Ночь стояла ясная, над крышами висел тонкий серп луны. Цаплю я вынес на улицу, где влил в неё толику Силы — на прокол пространства этого сразу не хватит, но в себя она придёт.

Затем я ослабил путы, стянул с птичьей головы мешок и отступил на шаг.

Секунду спустя птица открыла круглый жёлтый глаз и тут же задёргала клювом, надеясь открыть портал и сбежать. Ну или в крайнем случае — атаковать.

Бесполезно.

Поняв это, она возмущённо заверещала и защёлкала клювом.

А потом мимо фонаря пролетел мотылёк, и всё…

Плен, путы, обидная нехватка Силы — всё разом перестало для неё существовать. Птица вытянула шею и повела головой вслед за мотыльком, полностью сконцентрировавшись на охоте.

«Узнаю древнюю кровь, — прокомментировал Рух с конька крыши. — Сосредоточенность полководца».

Секунду спустя он хмыкнул и добавил:

«Но на самом деле она просто тупая, как хлебушек».

«Где ты таких слов нахватался?» — усмехнулся я.

«Быстро учусь», — гордо заявил Рух.

Цапля, так и не поймав мотылька, вдруг замерла, почувствовав нечто куда более интересное.

В темноте у Руха по перьям ходили медленные сполохи. Для существа, которое чует потоки Силы, мой пернатый друг наверняка был самым ярким и вкусным пятном на много вёрст вокруг.

Швея медленно распустила перья на груди, качнула шеей влево, вправо и издала долгий скрипучий звук.

Должно быть, в её кругах это считалось серенадой.

«Ну началось…» — насторожился Рух.

«Давай проверяй, как она тебя слушается», — поторопил его я.

Рух нахохлился. По новому каналу Силу прокатился первый импульс — я ощутил его даже со стороны.

«Замри», — велел Рух через импульс.

Цапля застыла с поднятой ногой и приоткрытым клювом на самой середине серенады.

«Шаг влево», — спокойно приказал Рух.

Она шагнула.

«Поклонись».

Поклонилась, чиркнув клювом по земле.

«Первый, — торжественно объявил Рух. — Беру назад все свои сомнения. Повышение превосходное!»

«Только не увлекайся», — строго велел я.

Освободившись от команд, цапля с глубоким подозрением уставилась на собственную ногу. Клюнула её и, судя по всплеску в её каналах, искренне удивилась результату.

На улицу вышла Мирослава в боевом облачении: волосы собраны, на поясе подсумки. Она как раз успела застать вторую серенаду, которую цапля завела при виде переминающегося на крыше Руха.

— Кажется, у кого-то роман, — заметила Мира.

«У меня нет романа! — вспыхнул Рух, причём в прямом смысле: сполохи на его перьях заметно ускорились. — У неё в голове три мысли, и все три про еду, а не про романтику!»

— Он говорит, что у неё в голове только еда, — перевёл я.

— Ну да. А кто её сегодня с клюва крысами кормил? — Мира невинно пожала плечами. — По-моему, путь к сердцу дамы кое-кто уже прошёл.

Рух издал звук, который я переводить не стал.

Время поджимало. Я достал из кармана приготовленный флакон — остатки той самой партии настоя, что варилась для Браунштейна. Это зелье сейчас внутри тела и энергетической системы юриста. А ещё в нём чувствуется след моей собственной Силы.

Оставалось выяснить, узнает ли его болотная гурманка.

Я вытащил пробку и поднёс флакон к цапле. Она тут же раскрыла клюв, надеясь его сожрать.

— Куда! — Я отдёрнул руку. — Рух, объясни даме, что нужно искать, а не есть.

Руху пришлось повторять цапле дважды: приказ «не есть» явно вступал в противоречие со всей её жизненной философией.

Наконец до швеи дошло — она вытянула шею вертикально вверх и застыла. Вокруг её головы замелькали крошечные проколы пространства.

Потом развернулась и целеустремлённо зашагала ко мне, нацелив клюв мне в грудь.

— Так, — сказала Мира и сместилась чуть вперёд, готовая к бою.

«Отбой тревоги, — хмыкнул Рух. — Она нашла след. Твой след, если точнее. Ты стоишь в двух шагах от неё и фонишь на всю губернию».

А ведь птица права, формально задание выполнено: источник искомого узора обнаружен, вот он, стоит рядом с флаконом в руке.

«Передай ей: не этот. Такой же, только дальше, в чужом теле. Пусть ориентируется на полный состав настоя».

Рух передал, явно добавив от себя пару презрительных обертонов. Цапля потеряла ко мне всякий интерес и снова замерцала, как в мареве. На этот раз дольше. Прошла минута, другая, третья…

Я уже прикидывал запасной вариант с личными вещами Браунштейна, когда она вдруг перестала мерцать, присела на пружинистых ногах и всем корпусом развернулась в сторону города.

— Взяла, — выдохнул я и распустил путы.

Цапля ушла в небо одним пространственным прыжком. Рух рванул следом.

— По машинам!!! — скомандовал я.

Через пару минут ворота Чёртовой Лапы выпустили «Волка» и внедорожники сопровождения. Ночная трасса была пуста, и Лапа выжимал из броневика всё, что позволяли двигатель да подвеска.

«Не отставайте, — бурчал Рух сверху. — Она не очень-то умеет тормозить и выбирать дорожные маршруты».

Приходилось гнать на пределе сил, искренне надеясь, что выбрали правильный съезд.

«Она ведёт не в центр, Анхарт, — сказал он. — Забирает севернее».

— Севернее центра, — повторил я вслух для остальных.

Свят развернул к нам планшет с картой северной части города — видимо, уже мысленно прикидывал, куда нас может привести этот путь.

Дальше всё пошло не так гладко…

«Медленнее! — рявкнул Рух по своему каналу так, что зазвенело даже у меня в голове. — Двуногие не успевают… Да не настолько же медленнее, дурында! Крыльями маши, а то рухнешь!»

Судя по ряби на грани восприятия, приказ цапля исполнила буквально и зависла в воздухе, а потом проиграла гравитации.

Тонкости командирского ремесла Руху приходилось осваивать прямо на ходу.

Следующий казус не заставил себя долго ждать. Мы проезжали мимо стройки, где во всю ширину забора работал рекламный экран. Глубокой ночью, для совершенно пустой улицы, он крутил ролик про рыбные консервы, и шпроты на нём выходили под три метра длиной.

«Первый, у нас проблема», — обречённо доложил Рух.

Через Руну Ощущения я чувствовал, что цапля летит прямо на экран…

«Цель ложная! — гаркнул Рух. — Рыба ненастоящая! Продолжать движение!»

Цапля нехотя сменила траекторию и до самого перекрёстка летела, оглядываясь на шпроту.

— С нюхом-то у неё как? — с сомнением спросил Свят, когда я пересказал этот эпизод. — Так же, как с мозгами?

— С нюхом всё прекрасно, — заверил я. — Проблемы со всем остальным.

Вторая потеря курса случилась минут через десять и оказалась серьёзнее.

«Анхарт», — в голосе Руха зазвучала мировая скорбь.

«Что опять?»

«Хлеб».

Небольшая пекарня работала в ночную смену: у крыльца стоял фургон, в который водитель грузил лотки с выпечкой. Через Руну Ощущения я успел заметить, как один батон плавно поднимается из лотка и растворяется в воздухе.

Водитель этого не увидел. Он вернулся за следующим лотком, но вот потом…

Пересчитал батоны.

Пересчитал ещё раз, потом поднял голову. Второй батон висел в полутора метрах над землёй.

Пока водитель изумлённо глазел на это, исчез и этот батон.

Мужик аккуратно поставил лоток на землю, сел на ступеньку и стал тереть глаза.

Сама воровка тем временем обосновалась на трансформаторной будке через дорогу и заглотила добычу целиком. По тощей шее прокатился отчётливый батонообразный бугор.

«Брось! — бушевал Рух. — Мы на задании!.. И вообще, хлеб вреден для птиц! Хотя твоих мозгов не хватит, чтобы это понять, так что тебя он не убьёт… Да брось ты уже! Анхарт! Она не бросает! Она… — Голос его дрогнул. — Она протягивает мне второй батон».

Поскольку мои компаньоны неустанно ждали от меня указаний, пришлось пересказать им и эту ситуацию.

— Буду называть её Настя, — пробасил Лапа.

— Почему? — спросила Мира.

— На бывшую мою похожа!

Получив отказ, цапля не расстроилась и отправила второй батон следом за первым. Странное дело: после заправки она полетела заметно ровнее — прыжки через пространство удлинились, курс лёг стрелой на север.

Небо на востоке уже вовсю светлело. Вскоре слева потянулись спальные кварталы Брагино. Панельные коробки спали, во дворах горели редкие фонари, и только поливальная машина неспешно ползла вдоль обочины.

«Ведёт на северо-восток, — доложил Рух. — К реке».

— Северо-восток Брагино, — озвучил я для остальных. — След упирается куда-то в берег.

Свят снова развернул планшет с картой. После бесконечных многоэтажек у Волги растягивался частный сектор.

— Райончик со славой, — хмыкнул Свят, разглядывая карту. — Тамошний криминал в своё время ещё Стальному Псу кровь портил.

— Думаешь, Браунштейн у брагинских? — задумчиво протянул я.

— Не имеет значения, Первый, — серьёзно произнёс он. — Нарваться на них мы можем и на ровном месте, и случись здесь что серьёзное, — Свят неопределённо повёл рукой, будто указывая на всю округу сразу, — понадобится подкрепление. А подкрепление у нас где? В тридцати минутах езды. А как начнутся утренние пробки, так и вовсе в лучшем случае в часе.

Не хотелось бы снова подвергать Чёртову Лапу опасности — наш дом за последние недели и так не раз испытывали на прочность.

Хм, а ведь похищение Браунштейна может быть лишь частью чужого замысла? Тогда удобнее момента для удара по нашему дому и не придумаешь.

Впереди показалась белая машина такси с жёлтыми шашечками, которая неспешно ехала по дороге.

— Я вернусь домой, — неожиданно произнесла Мирослава. Она сказала это спокойно и буднично. Потом моргнула, сама удивившись собственным словам, но тут же тряхнула головой и продолжила более твёрдо: — После всего, что было, наши люди должны видеть хоть кого-то из нас. Дом нельзя оставлять надолго без хозяев! Уж точно не сегодня.

Как интересно у нас с Мирой сплетаются мысли…

Да и Структура, похоже, с нами заодно — даже транспорт предоставила.

— Лапа, — указал я на движущееся такси. Руна Ощущения говорила, что кроме водителя, внутри никого нет.

— Понял! — расплылся в улыбке здоровяк.

«Волк» рыкнул и в несколько секунд обогнал легковушку, встав перед ней. Другие внедорожники мгновенно пристроились слева от машины, намекая, что стоит прижаться к обочине.

— Паркуйся! Заказ есть! — крикнул Цицерон опешившему таксисту, выглянув из окна.

Выбора таксисту не оставили.

Руна Ощущения на всякий случай более подробно прошлась по машине и её хозяину — обычный усталый работяга за рулём. Годится.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к мирозданию. Да, хотел бы я отправить Мирославу домой с полным сопровождением. Но сделать так сейчас значило ослабить группу перед возможной заварушкой.

А тут пустая машина сама подвернулась под руку.

Мы с Мирой подошли к такси. Стекло водитель опускал медленно и очень аккуратно. Мужичок лет пятидесяти с помятым после смены лицом переводил взгляд с меня на бампер «Волка» и обратно.

— Доброе утро, — вежливо начал я. — Свободен?

— С-свободен, ваше… благородие.

— Отлично. Отвезёшь даму, куда скажет. Без остановок и лишних разговоров. — Я протянул ему пару купюр, от вида которых таксист сглотнул. — На месте получишь столько же.

— Довезу! В лучшем виде довезу, ваше благородие!

Он покосился на подсумки Мирославы и, видимо, решил, что вопросов задавать не станет вообще никаких.

— Найди его, Анхарт, — тихо проговорила Мира, повернувшись ко мне.

— Найду, — кивнул я, положив ей ладонь на плечо. Мира замерла и смущённо поглядела на меня. — Как доберёшься — напиши.

Она улыбнулась и кивнула. А затем села назад и хлопнула дверцей. Автомобиль тронулся с места максимально плавно — похоже, аккуратнее, чем сейчас, за всю смену водитель ещё не ездил.

— Я считаю, это правильно решение, — проворчал Святогор, когда мы двинулись дальше.

— Чего тогда ворчишь? — хмыкнул я.

— Негоже госпожу на такси отправлять. Но… сейчас это лучший выбор.

Я молча кивнул, полностью соглашаясь с ним. Если бы сразу знал, что едем к Брагинским, оставил бы Миру дома сразу. Тут ведь не только о её безопасности думать нужно, но и о наших людях. Людям важно, чтобы кто-то из господ был рядом.

А что до Миры без охраны… Я чувствую, что сейчас ей ничего не грозит. По крайней мере, ничего серьёзного. А с мелочью Мирослава и сама справится.

Наши машины неслись вперёд. Рух еле-еле сдерживал цаплю и неустанно ругался.

Через некоторое время мы уже подъезжали к частному сектору, о котором говорил Святогор. Что ж, люди тут живут вообще не богатые — дома простенькие, большинство не первой свежести.

Интересно, кому принадлежат? Империи или аристократам?

Хотя сейчас это не особо важно.

— Не нравится мне дорога, — нахмурился я. — Мы слишком шумные и заметные.

— Ясен-красен, — кивнул Свят. — В таких местах на каждый двор по три собаки и по одной бабке у окна. «Волк» заметят раньше, чем мы заглушим двигатель, и к полудню о нас будет судачить вся улица.

Наша крылатая подруга тем временем уже нарезала круги над одним зданием где-то впереди. Каким конкретно, я пока не видел, но, судя по докладу Руха, они у цели.

И всё же дело идёт к утру — с каждой минутой глаз на улицах будет прибавляться.

— Тогда так, — решил я. — «Волка» отгоняем чуть назад и оставляем у гаражей. Внедорожники менее приметные — на них подъедете ближе, скажем… к воде. Кто у нас в такое время на берегу выглядит естественно?

— Рыбаки, — мгновенно отозвался Лапа. — На зорьке самый клёв.

— Вот и будете рыбаками, — объявил я. — Или купальщиками. Солнце, вон, уже печь начинает, хотя только выглянуло.

Если Браунштейна умудрились так ловко похитить вместе с охраной, значит, похитители как минимум не дилетанты. Глупо заявляться к ним всем кортежем.

И посему через десять минут «Волк» замер в тени гаражного кооператива под присмотром пары бойцов. Мы пересели в один из внедорожников — пришлось хорошенько потесниться — и проехали дальше.

Не доезжая до того места, над которым кружила цапля, внедорожники свернули к реке.

Гвардейцы оставили разгрузки и стволы в машинах и в одном полевом камуфляже разом превратились в компанию мужиков, выбравшихся на утреннюю рыбалку.

Святогор подошёл ко мне и остановился у кромки воды.

— Опять один пойдёшь, — произнёс он недовольным тоном.

— Я же уже сказал по дороге сюда, — пожал я плечами. — Нужна разведка.

— Помню я твою разведку, — проворчал он. — Теплицы Бестужева тоже начинались со слов «только осмотрюсь». А закончилось…

— Отлично всё закончилось, — напомнил я. — Все остались довольны.

— Тогда — просто повезло. А здесь — заложник, — отрезал Свят. — Дёрнешься раньше времени, и вытаскивать будет некого.

— Потому и иду смотреть, а не воевать, — добавил я стали в голос. — Твоя задача пока проще некуда: сидеть и ждать.

Свят пожевал губами и покосился на Лапу, который уже раздобыл длинную ветку и строгал её ножом, делая подобие удочки. Спорить со мной глава гвардии давно перестал, но правом поворчать пользовался отменно.

«Рядом река, Анхарт, — послал мне сигнал Рух. — Нашу пташку всё сложнее удержать от охоты».

«Ты выпил зелье, командной мощи которого в нашу эпоху хватило бы на целую армию, — напомнил я. — Третья Предтеча примерно такими составами водила в бой своих тварей. Тысячи голов, и ни одна не смела своевольничать, а ты жалуешься мне на одну голодную цаплю?»

«Одна голодная цапля по упрямству стоит тысячи, — с достоинством отозвался Рух. — У армии хотя бы есть строй и страх, а у этой только аппетит».

Тем не менее, Рух послушался и смог временно утихомирить свою новую подружку.

Я накинул Воздушный саван — плотный слой воздуха привычно лёг на плечи, и контуры тела поплыли. Это всё ещё была не полноценная невидимость, но в движении меня заметить стало крайне сложно.

Тропа вывела меня к крайним заборам. За третьим по счёту двором проснулся пёс — втянул воздух и озадаченно замер: чужаком пахло, а чужака не было. Я сместил ветер, унося запах к реке. Кобель зевнул, недовольно буркнул и полез обратно в будку.

Извини, брат. Служба у нас у обоих…

«Правее, — вёл Рух. — Через два проулка. Крыша из свежего железа».

Улочка упёрлась в бетонный забор давно умершей лодочной станции. На стыке жилых дворов и заброшки стоял ангар с вывеской «Шиномонтаж». За забором виднелись штабеля покрышек, навес с подъёмником, два грузовика и легковушка.

Я устроился в зарослях сирени неподалёку и влил в Руну Ощущения столько Силы, сколько она была готова принять.

Что ж, посмотрим, что там такого привлекло нашу цаплю.