До центра города Лапа привёз нас быстрее обычного и за всю дорогу не проронил ни слова.

Браунштейны жили в тихом переулке, в доме из светлого кирпича. Ограда только притворялась обычной: Руна Ощущения приметила в прутьях артефактные жилы, а стёкла в окнах отдавали зеленоватым отливом — явно бронированные.

Виктор Валерьевич привык, что его работа связана с риском, вот и укрепил всё, до чего сумел дотянуться.

Всё, кроме себя самого…

Я влил ещё больше Силы в Руну Ощущения и, как сейчас модно говорить, «просканировал» весь квартал.

Ничего подозрительного — ни наблюдателей, ни тем более ловушек.

У ворот дома нас встретила охрана — парни стояли при оружии и в бронежилетах поверх рубашек, и по лицам было видно, что этой ночью в доме не спал никто.

Плечистый мужчина с седой щетиной узнал меня сразу.

— Ваше благородие. — Он коротко поклонился и распахнул ворота. — Я Захар. Старший охраны дома. Госпожа уже ждёт. И… если что нужно, только скажите. Хоть в пекло пойдём! — Он насупился, сжав кулаки. А потом добавил: — С Виктором Валерьевичем ушёл Глеб и ещё двое наших. Глеб мне свояк.

— Пока охраняйте дом, — оценив решимость Захара, твёрдо произнёс я. — Сейчас это важнее всего. Мои ребята тоже помогут.

Начальник охраны покосился на моих гвардейцев. Пару секунд я видел на его лице противоречивые чувства — пускать чужих бойцов значит признать свою слабость.

Но это на первый взгляд. Если мыслить шире, сейчас Захар должен сделать всё, чтобы защитить беременную хозяйку дома от неведомой угрозы. Нужно быть сильным, чтобы признать свою слабость и принять помощь.

— Благодарю, — поклонился он. — Это точно лишним не будет.

Я повернулся к Святогору, кивком дав ему слово.

— Крюк, Муха, Муромец — остаётесь при доме, поступаете в помощь Захару, — быстро произнёс он. — Лапа — возвращайся, дежуришь у машин.

Двор ожил. Захар, получив хоть какое-то дело, заметно приободрился и повёл моих бойцов внутрь дома. Туда же направились и мы.

В прихожей нас встретила пожилая служанка. Глаза у неё были красные от слёз.

— Вы уж найдите его, пожалуйста, — после короткого приветствия тихо сказала она. — Виктор Валерьевич моей дочке учёбу оплатил. Из своего кармана, и чтоб никто не знал. Такие люди пропадать не должны…

Я молча кивнул и перевёл взгляд на спешащую к нам Альбину Романовну. Глаза хозяйки дома тоже были заплаканы. Однако сейчас женщина выглядела собравшейся и решительной.

Хоть и довольно нервной.

— Антон Игоревич. Мирослава Сергеевна, — сказала Альбина и попыталась изобразить светский кивок. Вышло дёргано, но почти получилось. — Проходите. Я всё собрала, как вы и сказали.

Она проводила нас в гостиную, где на столе уже лежали листы бумаги.

— Вчера Витя весь день был в конторе, — начала она, взяв лист в руку. — Настя, его помощница, говорит, что около девяти вечера он уехал. Сказал: короткая встреча со старым клиентом, потом домой.

— Вчера после девяти он звонил мне, — кивнул я. — По другому делу. И в конце обмолвился, что засиделся, и что у него ещё одна встреча.

Альбина вскинула на меня глаза и тут же сделала пометку на полях.

— Значит, в девять с чем-то он был ещё в конторе, и с того момента всё… С Витей уехали Глеб и ещё двое ребят, и ни один не выходит на связь. И при этом ничего нет. Понимаете? Совсем ничего. Угроз не было… Писем не было… В конторе всё на месте, сейф не тронут, материалы дел целы. Дома тоже всё, хвала Богам, спокойно! С раннего утра я приступила к поискам — пришлось погрузиться в дела Вити, просмотреть доступные, понять, чем именно он был занят в последнее время… И всё это время я думала, кому было выгодно его… Похитить⁈ Не в общем смысле, а именно сейчас, при сложившихся обстоятельствах. И всякий раз ответ приходил один и тот же: граф Вяземский.

