлые волосы. Лет тридцать пять. Может сорок. Хорошая одежда. Не военная.

— Волк?

— Да.

— Стая?

— Не знаю.

— Запах?

Тарс рассмеялся.

— Вот это особенно люблю.

Альма не изменилась.

— Что?

— Когда люди думают, что оборотень может понюхать другого и рассказать, где тот родился, кого любит и когда последний раз лгал.

Я почти улыбнулась.

Хотя ситуация не была смешной.

— Что смогли определить?

Он посмотрел на меня.

— Мужчина пах Ренваром, кожей, хорошим мылом и лошадью. Еще табаком.

— Это все?

— Да.

Нормально.

Никакой магии, которая решит расследование.

— Когда встретились впервые? — спросила Альма.

— Около двух месяцев назад.

Я сразу напряглась.

Это примерно начало серии нападений.

— Где?

— Трактир возле восточных ворот.

— Название?

Он сказал.

Лерн записал.

— Кто познакомил?

— Никто. Он сам нашел.

— Почему вас?

Тарс усмехнулся.

— Потому что я уже много лет делаю работу, на которую хорошие люди не идут.

— Какую?

— Охрана. Взыскание долгов. Сопровождение грузов. Иногда люди хотят, чтобы кто-то передумал говорить.

— Выбивание?

— Если вам так нравится слово.

— Разбой?

Он помолчал.

— Бывало.

Не особенно раскаивается.

Хорошо.

Хотя бы не пытался выстроить образ случайного невинного человека.

— Сколько предложил? — спросила Альма.

— За первый выход восемьдесят серебряных.

Лерн присвистнул.

— За одного?

— За группу.

— Сколько человек?

— Двенадцать.

— Потом?

— Сумма росла.

— Последнее нападение?

— Сто двадцать.

Я начала считать.

Слишком много для обычного грабежа, если они еще забирали часть груза.

— Кто получал деньги?

— Я.

— Наличными?

— Первые два раза.

— Потом?

Тарс посмотрел на квитанцию в моих руках.

Вот.

— Через торговый дом.

Я почувствовала, как Альма стала внимательнее.

— Какой?

Он усмехнулся.

— Уже знаете.

— Я хочу услышать.

— «Керн и Восс».

Фамилия Керн.

Я сразу спросила:

— Это ваши родственники?

Тарс посмотрел на меня как на ребенка.

— Нет.

— Совпадение?

— Да.

— Вы можете подтвердить?

— Моя семья из Северной Тени. Эти Керны из Ренвара. Насколько знаю.

Альма сказала писарю:

— Проверим.

Потом снова к пленному:

— Как именно платили через торговый дом?

— Мне выдавали бумагу.

— Какую?

— Доверенность на получение транспортной компенсации.

— За что?

— В документах — за сопровождение металла и охрану грузов.

— Вы сопровождали?

— Иногда одну телегу для вида.

— А потом?

— Получал деньги.

— Кто выдавал?

— Касса «Керн и Восс».

— Под вашим именем?

— Нет.

— Под каким?

Пауза.

— Харс Дол.

Лерн сразу посмотрел.

Тарс пожал плечами.

— Вы бы использовали настоящее?

— Где документы?

— Не храню.

— Тогда как докажем?

Тарс посмотрел на квитанцию.

— Номер поручения.

Я перевернула.

В левом нижнем углу стоял шестизначный номер.

Альма спросила:

— Этот?

— Да.

— По нему найдется выплата?

— Если книги не сожгут раньше.

Вот неприятная мысль.

— Кто знал, что поручение связано с вами?

— Кассир.

— Имя?

— Не знаю.

— Мужчина? Женщина?

— Мужчина. Молодой. Рыжий.

— Еще кто?

Тарс пожал плечами.

— Может управляющий.

— Тот высокий человек, который нанимал, работал в «Керн и Восс»?

— Не знаю.

— Встречались там?

— Никогда.

— Тогда откуда бумага?

— Он приносил.

Я спросила:

— Лично?

— Обычно.

— Всегда?

— Один раз передал через другого.

— Опишите второго.

Тарс задумался.

— Моложе. Темные волосы. Нервный. Одежда хорошая, но сидела плохо, будто он обычно носит служебное.

— Имя?

— Не сказал.

— Сайр Денн?

Он посмотрел без узнавания.

— Не знаю.

Лерн достал лист с описанием.

Не изображение.

