Глава 87 СКАЙЛОР
Я крадусь по стене плавно и бесшумно, как кот по обледенелой крыше: один неверный шаг — и я рискую поднять грандиозную шумиху. А точнее — привлечь нежелательное внимание тех, кто с большим энтузиазмом пустит мне кровь и вздёрнет за ноги на ближайшем зубце.
Колючий ветер неизменно пытается обглодать моё лицо. Но теперь он не враг, а союзник, который умело скрывает моё дыхание, сбивает запах и глушит шаги по промёрзшему камню.
Я замираю за грудой мешков с песком. Отсюда открывается хороший обзор на главные фигуры.
На Тиндросса, что стоит вполоборота, с величественной осанкой и вздёрнутым подбородком, точно полноправный король, который милостиво позволяет врагам взирать на него снизу вверх.
На стражников, что выстроились по бокам от него. Не тех, что я видел на стенах или в замке. А совершенно других: в дорогих сверкающих доспехах, с оружием, в котором угадывается умелая рука мастера, и узнаваемыми эмблемами на наплечниках.
Это не просто личная гвардия Тиндросса. Это элитные воины Культа.
И они здесь не без причины: замышляется нечто масштабное.
Хотя по бочкам с горючей смесью это и так понятно.
Я опускаю взгляд туда, где у ворот остановились трое — в мехах, с лицами, иссечёнными шрамами, и непоколебимой самоуверенностью, которой хватило бы несколько раз обогнуть стены столицы.
Один из них — тот, что стоит в центре, — напоминает огромного медведя, которого зачем-то оторвали от личных дел, и теперь он собирается объяснить миру, насколько это было плохой идеей.
По крайней мере, это написано у него на грубом бородатом лице.
Второй — тот, что справа — тощий, жилистый, с длинными седыми волосами и змеиным прищуром. Его хищная полуулыбка так и говорит: сунешься — я с тебя кожу живьём сниму, а потом сделаю из неё ночной горшок потехи ради.
Третий — тот, что слева — ниже остальных, но крепко сбитый: с бычьей шеей, широкими плечами и руками, которые запросто могут расколоть чей-то череп, как хлипкую раковину мидии.
И они, в отличие от регента, не нуждаются в живой стене по бокам. Хотя положение у них куда уязвимее: один жест лучникам — и те сделают из королей варваров решето.
Они либо настолько уверены в собственной непобедимости, что нависшая угроза волнует их не больше, чем тараканы, копошащиеся под сапогами, либо действительно могут позволить себе такую дерзость.
— … Тиндросс, — голос медведя низкий, как гул лавины, которая ещё не сорвалась, но уже заставляет гору дрожать. — К закату принцесса и королева должны быть у ворот. Живыми.
— Вы требуете невозможного, — произносит регент с таким спокойствием, словно перед ним не варварские короли, а купцы, которые решили с ним торговаться.
Этому подлому старому ящеру самоуверенности тоже не занимать.
— Требуем? — скалится ледяной змей. И от этого его плотоядного оскала под кожей пробегает неприятный холодок. — Мы не требуем. Мы ставим условие. Вы либо его выполняете, либо…
Он умолкает, позволяя словам осесть в воздухе. Даже ревущий ветер, кажется, затихает, чтобы не заглушить приговор, который вот-вот обрушится на город.
— … Либо к ночи от вашей столицы не останется даже обугленных стен, — заканчивает он почти ласково. — Выбирай, Тиндросс. До заката у тебя ещё есть время: целых полчаса.
Короли не дожидаются его ответа: молча разворачиваются и уходят к лагерю, подставляя спины врагам с такой хладнокровной наглостью, словно сама мысль, что кто-то посмеет напасть на них сзади, кажется им оскорбительно смешной.
Регент же, в свою очередь, не спешит их останавливать. Он не кричит им вслед. Не отдаёт приказ лучникам. Не требует вернуться и выслушать волю законной власти. Он просто стоит на стене и смотрит им вслед с такой невозмутимостью, будто эти полчаса нужны не ему, а им, чтобы убраться отсюда подальше. Иначе…
Тут фрагменты сказанного Селеной, наконец, складываются в одну цельную, леденящую картину.
Хранители Порядка.
Бочки с горючей смесью.
Элитные воины на стенах.
Загнанные в дома горожане.
Тиндросс не собирается выполнять условие королей.
Хуже того, он совершенно не боится, что варвары сожгут столицу.
Потому что, кажется, собирается сделать это сам.