— Да. Точно, — неожиданно кивнула Мирослава.

Сказала она это чётко — и тут же осеклась, удивлённо моргнув. Похоже, собственная уверенность стала для неё той ещё неожиданностью.

Хм, а ведь с неделю назад Мира сама доказывала мне, что открытой агрессии от Вяземского ждать не стоит: граф метит в столичный круг и бережёт репутацию. И вдруг такое безоговорочное «точно».

Ноздри защекотал знакомый запах пепла.

— Поясните, — обратился я к Альбине, удивлённо поглядывающей на Мирославу. — Почему Вяземский?

— Слушание скоро, — мотнув головой, выпалила она. — Витя ведёт дело против графа, документы там безупречные, я сама их вычитывала. Если убрать Витю, дело… не рассыплется, нет. Но увязнет! Кроме Вити, в полную силу никто не станет выступать против такого влиятельного ответчика. Поверьте моему опыту, я много проработала бок о бок с Витей. Знаю его сильные стороны, и… с судебной системой Ярославля я тоже знакома. — Она криво усмехнулась.

Хм, теперь становилось понятнее.

Но что особо любопытно — второй раз на моих глазах отголосок Структуры дотянулся до Мирославы. Впечатляет.

Я тоже почувствовал вибрации мироздания, так что не сомневаюсь, что за сегодняшним инцидентом стоит именно граф Вяземский, которому мы недавно чуть-чуть попортили заводской цех, когда выполняли заказ СПС на иглоходов… Он ведь даже против меня потом иск выкатил, мерзавец.

И теперь он устроил нечто более опасное, чем формальный иск…

Притом Вяземский в этой ситуации оставался вне подозрений — похищение не оставляло следов и никак не походило на открытую агрессию в адрес Браунштейнов с его стороны.

И у нас, формально, против него тоже ничего нет — показания Структуры к делу никак не припишешь. Нужны более весомые доказательства — например, обнаружить связанного Виктора Валерьевича в подвале у Вяземского…

Вот только вряд ли он сейчас там. А вот где — неизвестно; Структура хоть и отреагировала на личность виновника, упорно молчит и не подсказывает место.

— Значит, наведаемся к графу, — прогудел Святогор, который всё это время стоял возле дверей, скрестив руки на груди. — И спросим напрямую.

— И что ты ему предъявишь? — хмыкнул я. — Нашу интуицию? С такими обвинениями Канцелярия нас на смех поднимет, а охрана Вяземского не позволит переступить черту его владений. Ты бы ведь сам так же сделал, если бы к нам кто заявился.

Свят насупился и недовольно кивнул. Я хмыкнул и решил его подбодрить:

— Но ты прав: сидеть без дела и ждать нельзя. Однако же прямо сейчас как-то привлекать внимание Вяземского тоже не стоит. Если Виктор Валерьевич действительно в плену у его людей, то после нашего визита они могут… — задумался я, подбирая слова, чтобы ещё сильнее не травмировать Альбину. В итоге озвучил более мягкий вариант развития событий: — Перепрятать его основательнее. Поэтому работаем тихо — оставь здесь нескольких ребят, дом должен быть прикрыт круглосуточно.

— Думаешь, придут? — нахмурился он.

— Думаю, что жена и будущий ребёнок — лучший рычаг давления на такого человека, как Браунштейн, — хмуро произнёс я. — И оставлять этот рычаг без присмотра я не намерен. А часть бойцов отправь искать зацепки: контора, маршруты от неё во все стороны, заправки.

— Принял. — Свят коротко кивнул и вышел из гостиной, на ходу поднимая прибывших с нами бойцов по рации.