У нас не было фотографий.

Только несколько характеристик.

— Рост?

Тарс показал рукой.

— Примерно ваш.

— Шрам?

— Не видел.

— Голос?

— Обычный.

Этого было мало.

Не нужно натягивать.

Альма спросила:

— Что именно вам говорили о нападениях?

Тарс откинул голову.

— Что это проверка реакции патрулей.

— Кто-то предупреждал, что стражники каравана не знают об учениях?

— Первый раз нет.

— А когда они начали сопротивляться по-настоящему?

В лице мелькнуло что-то неприятное.

Не вина.

Скорее понимание, насколько плохо теперь звучит ответ.

— Мы поняли.

— И продолжили.

— Платили.

Лерн резко сказал:

— Четверых ранили.

Тарс посмотрел.

— У нас тоже двоих ранили.

— Вы напали первыми.

— Я не спорю.

Альма подняла ладонь.

— Не превращаем это в моральный суд. Он будет позже.

Я спросила:

— Вам когда-нибудь прямо говорили убивать?

— Нет.

— Не трогать людей?

— Говорили избегать смертей.

— Почему?

— Потому что это должно выглядеть как разбой, а не война.

В комнате стало очень тихо.

Альма спросила:

— Повторите.

Тарс понял, что сказал больше, чем собирался.

— Я уже сказал.

— Дословно.

Он посмотрел на нее.

— Нам говорили: людей не добивать. Брать часть груза. Создать шум. Разогнать сопровождение. Уйти до прибытия большого патруля.

— «Должно выглядеть как разбой» — это слова нанимателя?

Пауза.

— Да.

Вот теперь это перестало быть теорией о настоящих грабителях, которые случайно оказались полезны кому-то политически.

Кто-то хотел именно видимость обычных нападений.

Не исключено, что Тарс врал, пытаясь облегчить наказание.

Но это уже можно было проверять по деньгам и другим участникам.

— Вы знали, какие караваны будете атаковать заранее? — спросила я.

— Да.

— За сколько?

— Обычно день.

— Получали маршрут?

— Место и примерное время.

— На бумаге?

— Первый раз. Потом устно.

— Первый лист сохранился?

— Нет.

— Что было на нем?

— Точка дороги. Номер каравана. Количество телег.

— Откуда вам знать, что это были настоящие данные, если считали все учениями?

Тарс усмехнулся.

— Я не тупой.

— Тогда почему продолжили?

— Потому что деньги настоящие.

Честно.

Отвратительно.

Но честно.

— Значит, версию об учениях вы перестали считать правдой после первого раза.

— Да.

— И знали, что нападаете на реальные общие поставки.

— Да.

— За деньги.

— Да.

Ни оправданий.

Лерн смотрел с явным желанием ударить.

Альма увидела.

— Господин Баст, если хотите продолжать присутствовать, держите лицо.

Он мрачно ответил:

— Держу.

— Плохо.

Я вернулась к квитанции.

— Что перевозили по этой бумаге на самом деле?

— Ничего.

— Почему указаны два ящика наконечников?

— Чтобы было основание для выплаты.

— Получили сколько?

— Шестьдесят серебряных.

— За одно нападение?

— Это часть.

— Остальное?

— Через «Северный тракт».

Вот вторая компания.

— Как?

— Нам дали работу на три дня сопровождать пустые телеги до западной станции. По бумагам — полный маршрут. По факту сделали один день и вернулись.

— Выплата?

— Еще шестьдесят.

— Итого сто двадцать.

— Да.

Схема становилась яснее.

Не мешок денег в подвале.

Не тайный сундук.

Обычные коммерческие платежи, разбитые на фиктивные работы.

Так их и можно было спрятать в книгах.

— Кто оформлял договор с «Северным трактом»? — спросила я.

— Управляющий по имени Вальт.

Я посмотрела на Альму.

Она уже записывала.

— Полное имя?

— Вальт Дерн.

Лана раньше упоминала управляющего «Северного тракта», но имя я не запомнила.

Теперь запомнила.

— Вы видели его?

— Да.

— Он знал, за что реально платит?

Тарс задумался.

— Думаю, да.

Альма сразу:

— Не что думаете. Что знаете?

— Он однажды сказал мне: «Следующий выход будет после перевода от заказчика».

— Какого заказчика?

— Не назвал.

— Еще?

— Сказал, чтобы мы не лезли в политику и делали свою работу.

