Вот только Тапир не знает моих мыслей. Он тоже видит старуху и кричит:

— Эй, ты! А ну иди сюда!

От такого призыва оборачивается каждый житель стойбища, а до Синего Цветка не сразу доходит, что обращаются к ней. Старуха недоверчиво приближается, изучая собравшихся бойкими карими глазами.

— Зачем ты звал? — негромко произносит она своим каркающим голосом.

— Пятнистый хотел поговорить с тобой! — Тапир кивает на меня.

— Пятнистый… — задумчиво косится Синий Цветок. — У тебя есть шкура кровавого зверя? Я могу выделать какую угодно. Я не боюсь.

— Ха! — удивляется Искра. — Ещё чего! Я сама умею выделывать шкуры! Любые!

Старуха что-то пренебрежительно бормочет себе под нос. Я не могу разобрать ни единого слова, но тут Искра взрывается. Жена вскакивает с места и кричит на старуху, похоже, ругая её на языке своего племени. Вот только какой прок ругаться так, чтобы оппонент не понял? Наверное, у Искры просто сдали нервы…

Старуха в изумлении таращит глаза, и к моему несказанному удивлению отвечает в таком же духе. Она отлично понимает реплики моей жены. Искра порывается вперёд, выхватывая из-за пояса обсидиановый нож, и я едва успеваю её остановить.

— Хватит! — произношу громко, обрывая перепалку. Старуха замолкает сразу, а вот Искру приходится встряхнуть, чтобы привести в чувство.

— Ты чего? — спрашиваю жену. — Что случилось?

— Пусть эта жабья голова убирается прочь! — зло фыркает женщина. — Если она ещё раз приблизится ко мне, то я её изобью!

Искра добавляет пару реплик для старухи на своём языке и машет рукой, показывая, чтобы та уходила. Старуха вопросительно смотрит на меня, и я не знаю как реагировать.

— Что ты сказала ей? — спрашиваю, стараясь изображать суровость.

— Я не знала, что она твоя женщина, — нехотя отвечает Синий Цветок. — Мой язык поспешил. Разреши, я уйду.

— Иди.

Допытываться прилюдно о сказанном больше не хочется. Наверняка, это что-то обидное. Старуха медленно удаляется, а Искра ещё долго не может успокоиться. Я обнимаю жену, отвлекая пустыми разговорами, и Искра постепенно приходит в норму.

Стойбище долго не спит. Обилие мяса делает соплеменников общительными и весёлыми. Серой Спине почти каждый из нас подарил шкуру или какую-то полезную вещь, и охотник устраивается на ночлег, натягивая бизонью шкуру, как полог, чтобы та отражала тепло костра. Его матери Колючка отдала одно из своих платьев и пустила ночевать в шатёр.

Уже глубокой ночью большинство соплеменников расходится по жилищам. Только Видящий Тень и Ловкий остаются караулить покой спящих. Мне бы тоже пора отдохнуть, но совсем не хочется спать. Слишком много мыслей вертится в моей голове.

Тапир давно ушёл. Лисица увела Камня. Даже Жёлтое Дерево отправилась в шатёр, не дождавшись меня. Наш маленький костерок почти погас, только в центре стоянки ярко горит высокое пламя сторожевого костра. Искра задумчиво глядит в темноту, и я легко трогаю жену рукой:

— Не переживай. Наверное, мы зря подобрали старуху, но я тогда не думал, что она может испортить тебе настроение. Не обращай внимания на слова глупой женщины.

— Не обращай внимания! — фыркает Искра. — Я хотела убить эту вонючую рыбу!

— Она сказала что-то очень обидное? Я ведь ничего не понял.

— Ты хочешь знать? Это дурные и лживые слова.

— Если не хочешь — не рассказывай.

— Когда я сказала, что умею выделывать любые шкуры, — неохотно произносит жена, — она ответила, что греющая ноги знает только одну шкуру — мокрой выдры, — при этих словах Искра указывает рукой на низ живота, — и обязательно испортит шкуры кровавых зверей. Старая думала, что я не пойму её языка!

— Значит, она из твоего племени?

— Да! Наверное, какой-то охотник украл её, когда она была молодая. Не знаю, как он не убил её за грязный язык!

— А почему она назвала тебя греющей ноги? Что это значит?

