В сознании Цзян Тина грянул чудовищный взрыв. Бушующее пламя взметнулось в небо, повалил чёрный густой дым. Глаза капитана холодно сверкнули. После долгого молчания он неторопливо произнёс:

– Если тебе известны мои тайны, можешь обсудить их со следователями в изоляторе. Ждать осталось недолго.

Дрожь в его теле исчезла, голос выровнялся. Цинь Чуань расстроился, что собеседник оправился так скоро, и хотел что-то ещё сказать, но Цзян Тин не позволил:

– Три года назад восемнадцатого января Юэ Гуанпин собирался встретиться со мной и назвать имя предателя, но в последний момент к нему домой заявился ты и убил его, верно?

Цинь Чуань вздохнул и признался:

– Да. Как ты уже догадался, это был аконитин. – Он сделал паузу. – А как бы ты поступил на его месте? В течение одиннадцати лет – с тех пор как мне исполнилось восемнадцать – Юэ Гуанпин всеми силами старался заслужить прощение своего единственного родного сына, но тщетно. И вот в двенадцатую годовщину смерти моей матери он вдруг обнаружил, что я наконец смягчился и готов закопать топор войны. Разумеется, он был вне себя от радости.

– Ты сделал это по указке Короля пик?

Вопрос был простой, но Цинь Чуань ответил не сразу.

– Да. – Не дав Цзян Тину вставить ни слова, он продолжил: – В течение следующих шести месяцев мы несколько раз встречались с Юэ Гуанпином в Цзяньнине, иногда созванивались. Должно быть, это здорово ободрило старика. Он начал настойчиво звать меня в гости, но я постоянно отказывался, говорил, что пока не готов. Всё-таки по приезде в Гунчжоу Юэ Гуанпин женился и вплоть до смерти супруги жил с ней в той квартире. Эта причина звучала для него вполне логично.

Цзян Тин сощурился. При упоминании жены Юэ Гуанпина Цинь Чуань не выказал ни тени неприязни и оставался предельно невозмутим, что свидетельствовало о его эмоциональной устойчивости и зрелости. В этом плане он разительно отличался от большинства отцеубийц, движимых ненавистью.

– Вот почему твой внезапный визит восемнадцатого января был для Юэ Гуанпина так важен.

– Честно говоря, я сам не ожидал, что он отложит встречу с тобой и впустит меня в дом. Я сорвался к нему в последний момент.

Цзян Тин кивком попросил продолжить рассказ.

– В то время Юэ Гуанпин круглосуточно находился под наблюдением. Когда он позвонил тебе и предложил встретиться в тайном месте, Король пик понял, что его надо остановить. Подстроить аварию времени не было, поэтому пришлось выпустить на сцену меня. Можешь представить себе, как… – Цинь Чуань замялся, подбирая слово, – удивился Юэ Гуанпин, увидев меня на пороге. Я сказал, что в Гунчжоу проездом и решил заглянуть ненадолго, выкурить по сигаретке. Он даже не раздумывал, сразу меня впустил.

Юэ Гуанпин не догадывался, что эта короткая встреча будет стоить ему жизни.

После долгого молчания Цзян Тин спросил:

– Ты дал ему настойку?

– Нет, обычный чай. – Цинь Чуань печально усмехнулся. – Всего одна капля концентрата аконитина. У пожилых людей и без того слабое сердце… Чашку я унёс с собой.

Речь шла об ужасном убийстве, но Цинь Чуань говорил о нём так спокойно, словно Юэ Гуанпин в самом деле умер от сердечного приступа.

Обычно Цзян Тин не интересовался эмоциями преступника, но на этот раз сделал исключение:

– Ты убил родного отца и ничего не почувствовал?

– Как тебе сказать… – Цинь Чуань слегка запрокинул голову назад и задумался. – Я убийца и не убийца одновременно, поэтому моя реакция непоказательна.

– Что? – не понял капитан.

Но Цинь Чуань не стал ничего объяснять:

– Неважно.

Зрачки Цзян Тина сузились. Он пытался заглянуть в глубину красивых спокойных глаз собеседника, но ответа там не нашёл.

– Тебе было страшно? – вдруг спросил он.

– С чего бы? Когда моя мать умирала, я тоже был рядом. Чего мне пугаться?

Цзян Тин вперил в него взгляд и едва заметно усмехнулся:

– Значит, ты решил, что аконитин – годный метод, и вернулся к нему год назад, когда пытался убить Фан Чжэнхуна?

