Гвардейцы начали обыскивать имение, проверяя каждое здание и подступы. Я тоже с помощью Руны Ощущения заглянул в каждый уголок. А минут через двадцать ко мне подошла Мирослава со своей бессменной папкой.

— Ты и на войну документы и блокноты берешь? — улыбнулся я.

— А как же? — удивилась она и протянула мне лист формата «А-4», на верху которого было выведено:

«Акт о прекращении межродового конфликта и полной передаче прав».

Оказалось, ещё несколько дней назад Мира попросила Браунштейна подготовить документ ровно на такой случай. Не конкретно акт на инициалы Лесника, а типовой шаблон с полями для заполнения.

— Вы готовили бумаги для побед, которых ещё не было, — усмехнулся я, глядя на листы — в папке было несколько таких шаблонных актов.

— Я готовила бумаги для побед рода, в которых не сомневалась, — парировала Мира. — Разница всё-таки есть.

— Есть, — согласился я. — И вот за это, Мирослава Сергеевна, тебе отдельная благодарность.

Она сдержанно кивнула, но через Руну я прекрасно чувствовал, что ее сердечко забилось чуть быстрее — моя благодарность пришлась ей сильно по душе.

Вдова Залесского сначала даже не стала читать документ. Похоже, факт того, что её не убили и не забрали в рабство, не вписывался ни в какие представления о подобного рода конфликтах. Логично — Лесник жил по-грязному и воевал так же — наверняка насмотрелась.

— Читайте, — приказал её я. — Это ваша обязанность перед законом, а не право.

Всё ещё всхлипывая, она принялась скакать взглядом по строчкам. Коих, к слову было не особо много, ибо условий в акте было всего три, и звучали они просто.

Первое: всё движимое и недвижимое имущество рода Залесских, включая земли, строения, технику и счета, переходит роду Северских.

Второе: род Залесских добровольно и безвозвратно отказывается от дворянского достоинства и всех сопряжённых прав. Родовой перстень Залесского сдаётся в Канцелярию вместе с актом.

Третье: долговые обязательства рода Залесских остаются за родом Залесских и переходу не подлежат.

На третьем пункте она как раз и споткнулась.

— Вы… — сглотнула она. — Вы забираете всё. А долги оставляете мне?

— Именно так.

— Но это же… — она задохнулась. — Их там на четыре имения! Артур в последнее время закладывал всё подряд, он…

— А это уже не мои проблемы, — спокойно ответил я

— Но как же… — промобормотала она, глядя на меня. А затем вдруг выпалила: — А если к вам придут его кредиторы? Имение ведь тоже заложено!

— Вам стоило лучше учить законы Российской Империи, — холодно произнесла Мира, глядя на нее сверху вниз. — Ваше имение наш трофей — по закону никто не имеет права претендовать на трофеи, даже если они были в залоге или вообще не принадлежали проигравшей стороне. Когда что-то даешь другому — необходимо взвешивать риски.

— Но у вас будут проблемы! — попыталась настоять она. — Вас могут обвнить в сговоре, и…

— Я уже говорила вам не позориться, — тяжело вздохнула Мира и обреченно покачала головой. А затем таки снизошла до пояснений: — Во-первых, у нас очень хороший юрист. А во-вторых, даже если бы он был похуже — ваш муж мертв. Сложно обвинить в сговоре с тем, кого убил на поединке.

Залесская поджала губы и всхлипнула.

Но… если… Если кредиторы Артура придут за вами не по закону?

Мира улыбнулась так, что Залесская невольно вжала голову в плечи.

— Пусть приходят, — пропела Мирослава и тепло посмотрела на меня: — Глава нашего рода любит, когда ему приносят трофеии прямо к границам земель.

Залесская судорожно сглотнула, но спорить больше не стала и взяла ручку. Когда она начала подписывать документы, рука у неё дрожала — в итоге первая подпись вышла кривой. Мира неодобрительно покачала головой и подала второй экземпляр.

Залесская вздрогнула и подписала.

Со второго раза все получилось.

* * *

Несмотря на повреждения, дом Залесских выглядел очень пристойно. Три этажа с высокими потолками, высокие окна, а внутри — залы, где можно принимать гостей.

И это мы ещё пока в полной мере не изучили окрестности — нам ведь и там немало отходит из бывшего имущества Лесника.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Мира, когда мы шли с обходом по новой территории.

— Прикидываю, как преобразится этот дом.

Она посмотрела на фасад, и в глазах у неё мелькнуло понимание.

— Ремонта тут… — начала она и запнулась. — Надо посчитать, на сколько дней.

Мы как раз прикидывали, во сколько встанет новая кровля, когда нас нагнал Цицерон.

— Разрешите доложить по одной бумаге! — быстро произнёс он.

— Разрешаем, — ответил я, ничуть не удивившись, что Цицерон снова нарыл что-то интересное.

— Если возможно, вам бы лучше проследовать за мной, — проговорил он.

Противиться мы не стали, и гвардеец проводил нас в кабинет Залесского, где на столе лежала толстая папка с завязками.

Внутри хранились копии писем — все написанные по одному образцу, все с гербовой шапкой рода Залесских.

— Прошения о допуске, — пояснил Цицерон. — Первое было отправлено восемь лет назад, последнее этой весной. Подавались раз в год, в один и тот же месяц. Формулировки у Лесника почти не менялись, только сумма личных заслуг росла.

— Что за прошения? — спросил я, разглядывая бумаги. — И почему ты решил, что мне нужно это знать?

— А самое интересное вот здесь, — усмехнулся Цицерон и показал нам конверт из плотной бумаги.

— Нашёл в прихожей на комоде, — сказал Цицерон. — Судя по штемпелю, письмо лежит там не более пары суток. Вскрыл его я.

— «Государев Лов», — прочитала вслух Мира то, что было в конверте.

— Если коротко, то это ежегодная охота под именем Императора, — пояснил Цицерон. — Проводится в заповедных угодьях, куда частным порядком не попасть — там Срезы не зачищают, а огораживают и держат под присмотром. Прошения принимают от всех, кто пожелает, но отбор ведёт Егермейстерская контора.

Мирослава передала мне письмо из конверта. Дворянин Залесский Артур Тимурович уведомлялся, что прошение его рассмотрено и удовлетворено — его допускали к участию в охоте.

Дальше шли условия: явка личная, место сбора будет сообщено дополнительно. Даты мероприятия тоже не назывались — видимо, на случай, чтобы информация не утекла раньше времени. Оргвзнос уплачен, о чём имелась отдельная строчка, и, разумеется, отдельная строчка о том, что возврату он не подлежит.

Сумма значилась в пять тысяч рублей. Хах, и это только за призрачную возможность получить одобрение?

Сильно же Лесник рвался на эту охоту.

Выходило забавно — Залесский девять лет отправлял заявку и девять лет не получал ответа. А когда ответ наконец пришёл, он даже не вскрыл его.

И умер во дворе у собственного разбитого крыльца, с горстью смолистой дряни на зубах.

Даже не узнав, что его наконец приняли…

— Молодец, Цицерон, — подытожил я. — Эти бумаги не теряем — будет, о чём подумать. Надо бы узнать об этом Лове побольше.

Гвардеец кивнул, принимая благодарность. А затем улыбнулся, заметив, что я смотрю на сервант.

— У вас глаз — алмаз господин. Вы правы, папку я бы и сам мог принести, а позвал я сюда из-за другого.

Оказавшись в кабине и до максимуму усилив Руну Ощущения, чтобы проверить документы, я заметил слабый энергетический отклик.

— Ты-то как тайник нашел? — покосился я на Цицерона.

Он пожал плечами и ответил:

— Да как-то само получилось. Обои шеркнутые возле серванта, будто его двигали. Но у меня отодвинуть не получилось, — он виновато развел руками.

Я же молча подошел к серванту. Ну разумеется, не получилось — на нем стоит простенький защитный контур. Должно быть у хозяина есть что-то вроде амулета-ключа.

Искать мы его, конечно, не будем.

Положив ладонь между стенкой серванта и стеной, я пустил мощный энергетический импульс, выжигающий защиту. Затем прислушался к Руне и удовлетворенно кивнул.

— Можете изучать, — сказал я Цицерону. — Опасности нет.

Было и самому любоптно узнать, что там, но усталость уже накатывала, а нам еще с Мирой надо дальнейшие планы обсудить.

— Идем, — махнул я Мирославе.

Но не успели мы выйти из кабинета, как к нам подлетел взбудораженный Петрович с телефоном в руке.

— Антон Игоревич! — бойко выпалил он и развернул ко мне экран телефона.

«Егерь готов, забирайте». — прочитал я письмо.

— Кристина отписалась, — пояснил Петрович.

— Значит, едем, — быстро прикинул я и посмотрел на Мирославу.

— Я буду здесь, — тут же ответила она, обведя взглядом кабинет. — Нужно всё разобрать, включая бухгалтерию, оценить и понять, с чем нам предстоит работать дальше.

Но проводить нас Мирослава вышла. С собой я взял Зубова и ещё двух гвардейцев. Петрович залез на заднее место со «Слонобоем» наперевес.

Мирослава остановила меня, когда я уже собирался сесть во внедорожник. Она взяла меня за предплечье и посмотрела на часы.

— Ни царапинки, — хмыкнула она.

А ведь удар деревянного кулака был таким, что мог бы сломать ворота.

— Я же говорил: владелец заверил, что они противоударные, — улыбнулся я. — Прямо как я!

Она заглянула мне в глаза и тепло произнесла:

— В твоей ударостойкости я уверена гораздо больше, чем в этих часах.

Пожелав девушке удачи, я сел в машину и мы выехали в город. Петрович то и дело нервозно посматривал в окно внедорожника — видно, соскучился по грузовику.

Ох как соскучился!

А ещё явно волнуется за его сохранность после нападения и за здоровье своих друзей-механиков.

У меня начали мелко подрагивать руки. Последствия Открытой Чаши уже во всю давали о себе знать. Дрожь в пальцах, привкус грозы на языке, покалывания в затылке — и это ведь только начало.

Кажется, ещё и температура поднимается — тело уже горит.

* * *

Четверо гвардейцев рода Северских сидели на стопке лысых покрышек. Перед ними на табурете стояла трёхлитровая банка компота и гранёные стаканы, которые им любезно вынесла Кристина.

Из бокса доносился голос Макса:

— Любимая, солнышко, подай тринадцатый!

— Держи! — пропела в ответ его женщина.

Гвардеец Ёрш поёжился и отхлебнул компота.

— Нет, мужики, мы ведь тоже поработали, — заговорил он. — Ведь поработали же⁈ Двоих на подходе сняли!

— Троих, — кивая, поправил Кремень.

— Да… — выдохнул Ёрш и снова поморщился, невольно вспомнив недавние события.

Утренняя атака врага шла, как по учебнику — приехали два серых фургона без номеров, пустили дымовые гранаты, начали штурм…

А потом чья-то шальная пуля пробила компрессор мастерской.

— Они же не сразу вышли, — вспоминал Ёрш, глядя в стакан. — Они вышли, когда те самоубийцы по свежему крылу попали…

— По компрессору, — снова поправил Кремень. — Крыло уже потом зацепили.

— Один хрен! — махнул рукой Ёрш. — Кристина сварочную маску подняла, на дырку посмотрела… — он нервно передёрнул плечами и залпом допил компот.

Случившееся гвардейцы рода Северских до сих пор не могли в полной мере осмыслить. Обычная влюбленная парочка СТОшников устроила нападавшим такой разнос, что матерые гвардейцы даже почувствовали себя лишними на этом поле боя. Врагов было много, но Макса и Кристину это нисколько не смутило, когда они ринулись в бой, держась за ручки. А затем…

Огонь Макса был настолько мощным, что от того, кто попал в компрессор, остался лишь пепел. Потом Кристина выкрикнула:

— Дорогой, осторожнее с трофеями!

И он стал больше сдерживаться.

А она? Водяная ведьма, не иначе! Внутри того, кто попал по новенькому крылу, девушка создала водяное дерево, которое разорвало тушу на мелкие кусочки…

Ёрш понизил голос и заговорщицки произнес:

— Мужики, а вот скажите честно. Кто страшнее: наши или эти?

— Наши — это кто? — деловито уточнил Кремень. — Лапа? Клин?

— Ну… Господин. Святогор. Госпожа, опять же.

— Так, — протянул Кремень, задумчиво поскрёб подбородок. — Не, наши страшнее как будто бы… Там хоть понятно, почему они страшные — воины все. А тут кто? Механики вроде бы…

— Вот! — поднял палец Ёрш. — Механики! А Дар какой!

За воротами зашуршал гравий. Во двор заехал внедорожник, задняя дверца которого распахнулась ещё на ходу. Первым наружу выбрался Петрович со «Слонобоем» за плечом. Здороваться старик не стал и засеменил прямиком к «Егерю», бормоча на ходу что-то ласковое.

Гвардейцы подорвались с покрышек. Следом из машины вышли Зубов, господин и двое бойцов.

— Нападение отбито, потерь нет, — чётко доложил Кремень. — Трофеи собраны… — он замялся.

— Но? — коротко спросил господин.

— Собрали по чести, — признался Кремень. — С тех, кого сами прикончили.

— Это правильно, — кивнул господин. — Потом расскажешь подробности.

Кремень понятливо кивнул и зацепился взглядом за штанину господина, к которой прилип ошметок какого-то мяса. Учитывая, откуда только что приехал господин — вряд ли это была говядина или свинина.

Кремень вздрогнул, проводин Антона Игоревича взглядом. А тот уже направился к ангару, по ходу осматривая двор. Изувеченные и опаленные трупы вызывали у него особый интерес.

Как, впрочем, взорванные и помятые машины, кучи оружия да патронов, сложенные по кучкам.

Кристина вышла навстречу, вытирая руки ветошью. Максим возник в проёме бокса за её плечом и молча кивнул.

— Ваше благородие, вышла небольшая задержка, — сказала Кристина. — Утром планировали уже закончить. Но нас немного отвлекли.

— Наслышан, Кристина Альбертовна.

— Можно просто по имени, — спокойно произнесла темноволосая девушка в синем джинсовом комбинезоне и красной косынке на голове.

Антон Игоревич кивнул и указал в сторону брезента, за которым были трупы напавших.

— Гости хоть представились?

— Невежливые попались, — вздохнула Кристина. — И документов при них не нашлось.

Господин с Кристиной ушли в бокс принимать работу, Петрович потрусил следом. Оттуда сразу донеслось: «А рычажок теперь вот здесь, Михаил Петрович… Да не хватайтесь вы сразу!»

Гвардейцы вернулись на покрышки.

— Не, мужики, — подытожил Ёрш, разливая остатки компота. — Наши всё равно жёстче.

— Наши, — согласился Кремень. — Однозначно. А теперь представьте, что будет, если наши и эти однажды объединятся и пойдут против кого-то единым фронтом?

Ёрш представил, и вздрогнул гораздо сильнее, чем в прошлые разы.