— Альбина Романовна, у вашего мужа ведь имеются друзья в Канцелярии? — повернулся я к хозяйке.

— Я звонила с утра, — напряжённо кивнула она. — Майор Корчагин обещал подключить своих, розыск по их линии уже идёт.

— Хорошо. Тогда ваша задача сейчас — беречь себя и ждать. — Я тепло улыбнулся и мягко коснулся её плеча, пустив небольшой поток Силы. — Найдём мы вашего Витю.

Она хотела что-то ответить, но только прижала ладони к лицу. Мира присела рядом с креслом и обняла женщину за плечи.

Правда, смотрела она в этот момент на меня. Смотрела решительно и грозно. Во взгляде девушки отчётливо читалось: «Найди его, Анхарт! Найди и порви всех, кто посмел покуситься на наших друзей!»

Я улыбнулся и молча кивнул.

* * *

Несколько часов прошли в напряжённой работе.

Настя снова перерыла в конторе всё, и всё безрезультатно. Камера над входом честно показала, как в начале десятого чёрный седан Браунштейна выезжает со стоянки и плавно движется в сторону набережной. Дальше след обрывается. Вяз хотел проверить уличные камеры, но коммунальные службы с чистой совестью сообщили, что работающих камер в этих местах мало, а к некоторым доступ и вовсе не получить без рапорта Канцелярии.

В общем, тоже глухо. Специалиста, способного подключиться к камерам незаметно, у нас нет. Вяз мог бы попробовать… Но сам предупредил, что «риск спалиться гораздо выше потенциальной пользы».

Рух прочёсывал кварталы, исследуя ауры людей и их Источники, но тоже не нашёл за что зацепиться.

«Первый, если это похищение, едва ли его стали бы держать в центре города, — заметил он. — Пухляш может быть в любом другом районе или вообще за городом. Тогда мне придётся летать сутками напролёт, чтобы его почувствовать. Если ему, конечно, дадут протянуть эти сутки».

Рух был во всём прав.

Как сказал буквально пару минут назад Лапа: «Работу мы проделали грандиозную, но получилось так себе».

И вот я сидел в гостиной Браунштейнов, смотрел на остывший чай, к которому никто так и не притронулся, и складывал в голове кусочки мозаики. Картина выходила скверной. Группу во главе с Глебом взяли без единого выстрела и без свидетелей — к такому готовятся заранее.

Обычные методы поиска здесь бессильны. Точнее, положительный результат вообще не гарантирован, а времени потратится уйма.

Значит, нужен иной подход.

Леший их всех за ногу! Не хотел же с ней связываться…

Я поднялся с кресла.

Мира, сидевшая подле Альбины Браунштейн, тут же вскинула голову. Святогор, изучавший у окна карту города, развернулся всем корпусом. Даже Альбина выпрямилась в кресле.

Все трое смотрели на меня, ожидая услышать решение.

— План у меня есть, — спокойно изрёк я. — Непростой, лёгкой прогулки не обещаю, а последствия его реализации ещё не раз нам аукнутся. Но он сработает.

— Что за план? — тихо спросила Мира.

— Расскажу по дороге, — ответил я и посмотрел на хозяйку дома. — Альбина Романовна, обещание в силе. Я верну вам мужа.

Я молча зашагал прочь из дома и, когда вышел на крыльцо, набрал Игошу.

— Антон Игоревич! Нашли⁈ — выпалил мальчишка.

— Ты мне нужен, Игоша, — не вдаваясь в подробности, сказал я. — Помнишь заказ на цаплю?

В трубке стало тихо.

— Вы же… велели забыть про него, — осторожно проговорил он.

— Велел. А теперь вспоминай обратно. Заказ ещё актуален?

Я услышал, как Игоша начал клацать мышью.

— Есть! — выдохнул он. — Висит.

— Бронируй на меня, — сказал я.

— На вас? — осторожно переспросил малец. — Антон Игоревич, но вы сами говорили…

— Планы изменились. И сразу найди ещё один заказ на какую-нибудь мелочь. Лучше всего на лягушек.

