Шарлотка явно удалась. Правда, мне пришлось поднапрячься, чтобы живот Браунштейна его не добил… Но ради хорошего человека усилий не жалко.

Когда мы все дружно вышли из столовой на улицу, у Мирославы зазвонил телефон.

— Святогор, — обозначила она и отошла в сторону, приняв звонок.

— А я пойду к Альбине, — сказал Браунштейн, потягиваясь. — Если жена проснётся, а меня опять нет рядом, адвокат понадобится уже мне самому.

— Постельный режим, Виктор Валерьевич, — напомнил ему я.

— Его я и намерен соблюдать, — с достоинством ответил юрист и пошлепал в своих смешных тапочках к дому.

Ну а я отправился к казарме, где отыскал Дугу.

— Готовь ротацию, — велел я. — Свежую смену повезём в Брагино, а оттуда ребят заберем домой отсыпаться. Старшим колонны пойдёшь ты.

— Есть, — коротко ответил Дуга и зашагал в казарму, на ходу выкрикивая позывные.

Отправившись обратно к дому, я на полпути встретил целую экспедицию. Впереди вышагивал Петрович в застиранной штормовке и с ножом на поясе. За ним шли Светлана и баба Галя с корзинами, а замыкала строй Маша в резиновых сапогах, что были ей заметно велики.

В руках девочка тоже держала корзинку. Хоть и маленькую.

— Антон Игоревич! — обратился Петрович, сбавив шаг. — Мы тут это… за грибами решили. Дожди прошли, август как-никак, в лесу сейчас самое то. — Затем он кашлянул и опасливо уточнил: — Я ведь сегодня с «Егерем» не нужен?

Вообще-то «Егерь» бы не помешал… Но транспорта у нас сейчас достаточно. И ввиду того что старик и так был оторван от семьи последние дни, я решил его не дёргать.

— Не нужен, — успокоил его я. — Только сопровождение с собой возьмите.

— Дуга уже выделил четверых, — доложил Петрович. — К северу нас встретят, еще и вместе с Мишкой.

— А я больше всех наберу! — заявила Маша, щурясь на утреннее солнце. — Дедушка говорит, что я грибы сердцем чую!

— Это он говорит, чтобы ты под ноги смотрела, — мягко заметила Светлана.

В этот момент мимо ворот прошёл Игоша с ноутбуком под мышкой.

— Игоша!!! — крикнула Маша, и корзинка взметнулась над её головой. — Давай с нами! Принцам полезно гулять по лесу! Попьёшь из лужи, расколдуешься!

Она страшно засмеялась во весь голос.

— Маша, — строго осадила её Светлана.

Игоша же сбился с шага. Он задумчиво покосился на лес с северной стороны.

— У Игоши сегодня дела, — раздался голос подошедшей к нам Мирославы. — Он с Антоном Игоревичем поедет.

— Ну во-о-от, — протянула Маша. — Всё у вас дела…

— Зато все грибы достанутся нам! — рассудительно заявила баба Галя.

Петрович козырнул нам и двинулся дальше, на ходу объясняя внучке, чем белый гриб отличается от его коварного двойника.

Мирослава же взяла меня под локоть и повела в сторону, а Игоше жестом дала понять, чтобы он ждал нас и никуда не уходил.

— Начну с главного, — деловито произнесла она. — Лапа уже занял очередь.

— Я в него верил.

— Уточнял, тебе брать в обычном лаваше или в сырном. Я решила, что в обычном.

— Серьёзное решение ты приняла за меня, Мирослава Сергеевна. Но я бы тоже выбрал обычный.

— А теперь плохая новость… — помрачнела она. — Ночью слёг Бирюк.

— Подробнее? — нахмурился я.

— Вечером он ещё был на ногах. Ворчал, что у него весь день ныла рука после одарённого, которого он добил ножом. К полуночи у него поднялся жар. К утру левая рука от кисти до локтя пошла тёмными пятнами. Источник со вчерашнего дня пустой, не наполняется. Со слов Святогора, эликсиры уходят на него впустую. И он уверен, что это проклятие. Говорит, сам такое носил и ни с чем не спутает. Спрашивает: везти Бирюка домой или посмотришь на месте?

— Посмотрю на месте, мы всё равно выезжаем, — задумчиво ответил я. — Думаешь, нужен Игоша?

— Думаю, нужен, — твёрдо ответила Мира. — Ты ведь вчера не всё видел, Анхарт.

— И что же такого я не видел? — склонил я на бок голову, как иногда делает Рух.

— Когда бойцы Лесника пошли в атаку, я посадила Игошу рядом с Михаилом Петровичем. А потом у противника показались сильные одарённые. Но в первой волне до наших позиций не дотянулся ни один. Я до конца не знаю, как это работает, но… Игоша бил своим Даром с большого расстояния, и бил крайне точно. У одного противника щит рассыпался на ходу, и Михаил Петрович прикончил его следующим же вторым выстрелом. Второй копил заряд Силы, но ударил заклинание по своим же бойцам — просто споткнулся на ровном месте в момент атаки. А третий и вовсе собственное заклинание упустил — держал его, а оно разорвалось прямо перед ним. Были и другие похожие случаи. А теперь вот Бирюк слег… Если я не ошибаюсь, проклятия — это же по части Игоши? — она с надеждой заглянула мне в глаза.

Я неспешно кивнул, обдумывая её слова. Потенциал Игоши я видел уже неоднократно — парень развивал свой Дар прямо на моих глазах. Но, судя по всему, в развитии он всё это время не останавливался, и это особенно радует.

— Хорошо, — решил я. — Если ты говоришь, что он превзошёл сам себя, пусть поработает под моим надзором. Ему это пойдёт на пользу.

— Вот и я так подумала, — едва заметно улыбнулась Мира. — Я после обеда поеду в наше новое имение — посмотрю, что там Цицерон нашёл за ночь. Позвони мне, пожалуйста, как посмотришь Бирюка.

Я одобрительно кивнул. Девушка искренне переживала за каждого нашего гвардейца, и мне такой подход очень нравился.

* * *

Наша колонна из двух внедорожников и двух фургонов направилась в сторону окружного шоссе. На выезде мы разминулись с грибной экспедицией — Маша замахала нам вслед корзинкой с таким усердием, что чуть не села в канаву.

— Игоша, — обратился я к парню, когда Чёртова Лапа осталась позади. — На каком расстоянии ты вчера во время боя чувствовал вражеских одарённых?

— Метров за двести, — прикинул он, глядя в окно: мы сейчас как раз проезжали места вчерашней битвы. — Хотя… именно начинал чувствовать, наверное, и за триста.

Я тоже глянул в окно, оценив, как преобразились поля за прошедшие сутки. Рытвины, выбоины и воронки остались на месте, как и часть укреплений с нашей стороны, а вот технику всю стараниями Михалыча и его людей перевезли. Как и трупы — до этих территорий Место Силы не дотягивало, так что их переместили туда, где оно смогло их поглотить.

— Они как будто разгораются, Антон Игоревич, — продолжил Игоша. — Обычный боец с Даром укрепления плоти равномерно тлеет, а сильный одарённый перед ударом вспыхивает. Иногда даже сильно заранее!

— Атаковал так же, как и раньше? — уточнил я. — Насылал тёмную энергию, и давал «обратное» благословение?

Игоша замялся, подбирая слова.

— По большей части немного иначе… — проговорил он. — Я скорее подталкивал врага. У чужого заклинания есть момент, когда оно ещё не сформировалось, не получило ход. Если успеть толкнуть, оно потечёт куда мне надо. Ну, или хотя бы в нужную сторону.

Оставшуюся часть пути я задавал Игоше простые наводящие вопросы. И в какой-то момент поймал себя на том, что парень пересказывает то, о чём в эпоху Предтеч жрецы писали многотомные трактаты.

Причём дошёл он до этого практически сам — я-то давал ему исключительно «вводные» и по-настоящему наставлял лишь в Белкино.

Что ж, чистка проклятия и Метка Места Силы продолжают раскрывать его Дар, и под влиянием все того же проклятия, раскрывается он отчасти в очень любопытную сторону.

На въезде в Брагино мы пересекли полицейский пост. Сотрудники проводили нашу колонну взглядами, но останавливать никого не стали.

Дуга повёл фургоны со свежей сменой к «Аквилону», а наш внедорожник свернул к «главному приобретению рода».

У ларька шаурмы действительно кипела жизнь. Сейчас, после восьми утра, очередь, видимо, несколько проредела — в ней стояло лишь шесть человек — насколько я понимаю, у многих просто началась уже работа.

На наш кортеж ожидающие отреагировали сдержанно. Здешняя публика явно была намерена получить свою шаурму при любой власти.

Ну а Лапа, разумеется, своё и наше уже получил. Своё причём успел схомячить до нашего приезда и сейчас вытирал соус с бороды.

— Командир! — радостно воскликнул он. — Обычный лаваш, как приказано. Брал с расчётом, чтобы к вашему приезду не остыла.

— Молодец, справился, — похвалил его я.

— Я нашим ещё взял, — сказал он, приоткрывая пакет, из которого исходил характерный аромат. — Но раз у нас ротация, пусть мелкий тоже берёт. Растущий организм всё-таки.

— Спасибо, Лапа, но я позавтракал, — сдержанно ответил Игоша. — Пусть лучше гвардейцы не голодают.

Но я-то понимал, что Игоша просто волнуется, не до конца понимая, зачем его взяли, вот и нет аппетита.

— Как скажешь, — буркнул Лапа. — Всё лучше, чем если Настя сцапает.

На крыше ларька как раз восседала наша цапля с вытянутой шеей. Её жёлтый глаз был прикован к вертелу. Пространство возле мяса уже пару раз начинало мерцать, но всякий раз мерцание сразу гасло — с фонарного столба напротив за подругой присматривал Рух.

«Анхарт, — поприветствовал он меня. — Рад, что ты вернулся. Дисциплина во вверенной мне пернатой части хромает».

«Даже не думай, — тут же долетело его строгое внушение уже в адрес цапли. — Это мясо под защитой рода».

Да уж, весело у них тут…

Я сделал первый укус, и едва не застонал от наслаждения. Сочная, хрустящая и такая ароматная…. Идеальный баланс мяса, соуса и овощей!

Я даже стал понимать местных бесстрашных жителей, готовых стоять в очереди за шаурмой даже во время войн аристократов в соседнем проулке.

Пока я с упоением жевал шаурму, заметил выходящего из аптеки Святогора. Единственный глаз главы гвардии с ходу пересчитал прибывших, и задержался на Игоше.

— Салют, — сказал он, поравнявшись со мной. — Ночь прошла тихо. По моей информации, Шрам вчера тоже хорошо закрепился. Наши точки целы. Одна беда на всё Брагино — и та у нас в аптеке.

— Пойдём… — вздохнул я и передал откушенную шаурму Лапе: — Подержи пока у себя.

Лапа нервно сглотнул, а мы со Святом и Игошей двинулись в аптеку. В задней комнате между стеллажами стояла койка, на которой лежал Бирюк — весь серый. Левая рука растянулась поверх одеяла, и на ней проглядывались тёмные пятна.

Услышав шаги, он разлепил глаза и попытался приподняться:

— Ваше благородие… виноват… расклеился…

— Лежать, — сказал я, и Бирюк лег обратно на подушку. — Ты своё отвоевал, боец. Дальше наша работа.

Я присел у койки и положил ладонь ему на грудь. Игоша встал у стены.

— А теперь, Игоша, рассказывай всё, что видишь, — велел я.

Игоша замер в шаге от койки, протянул раскрытую ладонь над рукой Бирюка и прикрыл глаза.

— Тёмный ком, — заговорил он спустя несколько секунд. — В запястье с тыльной стороны. От него нити… семь. Нет, восемь. Тянутся вверх по руке…

— Вообще-то девять, но в целом здорово, — кивнул я глянув на бледного Бирюка т поправил себя: — То есть плохо, конечно, но ты, Игоша продолжай.

— Точно… Девять! Они пьют, Антон Игоревич. Источник пытается наполняться — я вижу, как по каналам ползут крохи Силы. Только до Источника они не доходят, ком перехватывает всё по дороге. — Игоша сглотнул и добавил тише: — И оно словно дышит, сжимается раз в несколько секунд. Когда сжимается, пятна на коже темнеют.

Бирюк выслушал всё это, косясь на собственную руку с большим подозрением.

— Что ещё? — спросил я.

— Держится оно не везде одинаково, — сказал Игоша, после чего повёл ладонью вдоль предплечья, не касаясь кожи. — Вижу три точки. В запястье самая сильная. Ещё одна находится где-то э-э… в середине предплечья. И в локте.

Я молчал, сверяя его слова с показаниями Руны Ощущения. Больше мальчик не ошибался.

— Всё верно, — подытожил я и повернулся к Бирюку. — Теперь ты вспоминай — когда добивал того одарённого, что почувствовал?

— Руку обожгло, — прохрипел он. — Я решил — напоследок огрызнулся, зараза… Кисть занемела, потом отпустило. К вечеру заныла, ну я и списал на усталость. Мало ли, связку растянул…

— Он действительно огрызнулся, — хмыкнул я. — Только не заклинанием, а всем, что в нём оставалось. В былые времена такую дрянь называли «последышем». Умирающий одарённый в последний миг выплёскивает остатки Силы вперемешку со злобой. Целиться такому подарку не нужно, он сам летит в убийцу.

— Святогор сказал, проклятие… — осторожно заметил Бирюк.

— И не ошибся — проклятие. Одно из самых простых, но всё-таки неприятных. Рвать его нельзя, — продолжил я, обращаясь уже к Игоше. — Нити вросли в каналы. Если ком лопнет — осколки разбегутся по всей руке. Я пущу приманку ниже кома у основания ладони — нить своей Силы. А ты, Игоша, в этот момент начнёшь снимать «якоря». Тем же движением, каким вчера сбивал чужие заклинания на поле.

— Ой, господин… — подал голос Бирюк, переводя взгляд с меня на мальца. — А мне-то что делать?

— Лежать и не геройствовать. У тебя это отлично получается со вчерашнего вечера.