Вот.

— Какая политика?

— Я спросил то же.

— Ответ?

— «Та, за которую вам платят не понимать».

В комнате стало совсем тихо.

Писарь перестал писать на секунду.

Потом быстро продолжил.

Альма спросила:

— Дословно?

— Почти.

— Когда?

— Перед вторым нападением.

— Где?

— На дворе «Северного тракта».

— Свидетели?

— Двое моих людей.

— Имена.

Тарс назвал.

Один погиб?

Нет.

Оба вроде ушли после последнего нападения.

Значит, можно найти.

Лерн тут же сделал пометку отправить людей.

Я смотрела на пленного и впервые чувствовала не только профессиональное напряжение.

Злость.

Настоящую.

Четверо раненых.

Разрезанные обозы.

Напуганные люди.

Вся политическая кампания вокруг «слабости Черного Яра».

А для этой группы все сводилось к оплате.

— Вы знали, что ваши нападения используют против Рейда Морна? — спросила я.

Тарс посмотрел.

— Позже догадался.

— Когда?

— После газет.

— И все равно продолжили.

— Да.

— Почему?

Он устало усмехнулся.

— Вы хотите услышать красивую причину?

— Нет.

— Тогда потому что мне были нужны деньги.

Я почувствовала отвращение.

Не нужно было скрывать.

— Для чего?

— Жить.

— Люди, которых вы ранили, тоже.

Он отвернулся.

Вот впервые что-то пробило.

Не раскаяние.

Но хотя бы нежелание смотреть.

Альма дала несколько секунд.

Потом спросила:

— Последнее нападение. Вам приказали забрать что-то конкретное?

Тарс поднял глаза.

— Нет.

— Почему тогда в предыдущем нападении один человек кричал не трогать шестую телегу?

Он удивился.

— Откуда знаете?

— Ответьте.

Тарс задумался.

— Потому что в шестой телеге был груз нанимателя.

У меня внутри все сжалось.

— Какой?

— Не знаю.

— Вы видели?

— Ящики.

— Сколько?

— Четыре или пять.

— Что на них?

— Маркировка общего резерва.

— Что внутри?

— Не открывали.

— Почему?

— Нам сказали не трогать.

Я вспомнила слова Оллена Тарса из главы с нападением.

«Один кричал не трогать крайнюю телегу».

Шестая телега по ведомости перевозила зерно.

Значит, либо часть груза была подменена.

Либо ящики находились внутри под зерном.

— Кто велел не трогать? — спросила Альма.

— Тот же заказчик.

— Зачем нападать на караван, в котором перевозишь собственный груз?

Тарс пожал плечами.

— Не знаю.

Я уже видела возможный ответ.

Если нужно переместить оружие или другой резерв вне учета, можно отправить его внутри нормального каравана, устроить нападение, после которого часть груза «пропадает», и забрать нужное.

Но тогда почему прежние документы показывали вывод из склада по закрытым приказам?

Может быть, схема использовала оба способа.

Или я соединяла слишком много.

— Не делаем вывод, — сказала я вслух.

Альма посмотрела.

— Правильно.

Тарс усмехнулся.

— Вы часто это повторяете?

— Потому что люди слишком любят заканчивать расследование раньше фактов.

— А сейчас что вам еще нужно?

Я подняла квитанцию.

— Деньги.

— Я уже сказал.

— Сказать мало.

Он откинулся.

— Тогда ищите.

— Будем.

Лекарь постучал по дверному косяку.

— Время.

Альма кивнула.

— Еще два вопроса.

Тарс закрыл глаза.

— Говорите.

— Кто назначал дату последнего нападения?

— Высокий.

— Лично?

— Через Вальта.

— И второй. Вам когда-нибудь встречался Эдрик Харт?

Тарс открыл глаза.

— Видел на плакатах.

— Лично?

— Нет.

— Кайден Харт?

— Нет.

— Сайр Денн?

— Не знаю.

— Рейд Морн?

Тарс усмехнулся.

— Видел издалека.

— Кто-нибудь из этих людей когда-либо платил вам или отдавал приказ?

— Нет.

Вот тоже важно.

Никакого прямого подтверждения верхушки.

Только торговые посредники.

Альма поднялась.

— На сегодня все.

Тарс посмотрел на меня.

— Госпожа Вейл.

Я уже собиралась выйти.

— Что?

— Если вы правда хотите знать, кто платит...

Он показал взглядом на бумагу.

— Ищите не имена на поручениях. Ищите, кто покрывает «Северному тракту» потери по срочным рейсам.

Я остановилась.

— Почему?

— Потому что Вальт не тратит свои деньги.

— Откуда знаете?

— Он хвастался.

— Чем?

— Что за эту работу ему платят дважды.

Альма подошла ближе.

— Кто второй?

— Не знаю.

— Что именно говорил?

Тарс напряг память.

— «Один счет за телеги, второй за риск. Риск оплачивает заказчик».

— Название заказчика?

— Не сказал.

— Фонд?

Я не знаю почему спросила именно так.

Тарс посмотрел.

— Кажется, да.

Вот.

— Какой фонд?

— Не знаю.

Лекарь уже входил.

— Все.

На этом действительно пришлось остановиться.

Через десять минут мы сидели в архивной комнате общей стражи.

Альма положила перед нами квитанцию.

Лерн принес копии транспортных книг, которые успели запросить еще утром после известия о захваченном человеке.

Я смотрела на имя:

Вальт Дерн.

«Северный тракт».

Компания, через которую проходили закрытые перевозки учебного резерва.

Та же компания платила людям Тарса за фиктивное сопровождение.

— Нужны финансовые книги, — сказала я.

Альма уже писала распоряжение.

— Сегодня.

— Без предварительного уведомления.

— Да.

Лерн нахмурился.

— Частный торговый дом нельзя просто обыскать.

— Не «обыскать». Получить бухгалтерские книги по конкретным договорам в рамках расследования нападений.

— Понадобится судья.

— Будет.

Он ушел оформлять.

Я снова просмотрела показания.

— Если Тарс говорит правду, схема не начиналась на уровне разбойников.

— Очевидно.

— Им давали настоящие номера караванов и маршруты.

— Это мог получить человек внутри резервной системы.

— Или транспортной.

— Да.

— И платили через законные коммерческие расходы.

Альма кивнула.

— Значит, доказать можно.

Это было почти облегчением.

Деньги не имели памяти.

Но книги имели.

Если их не уничтожили.

В дверь постучали.

Рейд вошел.

Остановился возле порога.

Не полез сразу к столу.

— Уже можно?

Альма кивнула.

— Первичный допрос закончен.

Он подошел.

Посмотрел на меня.

Только коротко.

Я чувствовала еще больше после ночи.

И теперь мне приходилось учиться существовать с этим в рабочей комнате.

— Что сказал? — спросил он.

Альма дала ему короткую версию.

Я наблюдала.

Когда прозвучало, что нападения должны были выглядеть как обычный разбой, лицо Рейда стало совершенно неподвижным.

Вот это было опаснее его злости.

— Сколько раз они выходили?

— Тарс признал четыре, — ответила Альма. — По остальным пока не подтверждено.

— Кто платил?

— «Керн и Восс» и «Северный тракт».

— Те же?

— Да.

Он посмотрел на квитанцию.

— ВУР-7.

— Да.

Рейд медленно положил лист обратно.

— Значит, часть украденного общего резерва могла финансировать людей, которые потом нападали на общие караваны.

Я сразу сказала:

— Не обязательно.

Он повернулся.

— Почему?

— Мы знаем, что одни и те же коммерческие структуры участвовали и в закрытых перевозках, и в выплатах группе. Не знаем, из каких денег конкретно пришла оплата.

Рейд кивнул.

— Верно.

Никакого раздражения.

— Когда получим книги?

— Если судья подпишет, сегодня вечером.

— Я поеду.

Альма сказала:

— Нет.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что «Северный тракт» уже связан с вашей политической позицией. Мне не нужен Альфа Морн на изъятии финансовых книг.

Рейд выдохнул.

— Я начинаю ненавидеть независимые расследования.

— Именно поэтому они нужны.

Он посмотрел на меня.

— А ты?

— Поеду.

— Конечно.

— Я технический консультант.

— Это я уже слышал.

— Привыкай.

Рейд почти улыбнулся.

Потом снова стал серьезным.

— Будьте осторожны.

Альма приподняла бровь.

— К кому обращаетесь?

— Ко всем.

— Хороший ответ.

Он посмотрел на меня.

И я поняла, что это был не просто хороший ответ.

Он действительно сознательно не выделил меня перед людьми.

После публичной ошибки в главе двенадцать Рейд стал осторожнее с границей.

Не потому, что я просила прятать отношения.

Потому что я просила не делать их инструментом.

Я оценила.

Но сейчас не время говорить.

Судебное разрешение получили в четыре сорок.

К офису «Северного тракта» приехали уже после пяти.

Большое двухэтажное здание возле грузового двора.

Я бывала здесь раньше.

Несколько лет назад мы заключали договор на зимнюю доставку зерна. Компания была хорошей.

По крайней мере, тогда.

Они держали много собственных телег, работали быстро и брали чуть дороже мелких перевозчиков, зато редко срывали сроки.

Управляющий Вальт Дерн встретил нас на первом этаже.

Лет сорок пять.

Полный.

Чисто выбритый.

Одет дороже, чем требовала работа с грузами.

Когда увидел Альму и людей судебного архива, лицо изменилось.

Но быстро вернулось в деловое.

— Чем обязан?

Альма протянула распоряжение.

— Нам нужны книги расходов по договорам Северного Круга за последние три месяца, отдельно срочные рейсы, выплаты внешней охране и расчеты по программе ВУР-7.

Он прочитал.

— Сегодня?

— Сейчас.

— Рабочий день закончен.

— Не у нас.

— Мой бухгалтер уже ушел.

— Позовите обратно.

Вальт посмотрел на меня.

— Госпожа Харт.

— Вейл.

Он моргнул.

— Простите.

— Ничего.

— Вы здесь от Черного Яра?

— Как технический консультант проверки.

— Значит, Морн решил копать мои счета.

Альма сразу:

— Проверку веду я.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Просто так совпало, что жена Харта и люди Морна приходят за моими книгами после того, как газеты решили...

— Не продолжайте.

Я сказала спокойно.

— Я не обсуждаю с вами газеты. У нас есть судебное разрешение.

Он смотрел.

Потом отступил.

— Хорошо.

Вот так.

Ни один человек не признавался у входа.

Бухгалтера ждали сорок минут.

За это время архивист опечатал шкафы с книгами, чтобы никто не смог ничего вынести.

Вальт ходил по кабинету.

Нервничал.

Я чувствовала стресс по запаху.

Но это ничего не доказывало.

У любого управляющего начнется стресс, если вечером в его офисе опечатывают бухгалтерию.

— Вы знаете Тарса Керна? — спросила Альма.

Вальт посмотрел слишком быстро.

— Нет.

Не ложь по запаху.

Нельзя.

Но реакция была заметной.

— Никогда?

— Возможно, видел среди наемной охраны.

— Харса Дола?

Вот тут пауза длиннее.

— Имя знакомо.

— Откуда?

— Может быть, из ведомости.

— Какой?

Вальт раздраженно сказал:

— Именно поэтому нужен бухгалтер. Я не помню сотни людей.

Разумно.

Альма не давила.

— Дождемся.

Бухгалтера звали Освен Рид.

Он приехал злой, мокрый и совершенно не готовый прикрывать начальника, если это означало провести ночь в архиве.

— Что именно ищете?

Альма объяснила.

Освен посмотрел на Вальта.

— За три месяца?

— Да.

— Вы понимаете, сколько это книг?

— Да.

— До утра не закончим.

— Тогда до утра.

Он закрыл глаза.

— Я ненавижу политиков.

— Я тоже, — сказала Альма.

Вальт недовольно посмотрел.

Мы начали.

Сначала договоры ВУР-7.

«Северный тракт» действительно получил от программы деньги за восемь транспортных рейсов.

Все официально.

Суммы нормальные.

Потом дополнительные платежи.

«Компенсация риска».

Вот.

Четыре.

Каждый примерно в даты нападений.

— Кто плательщик? — спросила я.

Освен наклонился.

— «Керн и Восс».

— Основание?

— Субподряд.

— Какой?

Он начал искать договор.

Не нашел.

— Странно.

Вальт резко сказал:

— Был устный срочный договор.

Альма подняла голову.

— На суммы такого размера?

— В период учений все делалось быстро.

— Тогда должен быть последующий акт.

Освен листал.

— Здесь нет.

Вальт стал злиться.

— Может быть в другом томе.

— Ищите.

Через двадцать минут нашли.

Не договор.

Письмо.

«Керн и Восс» подтверждали оплату дополнительных рисков перевозчика по поручению внешнего заказчика.

— Имя заказчика? — спросила я.

Освен прочитал.

— Не указано.

— Код?

— ФХ-11.

Вот еще один.

Альма записала.

— Расшифровка?

Вальт ответил раньше бухгалтера:

— Внутренний финансовый код торгового дома.

— Откуда знаете?

— Работаем с ними много лет.

— Тогда что означает ФХ?

— Не знаю.

Я посмотрела на него.

— Но знаете, что внутренний.

Он сжал губы.

— Потому что их коды часто начинаются с букв.

— Очень полезно.

Освен неожиданно сказал:

— Фонд Харта.

Комната замолчала.

Вальт резко повернулся.

— Что?

Бухгалтер выглядел так, будто сам пожалел, что заговорил.

Альма сказала:

— Объясните.

Освен посмотрел на начальника.

Потом на судебного архивиста.

Понял, что назад уже нельзя.

— ФХ у нас в одной старой таблице обозначал платежи, которые возмещались из предвыборного фонда Кайдена Харта.

Я почувствовала холод.

Вот.

Но нужно было очень аккуратно.

— У вас есть эта таблица? — спросила я.

— Должна быть.

Вальт резко:

— Освен.

Альма повернулась.

— Не мешайте свидетелю.

— Я не мешаю. Он путает коды.

— Тогда дадите свое объяснение после.

Освен подошел к шкафу.

Архивист снял печать только с нужной секции.

Он достал тонкую книгу.

Не официальный финансовый журнал.

Внутренняя таблица взаиморасчетов.

Название:

«Компенсации по внешним заказчикам».

Мы нашли ФХ.

Действительно.

В легенде на первой странице:

ФХ — Фонд Харта.

ФМ — Фонд Морна.

ФЗР — Зеленая Река.

БО — Белое Озеро.

Не преступление.

Транспортная компания работала с политическими штабами и отражала их отдельно.

Я посмотрела на Альму.

Она тоже поняла.

Связь появилась.

Но пока только бухгалтерская.

— Конкретно платеж ФХ-11, — сказала она.

Освен нашел.

Три строки.

Первая:

«Компенсация торговому дому “Керн и Восс” за металл и закрытые транспортные расходы».

Вторая:

«Возмещение “Северному тракту” — риск».

Третья:

«Дополнительная внешняя охрана».

Сумма внешней охраны совпадала примерно с тем, что получал Тарс.

Не один к одному.

Но близко.

— Кто оформил возмещение из фонда Харта? — спросила я.

Освен перевернул страницу.

— Поступило платежным поручением через банк.

— Подпись?

— В книге нет. Только номер.

— Банк?

Он назвал ренварский торговый банк.

Альма записала.

— Значит, нужен банковский оригинал.

Вальт встал.

— Все. Это уже выходит за пределы вашего разрешения.

— Именно поэтому мы не трогаем банк без нового разрешения.

— Вы связываете обычные политические расходы с разбойниками!

Я посмотрела.

— Пока связывает ваша собственная книга.

Он побледнел.

— Вы не понимаете систему.

— Тогда объясните.

— Кампания Харта оплачивала дополнительные логистические услуги во время учений, потому что часть мероприятий одновременно была предвыборной демонстрацией готовности.

Я почувствовала отвращение к самой формулировке.

Предвыборная демонстрация готовности.

Общие резервы.

Закрытые учения.

Политический фонд.

Все смешалось именно так, как никогда не должно было.

— Кто в штабе передавал поручения? — спросила Альма.

Вальт замолчал.

— Не помню.

— Вы несколько минут назад прекрасно помнили внутренний код.

— Потому что видел.

— Кто?

Пауза.

— Сайр Денн иногда.

— Еще?

— Секретарь Эдрика.

— Имя.

Он назвал другого человека.

— Эдрик лично?

— Один раз.

— Кайден?

— Никогда.

Это тоже важно.

— Что Эдрик просил? — спросила я.

— Ускорить платеж по «Керн и Восс».

— Какой?

Вальт посмотрел на книгу.

— Не знаю, тот ли самый.

— Дата.

Он назвал.

Мы проверили.

За четыре дня до второго нападения.

ФХ-11.

Вот.

— Что сказал? — спросила Альма.

— Что расходы срочные и относятся к программе готовности.

— Упоминал выборы?

— Нет.

— Нападения?

— Нет.

— Внешнюю охрану?

— Нет.

Опять никаких слов, которые сразу закрывают дело.