– Я не собирался его убивать, – уточнил Цинь Чуань. – Фан Чжэнхун, конечно, человек непростой и доставлял мне массу хлопот, но я не желал ему смерти. Я хотел, чтобы он досрочно вышел в отставку по болезни или хотя бы поменьше лез в дела отдела, это уже значительно облегчило бы мне жизнь. Что касается выбора козла отпущения, тут я руководствовался исключительно холодным расчётом. Янь Се из богатой и влиятельной семьи, без неопровержимых доказательств начальник Люй ни за что не предъявил бы ему обвинения, самое большее – предложил бы провести тайное расследование. Фан Чжэнхун расценил бы это как покрывательство, и в руководстве управления наметился бы раскол. Всё так и произошло. – Уголок рта Цинь Чуаня дёрнулся. – Начальник Люй по-тихому уволил двух стажёров из административного отдела, и расследование зашло в тупик. Янь Се и Фан Чжэнхун повели себя в точности как я предполагал.

Таланту Цинь Чуаня оставалось только позавидовать: редкий человек способен так искусно плести интриги. Не только Фан Чжэнхун, но даже начальник Люй, этот старый лис, не заметил подвоха.

Цзян Тин покачал головой.

– Тогда зачем ты отравил Янь Се? Только не говори, что его ты тоже не собирался убивать.

Цинь Чуань задумчиво потёр висок, пытаясь подобрать слова, затем поправил очки и искренне сказал:

– Если бы я всерьёз хотел убить Янь Се, он давно был бы мёртв.

Цзян Тин приподнял бровь.

– Вот как?

Цинь Чуань пожал плечами.

– Кажется, у тебя сложилось обо мне неверное представление. Ты считаешь меня каким-то маньяком, но на самом деле я просто очень целеустремлённый человек. Если бы Янь Се погиб, я бы расстроился. А вот попади он в аварию и получи какую-нибудь травму, из-за которой пришлось бы навсегда покинуть управление Цзяньнина и заняться семейным делом, – был бы весьма доволен. Как и в случае с Фан Чжэнхуном, моей целью было сместить его с должности, а не убить.

– А если бы кто-то выпил настойку вместо Янь Се?

– Нет, я всё просчитал, – невозмутимо ответил Цинь Чуань. – Во-первых, близятся холода. В это время года Янь Се всегда пьёт настойку для профилактики. Во-вторых, никто другой к этой бутылке не прикладывается, максимум берут для растираний. По вкусу-то удовольствие, мягко говоря, на любителя. – Он развёл руками. – В крайнем случае пришлось бы смириться. Ничто не совершенно. Чем больше делаешь, тем больше оставляешь следов, а мне это было ни к чему.

На лице Цзян Тина, обычно скупого на эмоции, проступило сложное выражение.

– Возьму на заметку, – усмехнулся он. – А когда ты заказал Янь Се Сянь Шэнжуну, это тоже было не всерьёз?

– Хочешь верь, хочешь нет, я не просил Сянь Шэнжуна убивать Янь Се. Я велел ему прострелить шины полицейской машины, чтобы спровоцировать аварию и дать возможность выслужиться головорезам Ван Синъе. Но Сянь Шэнжун опоздал. Банда Фань У уже столкнула автомобиль в реку и открыла огонь… Самое поразительное, что ни один из них не попал в Янь Се. – У Цинь Чуаня разболелась голова. Он слегка поморщился. – Честно говоря, будь у меня выбор, я бы предпочёл, чтобы Сянь Шэнжун не стрелял. По нарезам на пуле можно отследить оружие, а пистолет принадлежал Юэ Гуанпину. Даже если начальник Люй не связал смерть своего друга со мной, он знал о нашем родстве, а я не хотел давать ему ни малейшего повода для подозрений… Не возражаешь, если я присяду? – Он указал на диван. – Целый день на ногах, очень устал.

Цзян Тин несколько секунд пристально смотрел на него, затем качнул стволом в сторону.

– Садись. Но без резких движений.

– Что ты, я наслышан о твоей меткости. – Цинь Чуань обошёл журнальный столик, расположился ровно по центру дивана, откинулся на спинку и вздохнул. – Не боишься, что я спрятал здесь оружие?

– Нет. Я всё проверил перед твоим приходом.

– А я-то было решил, что ты мне доверяешь! – пробормотал Цинь Чуань.

