Но вместо лошадей, на равнине пасётся бизонье стадо. Оно большое, голов в двести, и не очень опасается хищников. Косматые гиганты бродят среди отдельных куртин колючего кустарника, и представляют собой хорошую цель.

Медленно сокращаем расстояние, выбирая оптимальный путь. Мы проделали полукруг, чтобы воспользоваться полосой кустов, но едва ступаем в заросли, раздаётся гулкий топот. Бизоны встревожились и заметались, сбиваясь в плотную массу.

Искра вскидывает руку, сигнализируя об остановке. Жена очень взволнована, и я вначале не могу понять причину. Но тут же соображаю — бизоны не могли услышать наш запах. Они не видели нас, а значит, кто-то другой скрадывает их. И этот хищник пока для нас невидим.

Я подаю Искре знак уходить. Всё равно к бизонам теперь не подойти. Но жена вертит головой, осматривая травянистую равнину.

— Львы! — тихо говорит Тапир.

Если это и вправду львы, то их можно ожидать с любой из сторон. Теперь и я понимаю, что бизоны тревожатся, ещё не видя врага. Наверное, стадо уловило запах хищников, а значит львы находятся под ветром.

Но львы умеют загонять добычу в лапы к своим собратьям. Их серо-жёлтые тела почти сливаются с выгоревшей на солнце травой. Мы уже достаточно близко к бизонам, чтобы можно было безопасно отступить. Идти так же рискованно, как и стоять на месте, ведь мы не знаем, где именно залегли большие кошки.

— Надо ждать! — произносит Искра, и мы соглашаемся с ней. Бизоны всё больше мечутся, и вдруг я замечаю причину их тревоги.

Справа от нас, ничуть не скрываясь, бежит диковинный зверь. Его светлая шкура испещрена полосками, а сама манера бега чем-то напоминает гиеновую. Но гиен в Америке нет, а значит, перед нами гомотерий.

— Кровавый Охотник! — Ловкий указывает на зверя.

Вот теперь Искра облегчённо выдыхает. Я думаю, что жена просто не боится тотема своего бывшего племени, но потом понимаю — зверь, которого мы видим — загонщик, а остальные тем временем уже окружают стадо. На нашем обратном пути их нет.

Мы только собираемся отступить, как начинается охота. Второй зверь появляется с севера, бросаясь напрямик к стаду. Бизоны разбегаются, но на флангах кружат другие гомотерии, и не в силах вычислить направление атаки, стадо паникует.

Бизоны рассыпаются. Тревожное мычание взрослых сопровождается жалобными криками телят, которых плохо видно за высокой травой. Гомотерии кружат, судя по идущей рябью траве, и раздаются рыкающие голоса саблезубых кошек.

Бизоны паникуют ещё больше. Они пытаются снова собраться в стадо, но сразу два гомотерия разбивают их попытки. Бизоны мечутся, испуганно мыча, и я вижу саблезубого кота, схватившего добычу.

Со всех сторон к нему устремляются собратья. Они больше не обращают внимания на пробегающих мимо бизонов. Второй гомотерий присоединяется к собрату, и бизон падает, чтобы уже не подняться.

Теперь я вижу пятерых кошек, обступивших сваленную добычу. Они рвут мясо, рыча и скалясь, и от их страшных голосов становится неприятно. Разум понимает, что саблезубым нет никакого дела до нашего присутствия, но находиться неподалёку от таких соседей не хочется.

Мы торопливо уходим, и только Искра то и дело оглядывается на пирующих хищников.

— Какие они… — произносит Тапир. — Будто люди…

— Да, — поддерживает Ловкий. — Ведь они договорились заранее! Один бежит, чтобы напугать, а остальные ждут. И никто не мешает друг другу!

— Кровавые Охотники умны, — ухмыляясь, говорит Искра. — У них свой язык, но их можно понимать.

