Утро свадьбы началось с того, что я проснулась от тихого шелеста за окном — ветер перебирал свежие листья только что распустившегося орешника. Солнце ещё только поднималось, но в замке уже стоял запах свежей выпечки и цветов. Я села на кровати, глядя, как свет ложится на старые доски пола, и почувствовала, как внутри меня разрастается что-то светлое — не волнение, а предвкушение. Эмили вошла с кувшином тёплой воды, улыбнулась, и я впервые увидела в её глазах не просто уважение, а нежность. — Сегодня ваш день, госпожа, — сказала она. Мама пришла, когда я уже мылась. Она стояла рядом, помогая мне вытереть волосы, и тихо говорила о том, как я выгляжу, и о том, что она чувствует. Её руки были тёплыми и уверенными, и я знала, что она помнит свой день так же, как я сейчас помню этот. Платье висело на манекене в гардеробной. Белый шёлк, мягкий и тяжёлый, струился от плеч до самого пола, и по подолу вилась вышивка — мелкие полевые цветы и листья, которые Улья и Ив вышивали вручную. Лиф был простым, без корсетных косточек, с длинными рукавами, которые сужались к запястью. Я надела его, и мама застегнула пуговицы на спине, потом поправила кружевной воротник. — Ты прекрасна, — сказала она, и я увидела, как у неё блестят глаза. Лидия, одетая в нежно-зелёное платье, вошла с коробочкой, в которой лежали украшения. Мы выбрали тонкую серебряную цепочку с маленькой жемчужиной и серьги-капельки — скромные, но изящные. Мама поднесла зеркало, и я увидела в нём себя: бледное лицо, распущенные волосы, которые мы решили не убирать, а оставить свободными, с лёгкими волнами, и на голове — венок из сухих цветов и зелени. За дверью послышались голоса. Гости уже начали собираться. Я слышала голос отца, который разговаривал с кем-то в холле, смех Иды, и звон посуды — Эста с помощницами готовили зал. Когда я спустилась в холл, я замерла на верхней ступеньке. Замок преобразился. Свечи горели в каждой нише, и их свет отражался в отполированных до блеска медных подсвечниках. Вдоль стен висели гирлянды из весенних веток и сухих трав, а на полу лежали свежие цветы — лепестки роз и ромашек. В центре холла, прямо перед камином, поставили невысокий помост, укрытый белой тканью, и на нём — старый дубовый стол, на котором лежали два кольца. Ричард стоял у камина. На нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой и белая рубашка. Он увидел меня, и я заметила, как он на мгновение замер, а потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую я запомнила с первой встречи. Гости сидели на скамьях, которые Маркус сколотил специально для этого дня. Среди них были наши слуги, крестьяне из окрестных деревень, несколько соседей, и, конечно же, Грегор — он стоял рядом с Лидией, и я видела, как она сжимает его руку. Отец ждал меня у подножия лестницы, и когда я спустилась к нему, он протянул мне свою ладонь. — Идём, — сказал он, и мы пошли к Ричарду. Маленькую церемонию проводил сам отец — у него были на это полномочия. Он говорил негромко, но я слышала каждое слово, и они звучали просто и торжественно, как древний обычай, который объединяет людей. — Ричард, ты согласен быть мужем Мэри, оберегать её, уважать её выбор и быть рядом в радости и в невзгодах? — Согласен, — сказал Ричард, и его голос не дрогнул. — Мэри, ты согласна быть женой Ричарда, делить с ним жизнь, заботы и мечты? — Согласна, — сказала я, и в голосе моём зазвучала та же твёрдость, которую я не знала в себе раньше. Мы обменялись кольцами. Моё кольцо было тонким золотым ободком с маленьким сапфиром — в честь кольца, которое подарил мне отец, его и мамы. Ричард надел на свой палец серебряное кольцо с гравировкой — я заказала его заранее, и на нём были выгравированы слова: «Ты — мой дом». Отец объявил нас мужем и женой. Ричард наклонился и поцеловал меня — мягко, почти невесомо, и я чувствовала его тепло, его дыхание, его уверенность. Празднование началось сразу после церемонии. Слуги внесли столы в холл, и они были заполнены едой до краёв. Жаркое из баранины, пироги с грибами, запечённые овощи, свежий хлеб, соленья, мёд и ягоды — Эста превзошла саму себя. Гости рассаживались за столы, и мы сидели во главе — я, Ричард, наши родители, Лидия и Грегор. — За молодых! — провозгласил отец, поднимая кружку с медовухой. — За молодых! — повторили все, и звон кружек разнёсся по залу. Вечером, когда стемнело, зажгли свечи. В холле стало тепло и уютно. Остин и Мира затянули песню — ту самую, без слов, которую я слышала в праздник Ортансы. Ида и другие дети кружились в танце, а взрослые хлопали в ладоши и смеялись. Ричард взял меня за руку, и мы вышли на крыльцо. Ночь была прохладной, и в воздухе пахло весной и свежей землёй. Где-то вдалеке светились огни деревни, а купол над замком мерцал голубоватым светом. — Я счастлив, — сказал Ричард. — Я тоже, — ответила я. — И я знаю, что этот день мы запомним навсегда. Он обнял меня за плечи, и мы стояли так, глядя в ночь. Мысли о завтрашнем дне, о делах, о заботах ещё не пришли — была только тишина, тепло, и чувство того, что всё теперь по-новому. И это новое было правильным. Я улыбнулась себе, глядя на звёзды, и обернулась в зал, чтобы принять ещё один тост от друзей и быть счастливой — здесь, в своём доме, с теми, кто стал моей семьёй.