Но Эдрик лично ускорял платеж, из которого потом появлялась строка «внешняя охрана».

А через несколько дней люди Тарса выходили на дорогу.

— У нас достаточно для банковского запроса, — сказала Альма.

Я кивнула.

— И для проверки фонда Кайдена.

Вот от этого слова стало по-настоящему тяжело.

Не штаб.

Не печать.

Не общее разрешение.

Фонд.

Деньги его кампании.

Альма посмотрела на меня.

— Ты можешь выйти.

Я сразу почувствовала злость.

Она подняла ладонь.

— Не из жалости. Потому что дальше будем составлять официальный запрос в фонд твоего бывшего мужа, и ты имеешь право не присутствовать.

Так лучше.

Я подумала.

— Останусь.

— Уверена?

— Да.

Вальт усмехнулся.

— Конечно. Морну очень повезло.

Я медленно повернулась.

— Что вы сказали?

Он понял, что сделал ошибку.

Но поздно.

— Я сказал, что вашему новому...

— Я услышала.

Подошла ближе к столу.

— Вы сейчас обвиняете меня в том, что я подгоняю проверку под интересы Рейда?

— Я ничего не обвиняю.

— Тогда не используйте мои отношения, чтобы объяснить ваши бухгалтерские книги.

Он напрягся.

— Вы лично бывшая жена человека, чей фонд хотите проверить. Это конфликт.

— Да.

Он явно не ожидал.

— Поэтому финансовое заключение подпишет Альма Дейн. Банковский запрос уйдет от суда. Я могу участвовать в технической сверке, но не принимать решение о виновности.

Альма спокойно кивнула.

— Именно.

Я смотрела на Вальта.

— Если вы считаете, что мы нарушили процедуру, ваш адвокат может оспорить каждый документ. Это нормально. Но мой развод не заставил вашу книгу написать «Фонд Харта».

Он отвернулся.

Разговор закончился.

Из «Северного тракта» мы вышли после десяти.

Дождь закончился.

Улица блестела.

Я чувствовала себя так, будто целый день держала тяжелый ящик.

Не физически.

Внутри.

Альма остановилась у кареты.

— Нора.

— Да?

— Завтра будем проверять фонд.

— Знаю.

— Кайден узнает утром официально.

— Хорошо.

— Хочешь, чтобы я заранее...

— Нет.

Она посмотрела.

— Уверена?

— Если мы договорились, что не используем личные каналы, значит не используем именно тогда, когда мне тяжело.

Альма кивнула.

— Правильно.

— Как думаешь, он знал?

Она посмотрела строго.

— Ты серьезно спрашиваешь меня после всех моих лекций?

Я выдохнула.

— Нет.

— Вот и хорошо.

— Ненавижу это слово.

— Уже слышала.

Она села в карету.

Я осталась ждать свою.

И тогда увидела Рейда на другом конце улицы.

Не ожидала.

Он шел один.

Без свиты.

Подошел.

— Закончили?

— Да.

— Что нашли?

Я посмотрела на него.

— Уже можно говорить только то, что войдет в промежуточный акт.

— Тогда только это.

Я рассказала:

платежи «Керн и Восс».

Компенсация «Северному тракту».

Код ФХ.

Внутренняя таблица.

Предварительная связь с предвыборным фондом Кайдена.

Рейд не сказал ничего несколько секунд.

Потом:

— Прямое поручение?

— Пока нет.

— Подпись Кайдена?

— Нет.

— Эдрика?

— В этих книгах нет. Но Вальт подтвердил, что Эдрик лично ускорял один из платежей.

Рейд посмотрел в сторону.

— Это уже серьезно.

— Да.

— Нора.

— Что?

Он хотел спросить что-то личное.

Я видела.

Остановился.

— Завтра я не буду присутствовать при проверке фонда.

— Альма все равно не пустит.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Чтобы ты не подумала, что я пытаюсь получить доступ через тебя.

Вот.

Мне стало теплее.

Не романтично.

Спокойно.

— Спасибо.

— И еще.

— Что?

Рейд посмотрел прямо.

— Если выяснится, что фонд Кайдена использовали для оплаты нападений, я не буду делать публичное заявление до официального заключения.

Я удивилась.

— Это может стоить тебе преимущества.

— Знаю.

— Почему?

— Потому что если начну кричать раньше доказательств, все последующие свидетельства будут выглядеть как моя кампания.

Я кивнула.

— И потому что это твой бывший муж.

Вот это уже лишнее.

Я почувствовала.

Рейд увидел выражение.

— Плохая добавка.

— Да.

— Прости.

— Я не хочу, чтобы расследование тормозили ради моих чувств.

— Я не торможу.

— И не защищай Кайдена ради меня.

— Не буду.

— Если он виновен...

Слова застряли.

Это было страшнее сказать вслух, чем я ожидала.

Рейд ждал.

— Если он виновен, я хочу знать.

— Узнаешь.

— Даже если будет больно.

— Да.

Я посмотрела.

— А если невиновен, хочу знать это тоже.

— Конечно.

Вот.

И больше ничего.

Рейд не коснулся меня.

Мы стояли на публичной улице.

После главы двенадцать он действительно стал внимательнее.

Карета задерживалась.

Я устала.

И вдруг сама взяла его за руку.

Просто так.

На улице.

Не спряталась.

Рейд посмотрел на наши пальцы.

Потом на меня.

Не сделал из этого события.

Сжал руку.

— Ты сегодня вернешься в восточную усадьбу?

— Да.

— Я могу проводить.

Я подумала.

— Хочу сама.

— Хорошо.

— Не из-за тебя.

— Нора.

— Что?

— Тебе не нужно объяснять каждый раз.

Я замолчала.

Он был прав.

Я все еще пыталась предупредить возможную обиду до того, как она возникала.

Старая привычка.

— Тогда просто хочу сама.

— Принято.

Рейд отпустил, когда подъехала карета.

Перед дверцей сказал:

— Завтра будет тяжелый день.

— Знаю.

— Если понадобится...

Я подняла бровь.

Он остановился.

— Нет. Сама скажешь.

Я улыбнулась.

— Именно.

Села.

Карета тронулась.

Брина еще не спала.

В гостиной горела лампа.

На столе ждал поздний ужин.

Я сняла плащ.

— Ты не обязана была ждать.

— Не обязана.

— Тогда почему?

— Я живу здесь.

Справедливо.

Я села.

Она поставила суп.

— День плохой?

Я подумала.

— Важный.

— Это хуже?

— Иногда.

Она не спрашивала дальше.

Я съела несколько ложек.

Потом заметила письмо возле тарелки.

Печать Серебряного Хребта.

Кайден.

Я застыла.

— Когда пришло?

— Около девяти.

— Ты открывала?

Брина оскорбилась.

— Конечно нет.

Я взяла.

Еще до того, как сломала печать, понимала:

он не мог знать о том, что мы нашли в «Северном тракте».

Письмо отправлено раньше.

Значит, другая причина.

Внутри было несколько строк.

«Нора.

Завтра Эдрик собирает старший штаб по поводу расследования и требует, чтобы часть финансовых книг кампании временно закрыли до юридической оценки полномочий комиссии. Я с ним не согласен.

Если комиссия запросит документы, я передам.

Не отвечай. Просто считаю правильным, чтобы ты знала это от меня до того, как услышишь через Круг.

Кайден».

Я перечитала.

Вот.

Эдрик уже пытался закрыть книги.

Еще до нашего официального запроса.

Почему?

Потому что понял направление расследования?

Потому что боялся утечки?

Потому что действительно считал требования незаконными?

Не знаю.

Но завтра теперь выглядел иначе.

Я положила письмо на стол.

Брина спросила:

— Плохо?

— Не знаю.

Она не стала раздражаться на ответ.

Просто поставила рядом хлеб.

Я смотрела на почерк Кайдена.

Он сделал то, о чем мы договаривались не делать.

Предупредил меня лично.

Можно было увидеть в этом заботу.

Можно — попытку контролировать информацию.

Можно — желание показать заранее, что он не собирается скрывать.

И все это могло быть правдой одновременно.

Я не ответила.

Он сам написал не отвечать.

Хорошо.

Завтра комиссия запросит книги фонда.

Кайден сказал, что откроет.

Эдрик хочет закрыть часть.

И где-то между ними лежат платежи, которыми, возможно, оплачивали людей Тарса.

Сегодня мы впервые перестали искать только подозрительные формы.

Деньги привели нас к предвыборному фонду Кайдена Харта.

А завтра ему придется решить, что для него важнее:

победа на выборах или возможность позволить нам увидеть, как именно его кампания оплачивала свою работу.