Вестник от отца прилетел на закате. Я сидела в библиотеке, переписывая рецепт засолки капусты, который Эста продиктовала мне утром, когда воздух передо мной дрогнул. Голубоватый огонёк, знакомый и родной, вынырнул из магического разрыва, упал на стол и развернулся в плотный лист бумаги с аккуратным отцовским почерком. «Мэри, через три дня я буду в замке. Отдохну от столичных дел, соскучился по дому. И приеду не один — со мной будут Ричард и Грегор. У них нашлись дела в наших краях, к тому же они оба просили передать, что скучают и по замку, и по его обитателям. Позаботься о комнатах, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы побыли вместе. Целую, отец». Я перечитала письмо дважды, потом положила на стол и, не сдерживая улыбки, выбежала в коридор. Лидия стояла у лестницы, перебирая сухие травы. — Лидия! — я протянула ей письмо. — Они едут! Все трое. Она прочитала, и на её лице расцвела та редкая, искренняя улыбка, которую я видела только в её лучшие дни. Она не сказала ни слова, но в её глазах я прочитала всё: «Грегор приедет». Новость разлетелась по замку мгновенно. Я спустилась в холл, где уже стояла мама, читая письмо через плечо Лидии, и улыбалась. — Витор возвращается, — сказала она. — И с ним гости. Нужно подготовиться. Эста, услышавшая всё с кухни, вышла и уперла руки в бока. — Гости. Значит, будем печь. Много. И убирать. И готовить такое, чтобы они запомнили нашу весну надолго. — Она уже перечисляла про себя, что испечёт. — Пирог с грибами, жаркое, блины с творогом, а на сладкое — яблочный крендель. И свежей зелени из оранжереи нарвём. Началась суета. Эста взяла Нэллу и Ив на кухню. Они перебирали крупу, раскладывали муку и свежие яйца. Эста постоянно заглядывала в погреб, прикидывая, что ещё принести. Мама подключилась к планированию меню, предлагая блюда, которые любил отец, и те, которые могли бы понравиться гостям. Ида крутилась рядом, помогала перебирать зелень и с серьезным лицом отвечала, что готова помогать печь пироги, если ей доверят тесто. Мира и Улья взяли на себя уборку. Они выбили половики, перетрясли ковры, протёрли окна в гостевых комнатах. Улья сменила постельное бельё на свежее, а Мира принесла охапку сухих цветов из прошлогоднего сбора, чтобы поставить их в кувшины на подоконниках. Комнаты для гостей стали выглядеть празднично, даже несмотря на простую обстановку. Маркус и Остин занялись двором. Они подмели дорожки, поправили забор у конюшни, проверили, чтобы калитка у ворот открывалась без скрипа. Остин вычистил стойла и насыпал свежего сена для лошадей — он знал, что у Ричарда и Грегора есть свои кони, и хотел, чтобы они чувствовали себя как дома. Лидия, скрывая волнение, занялась малыми гостиными. Она расставила сухие ветки вербы в вазы, поправила занавески и постелила на стол новую скатерть, которую сама вышивала зимними вечерами. Она выглядывала в окно чаще обычного, но не подавала виду, что ждёт кого-то особенно сильно. Мама сказала, что хочет встретить отца с ужином в малой гостиной — той, что с камином, при свечах. — Чтобы было по-домашнему, — сказала она. Я согласилась, и мы решили, что ужин будет для своих. Слуги накроют стол, но уйдут пораньше, чтобы мы могли поговорить без стеснений. Я принесла из тайника старый кубок, подаренный отцу кем-то из старых друзей, и поставила его в центр стола. Когда всё было готово, я прошлась по замку. Везде пахло чистотой, свежими травами и предвкушением. Эста уже поставила тесто для пирогов. Мира начистила медные подсвечники до блеска. Ида бегала по коридорам, проверяя, все ли комнаты готовы. Я остановилась у окна в холле. За ним — уже почти весенний сад, и в воздухе чувствовалось обещание тепла. Завтра они приедут. Отец, Ричард, Грегор. Замок наполнится голосами, смехом, шагами. И я улыбнулась, глядя на закат, чувствуя, как внутри разрастается радость — светлая и нежная, как первые лепестки на деревьях.