— Есть лежать, — вздохнул гвардеец и на всякий случай отвернулся от собственной руки.

Я коснулся основания его ладони и выпустил тонкую нить Силы. Ком сразу же отозвался.

— Давай, — велел я.

Игоша выдохнул и ударил тёмной энергией.

Он бил резко и от души. Ком мгновенно сжался, и Бирюк зашипел сквозь зубы. Пятна на его предплечье налились чернотой.

— Стоп, — ровно сказал я и погасил приманку.

— Прошу прощения… — пробормотал Игоша. — Я хотел сделать всё быстро.

— Вчера на поле ты чужие заклинания подталкивал, помнишь? — произнес я. — А не лупил по ним со всей дури. Вот и сейчас действуй так же.

— Понял, Антон Игоревич, — твёрдо ответил Игоша и встряхнул кистями. — Ещё раз.

Я снова пустил приманку. И вот теперь парнишка сработал правильно — давление его Дара стало ложиться плавно и мягко.

Прошла минута, другая. Хватка последыша ослабла, ком нехотя отпустил хватку и подобрал освободившиеся нити.

— Есть… — шёпотом выдохнул Игоша.

— Не отвлекайся, — хмуро велел я. — Теперь середина.

Со следующей точкой он справился вдвое быстрее. А вот запястный узел отказывался выходить. Последыш чуял неладное и цеплялся за насиженное место всеми оставшимися нитями. Тогда я влил в нить столько Силы, что выбора у голодной дряни не осталось. Хватка разжалась, ком покинул запястье и послушно потёк вниз, к основанию ладони.

Дальше шла уже моя работа. Я повёл приманку по свободному руслу через кисть и вытянул её наружу вместе с «гостем», через подушечку среднего пальца. В воздухе повисла тонкая чёрная нить. Я смотал её в узелок размером с горошину и запечатал в плотный ветровой шар.

Серость на руке Бирюка начала отступать — сперва посветлел локоть, за ним предплечье. А тонкая струйка энергии впервые за сутки добралась до Источника Бирюка и осталась в нём.

Гвардеец пошевелил пальцами и сжал кулак.

— Слушается… — недоверчиво произнёс он. — И жар вроде спадает.

— Спадает, — подтвердил я, через Руну наблюдая, как выравнивается его энергосистема. — Пей эликсиры, теперь они пойдут впрок. До этого всё выпитое уходило последышу, потому и толку не было.

— Выходит, сам виноват… — пробормотал Бирюк.

— Выходит, у «Причала» ты воевал до конца, — отрезал я. — За такое нельзя винить. Проклятие было пустяковым, и будь твой Источник полон, тело пережгло бы эту дрянь само, и ты бы не заметил. Но защиты в тебе к тому моменту не осталось, вот последыш и прижился. На будущее запомни сам и остальным передай: убили сильного одарённого вплотную, чувствуете жжение или онемение — докладывать сразу. Свежий последыш снимается за минуты, зато застарелый въедается в кость.

Святогор оттолкнулся плечом от косяка, возле которого простоял всю чистку, и подошёл к койке. Единственный глаз изучил руку Бирюка.

— Полчаса, — хмуро усмехнувшись, произнёс он. — Я своё годами таскал.

— Твоё вязали на совесть, — ответил я. — Хотя через пару лет, глядишь, у Игоши и на такое рука поднимется.

Свят хмыкнул и молча уронил тяжёлую ладонь мальцу на плечо. С его стороны это было проявлением высшей похвалы.

— Бирюк, два дня отдыха, — распорядился я. — Поедешь домой с ротацией. Покажешься Кравцовой, пусть понаблюдает.

— Это которая… уборщица? — осторожно уточнил Бирюк.

— Это которая врач Чёртовой Лапы, — поправил Святогор. — Отстаешь от жизни, боец. И глаз на неё не ложить! А то с одним оставлю.

— Виноват! Есть два дня!

Узелок с последышем я вынес на улицу. Рух спрыгнул со столба и завис рядом, деловито заглянув в ветровой шар.

«Последыш, — определил он с ходу. — Мелкий, дурной последыш. Помню, после осады Сизых Топей ты вычёсывал такие из войска гроздьями».

«Было дело», — согласился я и подбросил шар вверх.

Короткая струя пламени съела эту черноту. Цапля на крыше ларька проводила гаснущие искры тоскливым взглядом и разочарованно щёлкнула клювом.

«Даже не думай, — отрезал Рух. — Мало ли что ты жрала на своих болотах».

— Первый, — произнес Свят, выйдя следом за мной из аптеки. — С тобой, к слову, Шрам хотел потолковать. Просил связаться с ним, как только ты приедешь.

— Потолкую, — кивнул я. — Как только удостоверюсь, что Лапа не съел мою шаурму.