Отделение интенсивной терапии.

Больничная каталка с грохотом скрылась за стеклянными дверями, и над входом загорелась красная лампочка. Вдалеке по коридору сновали люди. Янь Се, тяжело дыша, сполз по стене и осел на холодный кафель.

Авария, кровь, пакет с уликой, приближающийся вой сирен… Все звуки слились в единый гул, над головой словно раскинулась гигантская сеть, а под ногами разверзлась пучина страха, из глубин которой зловеще сверкали глаза демона.

Кто подрезал тормоза в машине Фан Чжэнхуна? Что именно лежало в пакете для вещдоков?

Послышались торопливые шаги, несколько мужчин в кожаных туфлях стремительно пронеслись по коридору, приковывая к себе взгляды окружающих, но Янь Се будто ничего не замечал. Он поднял голову, только когда шаги остановились перед ним, и увидел полицейских в форме. Его коллеги выглядели настороженно, словно готовились к схватке.

– Прошу прощения, заместитель Янь, – заговорил главный из них, показывая служебное удостоверение. – Но вы знаете порядок. Пройдёмте с нами.

Полицейские явно боялись, что Янь Се окажет сопротивление. Один из них держал ладонь на наручниках, пристёгнутых к поясу. Они опасались напрасно: майор взглянул на взволнованные лица коллег, с улыбкой встал, отряхнулся и сказал:

– Идёмте.

Муниципальное управление.

Комната для допросов казалась непривычно тёмной. Сквозь решётку на окне пробивались редкие лучи солнца, в полосках света плясали пылинки. Железный стол, стулья и настольная лампа отбрасывали длинные искажённые тени. На стене висела белая доска с крупной выцветшей надписью: «Чистосердечное признание смягчает наказание».

Снаружи донёсся слабый шум голосов:

– Что случилось с нашим Янь-гэ? Можно хотя бы принести ему стакан горячей воды?..

– Извините, у нас правила. Входить никому нельзя.

– В чём дело? Это наверняка какая-то ошибка! Эй вы…

Лязгнул замок, грохот железных дверей прокатился по коридору и достиг самой дальней комнаты для допросов. Янь Се сидел за столом с идеально ровной спиной. Тусклый свет подчёркивал резкие линии его скул и прямой нос.

Некоторое время спустя в коридоре послышались приближающиеся шаги. Охранник открыл дверь, и на пороге появилась тучная фигура. Янь Се повернул голову и встретился взглядом с начальником Люем.

– Да, знаю. Можете идти, – распорядился тот.

Дверь захлопнулась. Глава управления с любимой чайной кружкой в руке сел напротив Янь Се, поднял тяжёлые морщинистые веки и сразу сообщил:

– В машине лао Фана повреждены системы ускорения и торможения. Сейчас он находится в реанимации с черепномозговой травмой.

Повисло долгое молчание. Ледяной воздух сгустился и накрыл собеседников тесным куполом.

– В конце августа, в день твоего рождения, ты связался с дорожной полицией и попросил перехватить автомобиль, следовавший за тобой по проспекту Гунжэнь. Речь о серебристой «элантре», точь-в-точь такой же, как та, на которой лао Фан сегодня попал в аварию. В ходе проверки выяснилось, что номерной знак от другой машины – машины информатора, которая уже использовалась ранее в одной из операций отдела по борьбе с наркотиками. – Начальник Люй сделал короткую паузу. – Иными словами, ты знал, что Фан Чжэнхун следил за тобой.

– Знал, – спокойно ответил Янь Се.

– Сегодня утром в гостинице «Приют странника» в уезде Гаожун под Гунчжоу одна из горничных столкнулась в коридоре с Фан Чжэнхуном. По её словам, ты стоял в дверях номера, а лао Фан в ярости кричал: «У меня есть алиби на ту ночь, когда убили стрелка. Так и знай, Янь, я никогда не желал тебе смерти! Жди моего звонка!» Это правда?

– Да.

За стеклом в примыкающем кабинете заместители начальника, руководители отделов и следователи переглянулись. В глазах каждого читались тревога и непонимание.

– То есть ты был последним, не считая членов семьи, кто контактировал с Фан Чжэнхуном за несколько часов до аварии, и у вас произошёл конфликт?

В комнате для допросов повисла тишина.

Начальник Люй пошёл другим путём:

– Ты можешь объяснить, как оказался в уезде Гаожун? С кем и для чего ты туда поехал? Что стало причиной вашей с Фан Чжэнхуном ссоры?

Янь Се молчал.

Упрямый отказ от дачи показаний больше всего досаждал следователям и в то же время считался одним из главных признаков виновности подозреваемого. Иными словами, с каждой минутой майор закапывал себя всё сильнее.