— На лягушек? — озадаченно повторил он, но не стал переспрашивать. — Так… Нет на лягушек. Вообще нет. О! Есть на крыс. Срезовые крысы, усадьба Овсянниковых. Ранг низший, оплата смешная — всего сотня рублей.

— Берём, — решительно произнёс я. — Оформляй на Святогора.

— На… Святогора? — Игоша явно решил, что ослышался.

— На него. И скинь мне оба заказа целиком, со всеми картами, отметками и приписками.

— Понял! Уже делаю!

Мы ещё даже не успели отбыть из гостей, как мне позвонил майор Коновалов.

— Северский, — произнёс он вместо приветствия. — Объясните мне, что происходит.

— Добрый день, майор. Что вас смущает?

— Пару минут назад вы забронировали сквозницу. А через минуту вы берёте заказ на амбарных крыс за сотню рублей на имя своего начальника гвардии. Звоню уточнить, это ошибка?

— Не ошибка. Всё верно.

— Кхм… — кашлянул он. — Я не первый год в СПС, Северский, но смысла этой схемы понять не могу.

— Всё просто, — ответил я. — Гвардия растёт, заказов у рода будет много, и вести каждый лично я не смогу. Хочу, чтобы Святогор набил руку на ведении контрактов. Начинать положено с простого: разберёмся с крысами — займёмся цаплей.

— Крысы… С вашими возможностями? Это как гвозди микроскопом забивать, — хмыкнул Коновалов. — Но дело ваше. А вот над бронью по сквознице настоятельно рекомендую подумать. Тварь практически не изучена и даже вам может доставить уйму проблем.

— Я хочу попробовать, — сказал я и подстелил соломку на будущее: — А не получится, так… Ну сами понимаете, нельзя всегда выигрывать.

— Если не справитесь с заказом, рейтинг вашего рода пострадает, — произнёс он.

— Да, я понимаю. Но кто не рискует, тот не прогрессирует.

— Спорно… Но как пожелаете. Оформляю.

— Спасибо, майор.

— Удачи, — буркнул он и отключился.

И практически сразу мой телефон вновь пиликнул — Игоша прислал материалы по заказам.

* * *

Громких страниц в истории губернии род Осиповых не имел, зато имел некогда прибыльное дело. Ещё прадед нынешнего главы выкупил старый купеческий двор за Которослью и поставил там сидроварню. С тех пор в бывшем каретном сарае стояли прессы и чаны, а под домом тянулся глубокий сводчатый подвал, в котором хранились ящики с яблоками, ряды бутылей, и в дальнем конце — святой святых — дубовые бочки с выдержкой. «Осиповъ и сынъ» подавали в полудюжине городских пабов и кабаков, и на этом род держался.

Скромненько, зато гордо.

Одна напасть — время от времени в подвале появлялись крысы. Да ещё какие! Аркадий Ильич боролся с ними по-дедовски, крысоловками да отравой, и вопрос обычно закрывался.

И всё бы ничего, но в этот раз твари сожрали месячный запас мышьяка и заметно раздобрели, и только тогда до хозяина дошло, что после Среза в его подвал заселились уже не совсем обычные крысы.

Рыжий Тишка, гроза всех мышей квартала, глянул на первую такую гостью и с того момента в подвал идти отказывался. Работник Кузьма однажды спустился в подвал с багром, а вернулся с прокушенной рукой и тут же уехал на скорой ставить сорок прививок от бешенства.

Пришлось идти в СПС — крысы из Срезов не были редкостью, спецов по их отлову хватало. Правда, сильно раскошеливаться Аркадий Ильич тоже не хотел, так что сумму в целых сто рублей он назначил крайне неохотно…

Но куда деваться?

И вот позвонили: заказ принят, исполнитель сегодня прибудет. Аркадий Ильич задумался, что работа по истреблению таких крыс — дело не самое благодарное. Снуют по сырым подвалам целыми днями, наверное, бедолаги.