Тапиру любопытно послушать о хищниках, но делаю знак Искре помалкивать. Ни к чему просвещать соплеменников, а каждая реплика моей жены может быть неправильно истолкована.

— Хватит о них! — говорю. — Кровавые Охотники помешали нам добыть мясо.

— Удачи сегодня нет, — отвечает Тапир. — Лучше вернуться.

— Стыдно возвратиться без добычи… — хмурится Ловкий.

— Так бывает, — Тапир пожимает плечами. — Но если мы не добыли зверя сегодня, то добудем завтра.

— Так и есть, — соглашаюсь, — ни к чему переживать.

Но Ловкому претит такая философия. Особенно огорчается двоюродный брат, когда мы являемся на временную стоянку, а там уже вовсю жарят мясо.

— Мягкие Лапы убил лошадь, — отвечает Жёлтое Дерево на мой вопросительный взгляд.

— Кто ходил с ним? — негромко спрашиваю.

— Твёрдая Рука и Живущий в Воде.

— Им повезло.

Мягкие Лапы неплохо вписался в новый коллектив. Добытчик он действительно хороший, и потому наши молодые охотники с радостью составляют ему компанию. Вот только меня немного смущает тот факт, что по возрасту Мягким Лапам куда ближе общаться с Камнем, вождём или же Волчьим Человеком. Впрочем, каждый из нас выбирает людей, близких по духу.

Я вижу радостную Ан-юлт, суетящуюся около костра. Женщина, бесспорно, гордится новым супругом. Пока Мягкие Лапы не обижал её.

— Удача не послала вам добычу? — спрашивает дядюшка, подойдя ко мне.

— Не прислала. Мы ранили жеребца, но он сбежал.

— Ловкий сказал, вы встретили Кровавых Охотников.

— Да, — показываю пять пальцев. — Они охотились лучше нас.

— От них не убежать, — говорит Волчий Человек. — Кровавые Охотники будут преследовать добычу, пока та не выбьется из сил. Они ловят всех, кого могут убить, но особенно любят детёнышей Большеухих Зверей.

— Они умудряются отобрать их у матери?

— Кровавые Охотники убивают детёнышей среди взрослых Большеухих. Они хитры и проворны. Твоя женщина должна хорошо знать их привычки.

— Я никогда не спрашивал её.

— Спроси. Наверняка она расскажет многое.

— Зачем? Я ведь не собираюсь добывать Кровавых Охотников.

— Они обычно не трогают людей. Кровавые Охотники ищут большую добычу. Но иногда им взбредает в голову напасть на человека, и тогда уже ничто не может их напугать. Если решили съесть, то съедят.

— Хорошо, что у нас на землях их немного.

— Да, — соглашается дядюшка. — Но львы ничуть не лучше.

— Ты прав. Кровавые звери хороши только в виде шкур.

— Надо сходить на охоту, — серьёзно говорит Волчий Человек. — Не могу есть мясо, добытое чужими руками.

— Сейчас?

— Нет. На следующей стоянке.

— Пойдём вместе, почти-отец.

— Пойдём. Давненько я не убивал лошадей.

— Может лучше убить бизона?

— Нет. Его мясо вкусное, но надо добыть коня, чтобы Мягкие Лапы не слишком гордился своим умением подобраться к зверю.

— А ты думаешь, он чересчур гордится?

— Пока нет, но скоро начнёт.

— Я не могу понять, зачем он к нам пришёл.

— Не знаю… — Волчий Человек качает головой. — Но Мягкие Лапы ничего не делает зря. Может, он хочет стать вождём, ведь в своём роду ему не приходилось рассчитывать на такую возможность.

— Но Слышащий ещё крепок!

— Да, но он теряет уважение. Кто знает, что будет дальше?

С этим не поспоришь. Возможно, версия дядюшки верна. Нового вождя выбирает мужской совет. Может, именно потому Мягкие Лапы хочет заручиться поддержкой молодых охотников.