– Я просто не хочу повторять ошибок начальника Люя. Если бы он начал подозревать тебя сразу после смерти Юэ Гуанпина или провёл бы тщательное расследование отравления Фан Чжэнхуна, сейчас всё было бы иначе. Он бездействовал целый год только потому, что ты сын Юэ Гуанпина.

– Да, начальник Люй стареет… – вздохнул Цинь Чуань и провёл ладонью по лицу. – Возможно, он что-то и проверил, но я мало что делал лично. Убийство Сянь Шэнжуна, тормоза в «элантре» лао Фана – этими мелочами занимался не я. Он бы всё равно не нашёл улик. Сказать по правде, я удивлён, что ты вообще вышел на меня. Видимо, потому, что ты человек со стороны.

Цзян Тин не стал ни подтверждать, ни опровергать его предположение.

– С «мелочами» тебе помогали люди Короля пик?

– Можно сказать и так.

– Тогда почему в обоих покушениях на Янь Се ты действовал сам? Этого хотел наркобарон?

Цинь Чуань почесал лоб и усмехнулся:

– Что между вами произошло? Ты ни на секунду не сомневаешься, что он жаждет смерти Янь Се.

Мертвенно-бледное лицо Цзян Тина в темноте оставалось таким же холодным и неподвижным, как дуло пистолета в его руке.

– Ладно, признаю, его люди действительно намекали на это, но… – Цинь Чуань улыбнулся и покачал головой. – Во-первых, Янь Се тренировался с раннего детства и уже много лет служит в отделе уголовного розыска – подобраться к нему не так-то просто. Во-вторых, наркокартель ещё не успел пустить корни в управлении Цзяньнина так глубоко, как в Гунчжоу. Чтобы быстро подняться по служебной лестнице, нельзя было ждать, пока Король пик наладит здесь связи – пришлось всё брать в свои руки.

В этих краях Король пик явно полагался не на одного Цинь Чуаня. Но в отличие от Гунчжоу Цзяньнин являлся административным центром провинции, поэтому в вопросах кадровых перестановок местное муниципальное управление имело гораздо больше автономии от вышестоящего ведомства. Чтобы продвинуть Цинь Чуаня на ключевую должность, одного желания провинциальных чиновников было мало. На пути к заветной цели требовалось также устранить Фан Чжэнхуна, его непосредственного начальника, и Янь Се, занимающего куда более важное положение в управлении.

– Так что, если говорить об ответственности, я бы поделил её с Королём пик шестьдесят на сорок. – Цинь Чуань улыбнулся. – Впрочем, ты должен радоваться, что за дело взялся я. Мне хотелось всего-навсего убрать Янь Се из управления. Король пик решил бы эту задачу куда более радикальным способом.

Цзян Тин неподвижно стоял у стены, а затем вдруг усмехнулся, словно ожившая ледяная статуя:

– Выходит, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты не во всём с ним единодушен.

– Ох, это точно. У нас с ним разногласий хватает. Например… – Цинь Чуань вдруг замолчал. Он снял очки в золотистой оправе, положил их рядом с собой, затем костяшкой указательного пальца помассировал точку между бровями и с улыбкой продолжил: – Например, он ни за что не убьёт тебя, а вот я…

Зрачки капитана сузились. В ту же секунду Цинь Чуань вскочил, как разъярённый гепард, и пнул журнальный столик из массива дерева в сторону Цзян Тина!

Выстрел! Выстрел!

Щепки и гильзы посыпались на пол. Держа перед собой пистолет, Цзян Тин потянулся к выключателю, но вдруг услышал звон над головой. Цинь Чуань метнул чем-то в люстру, и плафон взорвался ливнем осколков!

Капитан отвернулся, чтобы защитить глаза, противник вцепился ему в руку, надавив на палец на спусковом крючке.

Выстрел! Выстрел!

Цзян Тин, стиснув зубы, пытался опустить пистолет, но Цинь Чуань изо всех сил направлял дуло наверх.

Выстрел!

Когда из ствола вылетел последний патрон, ударом колена Цзян Тин оттолкнул противника, отбросил разряженный пистолет и вытащил складной нож. В то же время Цинь Чуань схватил в прихожей зонт-трость, и в темноте холодно сверкнуло лезвие.

В рукояти был спрятан трёхгранный кинжал!

Веки Цзян Тина дрогнули. В темноте он разглядел на губах Цинь Чуаня улыбку, в которой читалась досада.