«Надо исполнителю бутылку сидра подарить», — решил он.

Уже спустя несколько минут по улице пронёсся бронированный зверь. Следом шли два чёрных внедорожника.

«Вот это я понимаю, гвардия рода… У нас такой никогда не было. Такие, наверное, на могучих монстров ходить не боятся», — подумал Аркадий Ильич.

Но каково же было его удивление, когда машины остановились прямо перед его скромной усадьбой.

Из машин начали высыпать бойцы в суровом снаряжении и с тяжёлым оружием. Следом ступил на брусчатку одноглазый боец с топором на поясе, за ним — бородач такой ширины, что броневик качнулся. Потом вышел молодой мужчина в простой полевой одежде, а за ним девушка в военном облачении. По тому, как все прочие развернулись в сторону этого мужчины, сразу стало ясно, кто из прибывших главный.

«Боже правый, по мою душу! — подумал Аркадий Ильич и засеменил навстречу, лихорадочно вспоминая, где и что успел натворить. — Неужели налоговой кто-то сдал!»

— Осиповы? — хмуро спросил одноглазый боец, сверяясь с планшетом. — Заказ на срезовых крыс. Исполнитель — Горцев Святослав Иванович, гвардия рода Северских.

— Северских… — совсем ничего не понимая, повторил Аркадий Ильич.

Он покосился на молодого господина и на всякий случай поклонился пониже.

А между тем народу на улице вдруг стало больше — детвора вовсю глазела на броневик, прохожие собирались неподалёку, изумлённо пялясь на гостей Осиповых.

Бородач развернулся к ним всем корпусом.

— А ну, осади! В сторону! Работают профессионалы!

Дальше всё завертелось. Молодой господин обошёл двор, задержался у продуха и повёл ладонью вдоль фундамента.

— Гнездо под дальним сводом, — негромко сообщил он.

Бойцы перекрыли продухи, а господин с одноглазым и бородачом шагнули в подвал. Тут же снизу донёсся визг, да такой, что торговка, пытавшаяся через ограду разглядеть, что происходит, заткнула уши.

Потом что-то тяжело загрохотало, и визг стал вдвое отчаяннее. Аркадий Ильич беззвучно молился.

Не за себя — за бутыли.

Одна тварь всё же вырвалась. Ободранная крысища вылетела из продуха и рванула по переулку прямо на людей. Девушка, прибывшая вместе с гвардией Северских, даже головы не повернула, лишь повела рукой — на полном ходу крыса ткнулась в пустое место, хрустнула и распласталась по брусчатке.

— Мирослава Сергеевна, одна к вам ушла! — с запозданием прогудел бородач из подвала.

— Уже пришла, — ответила девушка.

Минуты через две всё стихло.

Первым на поверхность поднялся одноглазый.

— Тара цела, — доложил он хозяину раньше всего остального, и Аркадий Ильич понял, что этому человеку он теперь обязан не бутылку, а как минимум бочку.

Бойцы вынесли из подвала строительный мешок, явно забитый чем-то доверху, и загрузили его в багажник.

— Устраняем останки, — снова отчитался одноглазый.

«Так много?» — выпучил глаза Аркадий Ильич, но озвучивать вопрос вслух не решился.

— Господа, может, чайку? — спохватился он. — Я вам сидр вручить хочу, и у Лидии Павловны шарлотка…

— Времени нет, — качнул головой одноглазый.

За считанные секунды бойцы загрузились, и машины, взревев, рванули прочь по улице.

Местные мальчишки бежали следом до самого угла.

— Пап! — Гриша дёрнул отца за рукав. — А я, когда вырасту, к Северским в гвардию пойду!

Лидия Павловна охнула, а местный часовщик Наум Соломонович проводил взглядом броневик и важно изрёк:

— Вот что я вам скажу. Работали профессионалы.

А затем, подумав, Соломонович добавил:

— Это ж сколько денег на крысах можно заработать, чтоб таких бойцов содержать?