— Моё племя изгоняет женщин, которым мужчина отрезал нос. Любой может убить такую, если встретит. А у племени Плоских Хвостов и у Детей Солнца другие обычаи. Той, кто изменила, отрезают нос, но не изгоняют. Мужчина больше не пускает её в шатёр, но она может находиться на стоянке. Ей нельзя поставить своё жилище и когда наступают холода, то такая женщина просится ночевать в чужих шатрах. Кто-то разрешает ей лечь в ногах у входа в шатёр за то, что будет выполнять тяжёлую работу. Она помогает — и снова никому не нужна. Обычай запрещает жалеть её. Вот она и мыкается, пока не умрёт. Старуха думала, что и у твоего племени такие обычаи.

— Представляю, как она удивилась, услышав тебя!

— Да, — Искра усмехается. — Она не ожидала встретить Кровавую Охотницу среди твоего племени. Жаль, что ты не позволил мне отрезать ей язык.

— Я больше не стану вмешиваться. Если она ещё обзовёт тебя дурными словами, то можешь делать с ней что угодно.

— Нет, — отвечает жена. — Старуха поняла, что я могу отрезать язык. Она больше не решится оскорбить меня.

— Не думай о ней. Её слова ничего не значат.

— Ты прав, — Искра машет рукой. — Её слова не важны. Пойдём в шатёр. Ты ведь обещал помочь Тапиру добыть оленя. Нам нужно встать на рассвете.

* * *

Обширный березняк протянулся вдоль реки, пробитый насквозь звериными тропами, ведущими в самых разных направлениях. Ветер дул с юга, благоприятствуя охоте, вот только двигаться по зарослям бесшумно не получается.

Лес только начал облетать, постепенно теряя своё убранство. Ещё не все берёзы пожелтели, и окружающий нас подрост выглядел почти нетронутым. Его листва напоминала яркий жёлто-зелёный камуфляж.

Мы крались по лесу, прислушиваясь к каждому шороху, но мелких оленей не наблюдалось, а вот свежие следы сохатых попадались очень часто.

К сожалению, сердце лося не годится для обряда, потому мы игнорируем возможность поохотиться на зверей, и продолжаем разыскивать оленей, которых, судя по всему, поблизости вообще нет.

Тапир хмур и сосредоточен. Он уже понял, что сегодня можно не рассчитывать на обряд, но будучи не в силах побороть упрямство, ещё продолжает идти вперёд.

Искра рядом со мной, недовольная тем, что я не доверяю ей прочёсывать лес самостоятельно. Ловкий идёт гораздо правее нас, а Видящий Тень ещё ближе к речному берегу.

Совсем неподалёку слышится отрывистый рёв лося, разносясь в тишине леса, и Искра останавливается, трогая меня рукой.

— Давай, подзовём? — шёпотом предлагает жена. — Сам же видишь, оленей здесь нет.

Тапир немногим левее, невидимый за густым подростом. Он останавливается, услышав голос сохатого, и очень медленно начинает приближаться к нам.

По лицу охотника всё ясно без слов — он тоже решил скрасть лося. Призывно машу рукой, и едва слышно говорю Искре:

— Зови!

Жена довольно усмехается. Она складывает ладони, образуя чашу, и характерный коровий «мооо» летит в ответ рогатому кавалеру.

Занимаем позицию среди берёзовых стволиков. Мой лук наготове, хоть я не уверен, что лось подойдёт на верный выстрел. В этих «джунглях» надёжно поразить зверя непросто. Но бык, наверняка ошалев от наличия свободной коровы, прёт к нам, ничуть не сомневаясь в призыве.

Искра манит ещё. Её глаза горят в предвкушении добычи. Жена тоже готовит лук. Сохатый совсем близко. Только бы Ловкий или Видящий Тень не успели явиться на голос раньше, чем подойдёт лось.

Думая об охотниках не меньше, чем о сохатом, прислушиваюсь к окружающему лесу. Приближения охотников не слышно, но я всё ожидаю того, что они вот-вот подойдут, когда какое-то чувство заставляет меня обернуться.

Его трудно объяснить, будто ловишь спиной чей-то взгляд. Искра, не замечая моей реакции, снова манит лося, и сейчас, во время её призыва, я слышу едва уловимый шорох.

Теперь сомневаться не в чем. Толкаю Тапира в спину, не отводя глаз от густых зарослей. Видимость никуда не годится.

— Что? — недовольно спрашивает Тапир, стараясь говорить шёпотом.

— Кто-то скрадывает нас! — говорю так же тихо. — Он где-то там! — киваю на стену зарослей. — Но я не вижу его!

Искра, увлёкшись призывом, снова тянет ко рту ладони, но я толкаю её, не дав произнести и звука. Жаль, на слух жены рассчитывать нельзя. Из-за отсутствия ушей, ей очень трудно понять, откуда доносятся звуки.