— Если ты прав, — говорю негромко, — то нам нужно всегда охотиться вместе. Ведь именно ты должен стать вождём, когда со Слышащим что-то случится. Мягкие Лапы должен понимать это. Он может захотеть избавиться от тебя заранее.

— Пусть попробует! — усмехается дядя. — Но ты верно говоришь. Надо за ним присматривать.

* * *

Медленно тянулась долгая сухая осень, и так же неторопливо мы кочевали вдоль Большой реки. Днём солнце пригревало почти по-летнему, но ночи становились всё прохладнее, деревья постепенно обретали яркие краски, а на речную гладь опускались первые табунки перелётных птиц.

Недолгие стоянки и новые переходы следовали друг за другом. Мы уходили на восток. Севернее, за широкой полосой равнины, по рассказам соплеменников, течёт Пляшущая река, всё больше сворачивая к югу. Так что мы двигались по междуречью, а ещё восточнее эти две реки должны были влиться в третью, протекающую с севера на юг.

Соплеменники называли её — Старик-река, описывая как самую громадную из всех существующих. И чем больше я слышал о ней, тем больше уверялся — скорее всего, мы идём к Миссисипи.

Территория у Трёх Рек уже какое-то время используется нашим родом в качестве места зимней стоянки. Пойменные леса обеспечивают топливом, а стада бизонов, антилоп и лошадей — свежим мясом. Эти охотничьи угодья одни из лучших среди имеющихся у племени, вот только делить их приходится с прайдами львов.

Большие кошки — грозная сила, с которой приходится считаться, устраивая стоянку, или же попросту проходя по их владениям. Учитывать близость такой семейки в наших интересах, а потому впереди каравана теперь идёт авангард из троих охотников.

Сегодня я — один из них, и жёнам приходится тащить мою волокушу, а потом возвращаться за своими, раз за разом. Вместе со мной идут Видящий Тень и Твёрдая Рука.

Мы движемся примерно в полукилометре впереди каравана, и тщательно осматриваем гладь равнины. Но трава высока, выжжена солнцем, и разглядеть в ней львиные тела крайне проблематично.

Иногда характерным признаком близости львов служит недавно съеденная туша, или же кружащиеся над равниной тераторнисы. Сегодня за первую половину дня мы пока не увидели подобных примет и потому продвигались всё увереннее.

Но вот показались небольшие рощицы гледичии и отдельные амбровые деревья. С одного из них лениво взлетел тераторнис, обронив остатки добычи.

Здесь мы пошли осторожнее, минуя заросли. Твёрдая Рука, обычно нетерпеливый, вдруг задержался под деревом, что-то рассматривая. Почти-брат замахал рукой, подзывая нас, и я, удивлённый его реакцией, поспешил поглядеть на находку.

Охотник медленно повернул окровавленный костяк, который я в первый момент принял за расклёванный трупик какой-то небольшой обезьяны. Но разум сразу отверг подвернувшуюся версию — обезьянам в Северной Америке взяться неоткуда.

Кости, покрытые остатками плоти, бесспорно принадлежали младенцу нескольких месяцев от роду. Клюв тераторниса оставил на них глубокие отметины, особенно частые на лицевой части черепа. Судя по свежести останков, очень небольшая вероятность, что птица подобрала умершего ребёнка. Скорее всего, тераторнис ухитрился похитить малыша у зазевавшейся мамаши.

Вот только ближайшие к нам люди должны находиться далеко по ту сторону Пляшущей реки, и потому я понимаю внезапный интерес почти-брата к останкам. Тераторнису ни к чему лететь с добычей десятки километров, чтобы спокойно пообедать. Птица, урвав кусок, обычно улетает не слишком далеко, а значит где-то впереди нас ждёт возможная встреча с неизвестными людьми.

Наш караван уже близко, и потому мы не торопимся оповестить вождя. Совсем скоро Слышащий окажется рядом и сможет осмотреть находку самостоятельно.

Грынк хмуро глядит на останки несчастного ребёнка, очевидно прикидывая в уме возможные действия. Двигаться дальше наобум небезопасно. Можно прямиком на марше достичь чужого лагеря, ведь если среди чужаков присутствуют дети, то это совсем не охотничья стоянка. Наверняка какое-то чужое племя заявилось на наши угодья, и нужно разведать численность чужаков.

Но местность не подходит для разбивки даже временной стоянки. Поблизости нет воды. Придётся выходить к речному берегу, продираясь сквозь широкую полосу пойменного леса, и уже потом отправляться на разведку.

Наличие неизвестных людей беспокоит Слышащего. Едва достигнув берега реки, Грынк осматривает охотников, очевидно решая, кому следует доверить ответственную миссию.

— Это наши земли! — уверенно говорит вождь. — Никому нельзя добывать на них бизонов! Мы должны убить каждого, кого застигнем на своей земле. Но нужно узнать, какого они племени и сколько их.

Грынк останавливает взгляд на мне, и я понимаю, кому доверят столь почётное поручение.

— Пятнистый! Ты молод и быстр. Ты уже убивал чужих охотников. Возьми с собой Тапира и осторожно пройдите вниз по течению. Стоянка чужаков должна быть у воды.

— Лучше я пойду с ним! — раздаётся торопливый голос Мягких Лап. — Мне тоже доводилось приносить головы убитых в свой шатёр. Мы вдвоём хорошо справимся.

Я с удивлением смотрю на него. Мягкие Лапы ещё ни разу не оказывался со мной на охоте. Мы даже практически не разговаривали. Наверное, охотнику просто хочется показать свою смелость перед соплеменниками… Но вдруг, вглядевшись в его лицо, я понимаю, в чём дело. Мягкие Лапы задумал убить меня.

Осознание приходит мгновенно. Теперь понятно, отчего охотника занесло в наш род. Может он и собирается стать вождём, как считает дядюшка, но уж точно не по своей инициативе. Слышащие послали его, чтобы избавиться от меня. Можно не сомневаться.

Мягкие Лапы просто излучает дружелюбие, но это только маска. Будто кот, решивший поиграть с мышью перед тем, как съесть её. Признаться, идти с ним вдвоём не хочется. Стоит оплошать, и охотник до меня доберётся. А убей я его первым, вряд ли кто поверит моему рассказу.

На какой-то миг замираю в раздумьях, не зная, как ответить, но вмешивается Волчий Человек.

— Нет, — усмехается дядя, обращаясь к вождю. — Мне нужно идти с почти-сыном. Ты знаешь, я осторожен и хорошо умею распознавать следы. Разреши мне пойти с Пятнистым. Мы найдём чужой лагерь и вернёмся незамеченными.

Это разрешение чисто символическая вещь, но вождю льстит подобное обращение со стороны Волчьего Человека, и Грынк произносит:

— Иди.

Дядюшка довольно ухмыляется, но глаза не смеются. Они зорко и холодно оценивают Мягкие Лапы, и охотник настороженно глядит в ответ.

Зверь, в честь которого назван наш новый сородич, мне совершенно незнаком. За время кочевий он нам не попадался, и я знаю описание животного только из рассказов Искры и Камня.

Это какой-то не слишком крупный кот, вроде ягуара или пумы, охотящийся на антилоп вилорогов. Антилопы быстры и осторожны, а потому зверь, добывающий их, наверняка необычайно умел. Подкрасться к табуну антилоп на равнине непросто, а ведь говорят, что этот кот охотится днём. Сейчас, глядя на Мягкие Лапы, я думаю, что охотник не зря получил своё имя, и мне нужно быть очень осторожным.

Беру с собой лук, колчан со стрелами, палицу и копьё. Нести всё это неудобно, но местность здесь опасна. Кроме неизвестных людей можно повстречать льва, гомотерия или же короткомордого медведя. Пока дядюшка выбирает дротики, ко мне подходит Искра и произносит:

— Два лука лучше, чем один!

— