Вой сирен приближался сразу с двух сторон улицы.

Альбина Романовна перестала плакать, отстранилась от моего плеча и, взяв платок, который без слов протянула ей старая служанка, вытерла лицо. Затем хозяйка дома расправила плечи и решительно направилась в соседнюю комнату — ту, окно которой выходило во двор.

Я составил ей компанию и тоже глянул в окна. Внизу лежали изувеченные, распластанные тела нападавших, Крюк с одним из людей Захара стаскивал в кучу трофейные стволы.

Альбина опёрлась ладонями о подоконник. Я встал ближе к ней, на случай, если от увиденного женщине станет плохо, и ноги ее подкосятся.

— Клумбу растоптали, — с искренним осуждением произнесла она А затем хмыкнула и добавила: — А в остальном — прекрасный вид.

Я одобрительно кивнул и глянул на округлый живот Альбины Браунштейн. Прав был Клин — воин родится. Задатки все уже есть, главное теперь правильно воспитать, чтобы талант не растерялся.

Ну или чтобы хороший боец не пошел по пути моего кузена Унграта.

Пока мы шли к лестнице, я отправил сообщение Мирославе: «У Браунштейнов всё улажено, Альбина цела. Выдвигаюсь на СТО».

Телефон тут же зазвонил и я быстро принял вызов.

— Лесник пошёл в наступление! — спешно доложила Мирослава. — Дуга принял бой на подготовленных позициях, держимся. Но противника кратно больше, чем мы рассчитывали. Анхарт, у Лесника не могло быть столько людей!

— Что они делают? — спокойно спросил я.

— Пытаются заходить по трем направлениям — надеются растянуть наши и без того куцые силы. Экипировка у них не одинаковая, Анхарт — работают разные группы.

— Принял. Что с СТО?

— Наши отписались, что «ситуация в норме», но подробностей пока не было. Да и не до них нам.

Вот оно как… Стало быть за СТО пока переживать не стоит. То-то Структура как-то неясно реагировала на запрос о нем, хоть и жестко подтвердила мой план сразу же ехать к Браунштейнам.

Не зря — опоздай я немного, и похрапывающему в моей лаборатории юристу больше бы некуда было возвращаться.

Но теперь уже я в аналогичной ситуации.

— Меняю маршрут, — сказал я. — Еду домой.

— Мы бы выдержали, — ответила Мира, но добавила чуть тише: — Но так будет надёжнее. Спасибо.

Мы как раз спустились на первый этаж и прошли холл. Я убрал телефон и открыл перед Альбиной входную дверь. Захар, увидев хозяйку, вытянулся по струнке и коротко доложил:

— Потерь нет, у двоих царапины. Ограда своё отработала, только левая секция сдохла, узоры выгорели напрочь…

Альбина Романовна окинула внимательным взглядом двор и задержалась на телах у ворот.

— Вся падаль сдохла? — тихо спросила она, обеими ладонями придерживая живот.

— Двух раненых взяли, — ответил Захар, кивая в сторону улицы. — Связаны.

Альбина остановилась взглядом на трупе, что был разорван практически надвое — это я постарался, когда спешил. После чего снова глянув на главу своей охраны, кивнула ещё более удовлетворённо, и в сопровождении служанки пошла по тротуару вдоль дома, осматривая разрушения.

Стоявший рядом Муромец уважительно шепнул Захару:

— Воин у твоей госпожи родится. Лет через тридцать хрен кто на Браунштейнов пасть разивать будет.

Я поймал себя на мысли, что Браунштейнов будут бояться трогать гораздо раньше. Когда все мерзавцы поймут, что эта семья под защитой рода Северских.

Но это все потом. А сейчас я уже набрал в грудь воздуха, чтобы окрикнуть своих сопровождающих и велеть им двигать в Чертову Лапу, когда понял, что сирены воют уже практически у ворот Браунштейнов.

Через несколько секунд к дому подлетели чёрные машины. Модели и марка мне уже были знакомы — на таких «Волгах» в Чёртову Лапу заглядывала канцелярия.

— «Догонялки», — хмыкнул Муромец.

— Что это значит? — спросил я.

— Особая серия, ваше благородие, — пояснил он. — С виду «Волга» как «Волга», а мотор туда ставят от министерского лимузина, который вдвое мощнее серийного. Канцелярия на них либо знатных людей сопровождает, либо догоняет всех остальных.

— Поздно спохватились, — вздохнула Альбина, вернувшаяся к нам. — Догонять тут уже некого.

Из первой машины решительно вышел господин Корчагин собственной персоной. Серый мундир сидел на майоре привычно безупречно, а вот всё остальное из образа выбивалось: ворот расстегнут, седые виски потемнели от пота, на скулах играли желваки…

Майор шёл быстро и яростно. В прошлую нашу встречу старший инспектор Особого отдела не выглядел таким дёрганым…

Увидев меня, а за моим плечом живую и невредимую хозяйку дома, Корчагин сбавил шаг и шумно выдохнул. Руна Ощущения отметила, что и пульс его пошёл на спад.

— Антон Игоревич, — козырнул он и тут же повернулся к Альбине: — Альбина Романовна… Живы, хвала Богам, — выдохнул он и сделал паузу. — Виноват перед вами. Ваш пропущенный я увидел уже на трассе, когда появилась связь. Гнали сюда на пределе.

— Откуда хоть гнали, Михаил Фёдорович? — поинтересовался я.

— Из глуши, ваше благородие, — раздражённо ответил Корчагин, снова играя желваками. — Из такой, где вышек связи отродясь не ставили. Мы получили наводку от проверенного осведомителя, что Виктора Валерьевича держат на заброшенной турбазе почти в сотне километров от города и вот-вот пустят в расход. Я поднял всех, кого мог, и мы рванули туда. Пока разбирались, пришла вторая наводка — якобы на похищенную Альбину Романовну. — Он повернулся к супруге Браунштейна и глухо договорил: — Нас увели, Альбина Романовна. По нашим же каналам! Кто-то очень хорошо знал, куда мы побежим и в каком составе.

— Кто этот осведомитель? — уточнил я.

— Пять лет считался проверенным, — недобро ответил майор. — С этого часа считается разрабатываемым. И подозреваю, не он один.

— Михаил Фёдорович, — заговорила Альбина, — это брагинские упыри! Захар всё покажет и даст показания, а ещё передаст пленников. Я тоже поделюсь всем, что нам известно. Поверьте, я так всё изложу, что ни одна инстанция не посмеет отмахнуться.

— Вот теперь узнаю супругу Виктора Валерьевича, — с явным уважением произнёс Корчагин и осторожно уточнил: — К слову о нём…

— Жив, — ответил я. — В безопасном месте, под охраной и под присмотром врача. Подробности позже и не посреди улицы.

Майор кивнул, не задавая лишних вопросов. Умение вовремя промолчать он, судя по всему, оттачивал всю службу.

— А теперь прошу простить, Михаил Фёдорович, — сказал я. — С сегодняшнего утра у моего рода официальная война, и прямо сейчас она идёт без меня. Непорядок.

— Уже наслышан, — хмуро отозвался Корчагин и дал понять своим людям, сейчас высыпавшим из «Волг», чтобы освободили проезд по улице. — Езжайте, ваше благородие. Здесь будем разбираться уже мы.

— Захар, трое моих остаются при доме до полной ясности, — распорядился я напоследок. — Берегите хозяйку.

— Сделаем, ваше благородие, — старший охраны приложил кулак к груди.

— Антон Игоревич! — окликнула меня Альбина, когда я уже спускался с крыльца. — Скажите Вите, что дома всё в порядке. И я приеду, как здесь разберусь!

— Передам, — пообещал я.

Я зашагал к машине, но мой взгляд зацепился за большую трубу, которую сейчас оттаскивал Муромец с дороги.

— Это что? — быстро спросил я.

— Это «Муха», — пожал плечами Муромец. — В смысле, не наш Муха, а гранатомет «Муха». Эти уроды собирались по дому палить! Спасибо нашему Мухе, что спас нас от «Мухи».

— Пожалуй, тоже избавлю вас от «Мухи», — задумчиво сказал я, забирая гранатомёт с собой.

* * *

Энергетическая расплата за Открытую Чашу ещё не пришла, но уже прорывались первые звоночки. Меня начинало потряхивать, адреналин рос. Телу хотелось побыстрее выбросить всю Силу. Энергии-то в Источнике ещё полно — к тому же по дороге я закинулся эликсиром восстановления из походного запаса.

И посему план у меня в голове несколько скорректировался. Мы ехали не в Чёртову Лапу — мы ехали по окружному шоссе и уже сворачивали к тылу врага.

Всё это время «Муха» лежала у меня на коленях. Ещё во дворе Браунштейнов Руна Ощущения зацепилась за одну странность: помимо порохового заряда в трубе теплилось ровное свечение Силы. По пути я рассмотрел находку внимательнее и стало ясно, что боевую часть кто-то умело доработал. Вокруг сердечника вилась рунная оплётка, а под ней прятался накопитель, набитый энергией под завязку.

Брагинские гости Браунштейнов собирались вскрыть узорчатую ограду одним выстрелом, да не успели.

— Зубов, из «Мухи» стрелять доводилось? — спросил я.

— Так точно, — отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.

— Отлично, сейчас освежишь навык.

Внедорожник мы оставили и дальше двинулись пешком. Отсюда звуки стрельбы доносились уже хорошо, а Руна Ощущения разворачивала передо мной картины боя.

Наши держали первую линию, но держали не особо уверенно. Противник наступал разрозненными группами: одни рвались вперёд напролом, другие ловко перебегали от укрытия к укрытию, третьи держались за медленно ползущими бронемашинами, а четвёртые вели огонь исключительно с дистанции. И сил у врага хватало — их было действительно много…

На левом фланге размеренно бахал «Слонобой». Петрович работал редко и вдумчиво, и всякий раз после его выстрела на стороне противника кто-нибудь падал замертво.

А в тылу врага, к которому мы приближались, скопилось достаточно техники. Возле техники топталось десятка три бойцов резерва и несколько старших, судя по жестам, руководивших всем этим наступлением.

Ну что ж… Лучшей цели и придумать нельзя.

— Зубов, — я протянул ему трубу и указал на пригорок. — Бей выше вон той сухой берёзы, с хорошим запасом по высоте.

— Так я же дотуда не достану… — начал он и осёкся. — Понял! Остальное ваша забота.

— Схватываешь на лету, — одобрительно кивнул я.

Двое других бойцов залегли по бокам, взяв под прицел подходы. Зубов раскрыл трубу, вскинул её на плечо и задержал дыхание.

Громыхнуло — снаряд ушёл в небо по пологой дуге, и я тут же подхватил его потоком ветра. Разогнав гостинец до огромной скорости, я повёл его над полем.

А когда он оказался над скоплением вражеской техники — резко направил вниз.

Взрыв был такой, что остовы машин раскидало во все стороны — некоторые накрыли противников, а воронка от взрыва получилась метров пять глубиной.

— Ух… — только и выдохнул Зубов, опуская пустую трубу.

— Оставь пока здесь, — сказал я. — Идём дальше.

Мы тихо рванули вперёд. На бегу я еще раз глянул на последствия взрыва. Что ж, эффект потрясающий. Страшно представить, что такая артефактная «Муха» сделала бы с домом Браунштейнов, даже несмотря на защитные узоры…

Несмотря на взрыв в тылу, враг не сбавлял натиска и продолжал штурмовать наши позиции на переднем крае. Неожиданная атака лишь разожгла ярость передовых групп — они навалились с удвоенной силой. То ли их гнал вперёд страх, что им зашли в тыл, то ли в головах крутилась мысль, что Северские пустили в ход что‑то по-настоящему тяжёлое.

Дуга поэтапно отводил гвардейцев ко второй линии обороны — действовали бойцы ровно по той схеме, которую Святогор последние дни вбивал в голову каждому из них.

Противник принял наш отход за признак своей скорой победы и бросился вперёд с ещё большей яростью.

Зря…

Чёрный вражеский броневик наехал на одну из артефактных мин — тех самых, что пару дней назад Залесский неудачно применил против нас. Мы тогда их осторожно выкопали, а Святогор приказал расставить здесь, поближе к границе с соседом. По фронту одна за другой прогремели взрывы, надёжно перекрывая самые удобные для прорыва проходы.

Что ж… Спасибо Залесскому за мины — очень пригодились. Наша цапля бы оценила — чужое добро вернулось к хозяевам.

Атака врага захлебнулась: центр просел, фланги сбились с темпа, и в общем натиске впервые проступила растерянность.

Самое время нанести удар.

— Готовьтесь, — сказал я своим сопровождающим, когда мы подобрались ближе. — Но пока не стреляйте.

Моя тройка рассыпалась по гребню, заняв позиции лежа. Сам я пошёл вперёд. На ходу набрал полную грудь воздуха, пропустил его через Источник и выпустил «закалённое дыхание». Задние ряды противника сшибло с ног и покатило по траве вперемешку с оружием, рюкзаками и чьими-то ботинками.

Я поднял руку, и моя тройка подбежала ко мне.

Мой Источник всё ещё порывался рвануть в пляс. Что ж, дружище… Хочешь — вперед.

Вокруг меня начал формировать защитный купол из сжатого воздуха.

— Стреляйте свободно, наружу всё пройдёт, — велел я. — Готовы?

Зубов передёрнул затвор автомата:

— Готовы, командир.

Я включил микрогарнитуру и, поймав канал своей гвардии, коротко произнес:

— Это Первый. Мы уже рядом, пройдем через строй врага. Не вздумайте тратить на нас патроны.

Отключив связь, я глянул на свою троицу и коротко произнес:

— Погнали.

Мы рванули вперед под куполом. Приближаясь к позициям врага, мои бойцы открыли огонь на бегу — я тоже подключился, выпуская веер воздушных копий.

Вскоре враг заметил нашу угрозу, и по куполу защёлкали пули. Но все тщетно — они вязли в слоях ветра и осыпались на землю.

Слева по нам ударила струя огня: вражеский одарённый хлестнул широкой плетью пламени. Купол чуть просел, но устоял. Не сбавляя хода, я метнул очередь воздушных копий. Четвёртое погасило огненную плеть, а пятое — самого её хозяина.

Мы мчались сквозь вражеские ряды, лавируя между воронками и брошенными укрытиями. Кто-то шарахался с дороги, кто-то пытался кинуть гранату. Зубов на бегу стрелял и азартно скалился, и я его понимал: многие наши гвардейцы хотели бы поучаствовать в подобном развлечении, а повезло только этим.

Впереди уже виднелись позиции наших. На передовой мелькнул чей-то шлем, ствол пулемёта дёрнулся в нашу сторону и тут же ушёл выше.

— Господин!!! — заорали с позиций. — Господин вернулся!

«Слонобой» рявкнул, выпустив пулю поверх наших голов, и за моей спиной, какой-то особо смелый враг, увязавшийся следом, грузно осел на землю.

Мы перемахнули на наши позиции под оглушительный рёв гвардии. Мои ребятки сразу же стали стрелять плотнее и яростнее, а кто‑то уже деловито таскал боезапас поближе к флангу.

Мирослава, перезаряжавшая автомат, подбежала нам навстречу.

— Антон! — воскликнула она, стараясь сдерживать радость.

— Резерва у врага больше нет, обоз догорает, — ответил я, оглядывая поле боя. — Осталось объяснить оставшимся, что война с родом Северских была плохой затеей.