Тапир ничего не замечает и начинает сомневаться в моих словах. Приближающийся лось не даёт парню покоя. Мне же на эту скотину наплевать. Тот, кто решился скрадывать нас, очень опасен своей невидимостью, и совершенно не ясно — зверь это или человек.

Искра настораживается, уловив моё беспокойство. Мы начинаем пятиться, стараясь выйти на более открытое место, но повсюду густой берёзовый подрост, и я держу стрелу на тетиве, надеясь уловить движение.

Проклятый лось явился некстати, бесстрашно шумя за нашими спинами. Тапир, сам ничего не увидев, очень сомневается в моём поведении. Парню не хочется терять добычу из-за чужой тревоги. Он поворачивается, норовя что-то сказать, когда справа едва заметно вздрагивает деревцо, и Искра предостерегающе толкает меня в бок.

Скорее всего, это зверь. Вряд ли кому из охотников придёт в голову учитывать ветер при скрадывании людей. Потому, переглянувшись, открываем рты, и пронзительный охотничий клич разносится по лесу.

Лось бросается наутёк, издав какой-то ухающий вздох, но нам нет до него никакого дела. Теперь и Тапир понимает близкую опасность. Вот только скрывающийся в березняке зверь не спешит показываться на глаза.

До нас доносится ответный клич и немногим позже шум бегущих охотников. Ловкий вылетает к нам с копьём наготове, за ним Видящий Тень. Они явно ожидали встречи с чужими охотниками, и теперь, никого не обнаружив, недоумённо глядят на нас.

— Кровавый зверь! — говорю, не поворачивая головы. — Он там! — указываю рукой на место, где шевельнулось деревце. — Но я не знаю, кто он такой.

— Нас рука охотников! — удивляется Видящий Тень. — Мы не должны бояться кровавого зверя! Он должен бояться нас!

— Жалко он не знает, что должен… — едва заметно усмехаюсь. — Зверь слышал наш клич, видел вас бегущими, и не бросился наутёк. Он совсем не боится нас, а значит, очень силён. Надо выбраться из леса, не угодив ему в лапы.

— Надо убить его! — возмущается Ловкий.

— Мы даже не знаем, кто он такой! — возражаю. — Ты хочешь схватиться с ним здесь? Посмотри вокруг! Эти заросли мешают нам, но не ему.

Справа снова раздаётся тихий шорох. Неизвестный зверь описывает полукруг, пытаясь обойти нас с фланга. Его уверенность мне не нравится. Тот, кто решил скрасть пятерых охотников, должен полагать себя сильнее их. Может, он скрадывал нас ещё по следу, а может был рядом, и явился только на коровий звук. Впрочем, это сейчас неважно.

Отступать неудобно. Весь обратный путь — это лес, который почти не просматривается. Можно двинуться к речному берегу, но здесь он узок и неудобен для манёвра. Можно пойти напрямик к северу, пересечь лес, и выйти на равнину, а уже потом повернуть в обратный путь.

Но реализовать такой вариант будет непросто. Нужно пересечь березняк, оставив зверя справа от себя, и я совсем не уверен, что он не атакует, едва мы приблизимся. Кто знает, что он задумал. Может ждёт удобного момента, чтобы напасть на одного из нас, если разойдёмся, а может решится броситься на всех разом. В последнее я не верю, но и полностью отметать такой вариант не рискну.

— Нельзя уходить! — говорит Видящий Тень. — Мы убьём его и снимем шкуру.

Тот, кто прячется в подлеске, мне кажется, сам способен снять с нас шкуры, но Ловкий и Тапир тоже не настроены отступать. Искра вопросительно смотрит на меня, и я мотаю головой. Мне очень не хочется связываться с неизвестным хищником. Шкура нам ни к чему. Лучше бы разойтись, не прибегая к схватке.

— Нужно узнать, кто он! — неохотно говорю. — Мы пойдём туда, — указываю рукой вперёд, — и тогда сможем увидеть отпечатки лап на мягкой земле.

— Он там! — Видящий Тень кивает на участок берёзового подроста. — Давайте обойдём его и забросаем копьями! Кровавый зверь боится нас! Он не нападает!

— Он ждёт подходящего момента, — возражаю. — Хочет подобраться к нам на пару прыжков… — и словно в подтверждение моих слов, шорох слышится ещё правее и ближе.