– Янь Се, – вновь заговорил начальник Люй, пристально глядя ему в глаза. – Ты давно служишь в полиции и прекрасно знаешь, что приговор могут вынести и без признания. Молчанием ты только себе навредишь. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

– Понимаешь, – отчётливо повторил начальник Люй. – Тогда хотя бы объясни, что ты делал возле дома Фан Чжэнхуна, когда случилась авария?

Вопрос был простой и понятный, но Янь Се и на него не ответил. Пока его тело находилось за столом в комнате для допросов, душа безразлично взирала на всех с высоты.

В соседней комнате замначальника Вэй почти уткнулся лбом в стекло. Мышцы его лица напряглись, ладони в карманах сжались в кулаки.

– Нет, – вдруг выпалил Янь Се. Каждое слово, слетавшее с его тонких губ, погружало сердца коллег всё глубже в бездну: – Этого я объяснить не могу.

Наблюдающие за допросом скривились, Вэй Яо пошатнулся.

Начальник Люй с громким стуком опустил чайную кружку на стол, откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Раз ты прекрасно осознаёшь все последствия сокрытия информации, но продолжаешь упираться, мне нечего тебе сказать. – Он кивнул. – Ладно, хорошо… Янь Се, я задам тебе последний вопрос. Если ты и его оставишь без ответа, я уже точно ничем не смогу тебе помочь. Ты был последним, кто подходил к машине Фан Чжэнхуна до того, как он сел за руль?

Нет.

Подсвеченный со спины слабыми лучами солнца, Янь Се напоминал каменное изваяние. В его сознании вспыхнуло имя – Цзян Тин. Он закрыл глаза и глухо произнёс:

– Да.

Начальник Люй резко встал из-за стола и направился к выходу.

– Постойте.

Все с замиранием сердца устремили взгляды на майора. Замначальника Вэй, собиравшийся выйти навстречу главе управления, развернулся. В глазах старика вспыхнула надежда. И так же быстро погасла.

Начальник Люй затормозил. Янь Се вздёрнул подбородок, отчего острые черты его лица, длинная шея и широкие мускулистые плечи стали ещё выразительнее.

– Это вы? – спросил майор.

Но никто не понял, что он имел в виду.

– Ты меня спрашиваешь?

Веки начальника Люя дрогнули. Он фыркнул, словно счёл ситуацию забавной, а после строго произнёс:

– Что бы я ни ответил, разве ты поверишь мне без доказательств? Янь Се, у тебя остались хотя бы минимальные навыки следователя?

Повисла тишина. Несколько секунд спустя железная дверь с грохотом затворилась. Глава управления покинул комнату для допросов.

Вэй Яо развернулся на месте, увидел проходящего мимо начальника Люя и бросился к нему.

– Лао Люй, послушай! Дело Фан Чжэнхуна надо тщательно расследовать, – затараторил он со скоростью пулемётной очереди. – Янь Се правда не…

– Начальник Люй, начальник Люй, – перебил покрасневшего от напряжения Вэй Яо секретарь Чжан. – Начальник Лю звонил уже трижды. Сказал, что приедет лично разобраться в ситуации. Теперь…

– Не принимать.

– Что? – опешил секретарь.

Тон главы управления оставался ровным, но круглое доброе лицо Будды Майтрейи приобрело грозный вид. От одного его взгляда бросало в дрожь.

– Не принимать! С этой минуты Янь Се будет получать напитки и еду только по моему приказу. Любой, кто захочет увидеться с ним, должен получить разрешение у меня лично. До завершения расследования даже сам губернатор провинции не встретится с Янь Се в обход меня. – В коридоре воцарилась гробовая тишина. Начальник Люй с нажимом повторил: – Никому не позволено входить в комнату для допросов!

Поздний вечер того же дня.

Красная «тойота» проехала мимо яркого фасада караоке-клуба «Дворец негаснущих огней», свернула за угол и остановилась неподалёку от служебного входа. Из машины выскочила молодая девушка в худи, джинсах и белых кедах, схватила с сиденья рюкзак и побежала по тёмному переулку. Возле приоткрытой двери, из которой пробивался приглушённый свет, её ждала Ян Мэй в шубке и с маленькой сумочкой в руках. Заслышав топот шагов, она обернулась и радостно позвала:

– Сяо Хань!

– Мэймэй-цзе!

Девушка скинула капюшон, открыв молодое встревоженное личико без макияжа.

– Начальник Люй действительно так сказал?

В кабинете администратора караоке-клуба голодная Хань Сяомэй жадно впилась зубами в бургер, а затем кивнула и промычала что-то утвердительное. Ян Мэй поспешно протянула ей бутылку колы с открученной крышкой. Хань Сяомэй сделала несколько больших глотков и наконец пояснила:

– Да, всё управление только об этом и говорит. Начальник Лю из парткомитета провинции приехал, чтобы лично переговорить с заместителем Янем, но начальник Люй его не пустил. Сказал, что майор Янь проходит главным подозреваемым по делу. Мол, учитывая его положение в обществе и связи, любая встреча с ним может создать… Ик! Создать помехи правосудию.

– Что всё это значит? – недоумевала Ян Мэй. – Выглядит так, будто он пытается защитить Янь Се от покушения.

Хань Сяомэй снова набила рот и пожала плечами. Они вышли в коридор, Ян Мэй, постучав в соседнюю дверь, окликнула:

– Цзян-гэ?

– Входи.

Услышав приятный голос консультанта Лу, Хань Сяомэй мгновенно подобралась, вытянув шею, с трудом проглотила кусок бургера и робко последовала за Ян Мэй.

Цзян Тин стоял возле стола, заваленного грудой вещей. Хань Сяомэй подошла ближе и невольно округлила глаза: перед ней пестрели удостоверения личности на разные имена, домовые книги, банковские карты, мобильные телефоны и сим-карты…

Ян Мэй неловко усмехнулась и поспешила объясниться:

– Цзян-гэ подготовил это ещё несколько лет назад на случай форс-мажора.

«Неудивительно, что я никак не могла дозвониться до консультанта Лу. Он сменил симку сразу, как только майор Янь попал в беду, – подумала Хань Сяомэй. – Вот это я понимаю – профессиональная осторожность».

Цзян Тин в перчатках внимательно изучал разложенные на клеёнке старые тёмно-синие брюки.

– Ничего, – заключил капитан, ещё раз осмотрев швы, и добавил: – Ни записок, ни пометок, ни необычных складок – никаких видимых следов. Если Фан Чжэнхун считал их ключевой уликой, значит, у него были на то основания. Нужна полноценная экспертиза.

Ян Мэй ткнула куда-то в сторону и неуверенно спросила:

– Может, отдадим их Ци? Пусть местные криминалисты посмотрят.

Цзян Тин покачал головой:

– Это займёт слишком много времени. Вдобавок нельзя выпускать улику из поля зрения… Хань Сяомэй?

Девушка моментально вытянулась по стойке смирно:

– Слушаю!

– Кто-нибудь из твоих однокурсников-криминалистов сейчас работает в Цзяньнине?

Хань Сяомэй энергично закивала, точно цыплёнок, клюющий рис.

– Срочно свяжись с ними. Завтра на рассвете отдадим брюки на экспертизу. Я поеду лично.

«Вы, похоже, не в курсе порядков в полицейской академии, – промелькнуло в голове Хань Сяомэй. – От вашего появления ребятам ни холодно ни жарко, зато Мэймэй-цзе сумеет их замотивировать…»

Цзян Тин снял перчатки, устало потёр лицо и, сев на край кровати, взглянул на Хань Сяомэй.

– Как там ваш Янь-гэ? – спросил он словно для галочки, но девушке показалось, что с этой секунды всё его внимание приковано к ней.

– Он… в порядке. – Хань Сяомэй повторила всё, что только что рассказала Ян Мэй, и, осторожно заглянув Цзян Тину в глаза, добавила: – Пусть пока факты свидетельствуют против него, но все уверены, что майор Янь не мог навредить начальнику Фану. И потом, неизвестно, когда именно в машине повредили тормоза. Нельзя же считать его убийцей только потому, что он оказался рядом в момент аварии! Это просто нелепо!

Цзян Тин кивнул.

– Что он ел на ужин?

– А?

– Чем его кормили?

– М-маньтоу и варёными яйцами…

Капитан смежил веки. Сквозь маску спокойствия начали проступать эмоции. Он снова провёл ладонью по лицу и принял прежний невозмутимый вид, словно и не было никакой минутной слабости.

– Понятно. Оставайся на ночь здесь, с утра поедем к твоему однокурснику.

Хань Сяомэй округлила глаза: «Что? То есть я собрала кучу информации, подготовила утешительную речь, перебрав в голове сотни формулировок, а вас интересует только, что майор Янь ел на ужин? Доверьтесь мне хоть немного!»

– Цзян-гэ, ты в порядке? – с тревогой поинтересовалась Ян Мэй.

Ей не хотелось это признавать, но она ясно видела, что инцидент с Янь Се сильно повлиял на Цзян Тина. Он по-прежнему оставался собран и сосредоточен на деле, но в настроении произошла пугающая перемена.

Капитан поднялся с кровати.

– Да. Какие могут быть проблемы?

Ответ не унял беспокойства Ян Мэй, но она не стала наседать с расспросами.

– Идите спать, – тихо сказал Цзян Тин. – Если я мыслю в верном направлении, то мы уже очень близки к настоящему убийце.

Ян Мэй думала, что Цзян Тин не сомкнёт глаз всю ночь, но когда спустя время вновь подошла к его двери, то обнаружила, что свет уже выключен.

«Спит, – решила она и с облегчением вздохнула. – Вот и славно, ему нужно больше отдыхать».

За окном во тьме бескрайней ночи бушевал северный ветер и лил дождь. Ян Мэй не знала, что в этот момент Цзян Тин лежал с открытыми глазами и глядел в пустоту. Он чувствовал себя отрезанным от мира, будто последняя нить, связывавшая его с реальностью, оборвалась, а вместе с ней размылись границы пространства. Спустя долгое время Цзян Тин запрокинул голову, смежил веки и хрипло вздохнул.

Просить помощи у однокурсника Хань Сяомэй было далеко не лучшей идеей. Во-первых, экспертиза будет проводиться средствами системы общественной безопасности Цзяньнина, а значит, неизбежно останутся следы. Во-вторых, Хань Сяомэй окончила академию совсем недавно, и её однокурсники-новички не шли ни в какое сравнение с Хуан Сином, начальником отдела криминалистики муниципального управления. Однако в данных обстоятельствах всё решала скорость, и других вариантов не оставалось.

Лучший друг Хань Сяомэй, её земляк и однокурсник, после академии попал по распределению в отделение района Фуян. Получив брюки ранним утром, он смущённо сообщил, что результаты будут готовы не раньше следующего дня, но после обеда в компании прекрасной Ян Мэй ощутил мощный прилив сил и к вечеру уже озвучил вердикт.

– Что за дело вы расследуете? – спросил он. – Ты уверена, что не перепутала вещдок?

– Д-да… – нерешительно пробормотала Хань Сяомэй.

– Это самые обычные брюки. Я проверил их на всё что только можно: следы крови, спермы, пороха, токсинов, – и ничего. Максимум могу сказать, что владелец брюк не слишком чистоплотен и в швах застряла пара волосков собачьей шерсти. Ты точно перепутала улику! Иначе почему принесла её мне, а не своим криминалистам? Всё, Хань Сяомэй, доигралась! Вышвырнут тебя из управления, так и знай!

На лице девушки появилась страдальческая мина.

– Ну спасибо за поддержку!

Как бы то ни было, Хань Сяомэй сфотографировала отчёт и отправила его Ян Мэй. Вскоре зазвонил телефон. На экране высветилось имя владелицы караоке-клуба, но стоило поднять трубку, как раздался голос Цзян Тина:

– Здесь все результаты?

Хань Сяомэй стояла на оживлённой улице перед зданием полицейского отделения района Фуян и, прикрыв ладонью микрофон, пыталась перекричать шум машин:

– Да! С большой долей вероятности можно утверждать, что последний раз начальник Фан ел в этих брюках лепёшку с мясом; возможно, подкармливал бездомных собак и… в целом уделял недостаточно внимания гигиене. Что нам теперь делать?

Девушку охватило отчаяние. Она понятия не имела, как лепёшка с мясом и собачья шерсть помогут в расследовании.

– Всё ясно.

– А? – удивилась Хань Сяомэй.

– Мне пора. Будь на связи.

– Вы… Алло? Алло?

Цзян Тин повесил трубку, взял пальто, ключи от машины и быстрым шагом направился вниз. Ян Мэй в панике побежала за ним.

– Цзян-гэ, ты куда? Я с тобой!

– Я еду за город. – Цзян Тин открыл дверь. – Фан Чжэнхун мыслил в верном направлении, осталось только подтвердить его догадку. Мы почти у цели.

– Т-тогда подожди меня! Я даже краситься не буду…

Ян Мэй бросилась переодеваться, но капитан твёрдо заявил:

– Нет, ты останешься здесь. – Он замер вполоборота, половину его лица заливал тусклый солнечный свет. – Это может быть опасно.

Ян Мэй долго ломала голову, но так и не смогла понять, что Цзян Тин разглядел на нескольких страницах отчёта. Вечером в караоке-клуб приехала Хань Сяомэй, девушки сели друг напротив друга и допоздна не смыкали глаз, терзаясь тяжёлыми мыслями.

В безопасности ли Янь Се в изоляторе? Куда уехал Цзян Тин?

Той ночью многие жители Цзяньнина ворочались в постелях без сна. Едва занялась заря, Ян Мэй, задремавшая на пару часов в одежде, подскочила от звука уведомления. В шесть тридцать утра с нового номера Цзян Тина пришло короткое сообщение: «Я знаю, кто он».