Тут Искра толкает меня, и я понимаю, что жена видит хищника. Теперь, присмотревшись, Тапир замечает его раньше меня, и выдыхает с испугом и неприязнью:

— Каменный Старик!

Парню положительно «везёт» встречаться с короткомордыми. Я тоже вижу зверя, который перестал прятаться, и показался из зарослей, заинтересовано разглядывая потенциальную добычу. Медведь очень высок, и я невольно восхищаюсь его умением красться, скрывая свою тушу за жалкими стволиками берёзок.

Цвет его шкуры чем-то напоминает лося. Мех так же лоснится, а вдоль спины идёт широкий ремень, странного чёрно-седого окраса. Медведь наклоняет голову, принюхиваясь. Его злые светло-карие глазки буравят нас. Этот короткомордый, в отличие от убитого Камнем, просто воплощение сытости и силы. Он могуч и тяжёл, и я только надеюсь, что у спутников хватит ума не атаковать его.

Тапир, судя по всему, мигом остыл от желания сражаться с кровавым зверем. Уверенность Видящего Тень куда-то пропала, а Ловкий просто не сводит глаз с появившегося медведя.

Искра негромко говорит, что нам стоит напугать зверя. Мы пробуем, но нестройный охотничий клич вызывает только одну реакцию — зверь щерит громадные желтоватые клыки и гулко рявкает в ответ.

Страха в нём ни на грамм. Медведь полностью уверен в себе. Но эту уверенность надо пошатнуть. Нужно заставить зверя отступить.

Делаю шаг к нему, держа стрелу на тетиве. Хотя её убойности не хватит остановить короткомордого. Я только надеюсь, что не придётся стрелять.

Медведь напрягается, топорща шерсть на загривке, но остальные шагают следом за мной, и снова звучит охотничий клич. Короткомордый рыкает, но уже не так уверенно, как прежде.

Я приближаюсь к нему ещё на пару шагов, и в этот раз охотники ступают за мной без промедления. В руках у них тяжёлые копья. Даже Искра отбрасывает лук, готовя копьё. Медведь зло рычит, но я делаю ещё несколько шагов, в надежде что когтистая скотина не выдержит и отступит.

Под ногой Ловкого громко хрустит сучок, и короткомордый едва не порывается вперёд. Он на грани атаковать, но теперь нам нельзя отступать. Нельзя показывать зверю, что мы боимся его.

Потому делаю ещё пару шагов и выкрикиваю:

— Уходи! Убирайся с нашей тропы!

Какие-то секунды смотрю на него, норовя уловить начало броска, но медведь, к несказанному удивлению, пятится. Он медленно отступает в глубину зарослей, а я никак не могу поверить, что всё обошлось. Короткомордый трещит кустарником, удаляясь, а мне кажется, что моё сердце стучит куда громче. С облегчением выдыхаю и опускаю лук.

— Ушёл! — с не меньшим облегчением говорит Искра.

— Да, — добавляет Тапир. — Он испугался нас.

Не знаю, как он, а вот мы уж точно выглядим испуганными. Ловкий и Видящий Тень, какие-то минуты назад собиравшиеся снять с хищника шкуру, цветом своих лиц напоминают серый камень. Наверное, я тоже выгляжу не лучше, просто не могу видеть свою испуганную рожу.

— Пойдём к равнине, — произношу негромко. — В этих зарослях ничего не разглядишь.

— Да, — соглашается Тапир. — Добудем оленя в другой раз.

— Нет здесь их! — хмыкает Искра. — Только лоси и Помогающий Умереть. Он чуть не решился попробовать нашего мяса!

— Может, он ещё не встречал охотников, — отвечает Видящий Тень, — и не знает, что они опасны.

— А может наоборот, — усмехаюсь. — Он уже сталкивался с охотниками и преспокойно съедал их. Каменный Старик не боялся нашего запаха и вида. Будь нас меньше, он бы рискнул напасть.

— Наши охотники не пропадали здесь! А с другими он сталкиваться не мог. Нет, Каменный Старик смел только потому, что не знает людей.

Спорить не берусь, но короткомордый не бросился на нас лишь чудом. Стоять против него с моим вооружением очень неприятно, и даже сейчас, когда медведь удалился, ещё ощущается страх в груди.

Бредём через лес, уже не думая о добыче. Наоборот, мы прислушиваемся к происходящему вокруг, чтобы самим не угодить в медвежьи лапы. Но короткомордый ушёл, а других опасных хищников здесь, судя по всему, нет. И мы выходим на опушку леса, а потом удаляемся от неё метров на тридцать, единогласно решив возвращаться к стоянке.

Сейчас раннее утро, лишь пару часов минуло после восхода солнца. Температура по ощущениям градусов пятнадцать, но скоро потеплеет. Вообще, осень в этих краях очень долгая и тёплая, что не может не радовать меня.

Вдалеке виднеются пасущиеся бизоны, а немногим ближе проносится табунок антилоп-вилорогов. Они движутся очень резво, подскакивая на ходу, и я невольно любуюсь звериным проворством.

Тапир тоже останавливается поглядеть на антилоп, когда раздаётся негромкий голос Искры:

— А сердце антилопы не годится для обряда?

— Не знаю… — удивляется Тапир. — Но её очень трудно добыть. Куда труднее, чем оленя.

— Нет! — возражает жена. — Её добыть несложно. Главное убить одного самца, а потом можно охотиться на них сколько угодно.

— Расскажи! — с интересом спрашиваю.

— Нечего рассказывать! — Искра пожимает плечами. — Нужно убить самца и снять шкуру с его головы, а потом подбираться к стадам, где много самцов, прячась за густой травой, и показывая только верх головы. Они сами прибегут, чтобы отогнать наглого чужака.

— Это вроде как ты делала со шкурой койота?

— Да. Только с антилопами не выйдет, как с лошадьми. Они боятся койотов и убегут. А кони смелые.

— Надо спросить у Слышащего, — обращаюсь к Тапиру. — Может сгодится и сердце антилопы. Было бы хорошо, чтобы ты мог провести обряд, не откладывая.

— Да, — поддерживает Видящий Тень. — Маленькая Утка — красивая девушка.

На мой взгляд уж точно нет. Может, немногим лучше собственной матери, но и только. Впрочем, она молода и крепка телом, а это в глазах соплеменников и есть неотъемлемая часть женской красоты.

Неподалёку, среди сухой травы, раздаётся характерный треск погремушки. Искра тянет руку ко мне, выпрашивая палицу, и я неохотно даю жене оружие.

Ловкий и Тапир за время совместных охот уже свыклись с её странностями, и не обращают внимание, а вот Видящий Тень с удивлением глядит, как моя жена расправляется с гремучей змеёй.

— Зачем она убила Настоящую Змею? — подозрительно щурится охотник, явно предполагая какое-то колдовство.

А жена, тем временем, словно в подтверждение его сомнений, отрезает кончик хвоста, добавляя очередную погремушку в свою обширную коллекцию.

— Искра сделает игрушку, — спокойно пожимаю плечами. — Она привяжет змеиные хвостики к кожаному ремешку, и можно будет трясти ими, чтобы дети слушали звуки.

— Игрушку? — удивляется Видящий Тень. — Разве игрушка стоит того, чтобы добывать Настоящих Змей?

— Нечего бояться! — довольная Искра возвращает мне палицу. — Ты видишь, они сейчас медленные. Им холодно. Да и в самую жару ничего не стоит их убить, если быть осторожным. Ни к чему бояться той змеи, которую заметил вовремя! Твоему будущему сыну тоже пригодилась бы такая игрушка.

Видящий Тень скептически хмыкает. Он, как и большинство соплеменников, сильно опасается змей, и не станет забивать их ради детской забавы. Искра же уверена, что ожерелье из хвостов гремучих змей, способно отогнать злых духов от младенца. Особенно, если между привязанными погремушками добавить ещё какой-то дряни — сушёных ярких жуков и других насекомых. Подобного хлама у Искры уже хватает с избытком, но жена никак не может остановиться в коллекционировании погремушек.

— Зачем тебе столько? — недовольно спрашиваю.

— Надо! — удивляется жена. — Неужели не понимаешь? Через несколько лун Жёлтое Дерево родит тебе сына! Ещё будет холодно. Очень плохое время, чтобы рожать! Нужен сильный оберег, который отпугнёт злых духов и не даст им унести мальчика!

Видящий Тень тоже внимательно слушает, в отличие от Ловкого и Тапира. Потеряв первенца в ягуаровых лапах, охотник явно боится утратить и следующего. Он совсем по-другому глядит на трофей жены, который Искра убирает в сумку, привязанную к поясу, и наверное задумывается над тем, что и его Бабочке не помешает хороший оберег.

— Ты же знаешь, — пытается растолковать мне Искра, — Жёлтое Дерево слаба и побоится убивать Настоящих Змей! Она не сделает хороший оберег твоему сыну! Доверься мне! Я справлюсь!

— Не сомневаюсь.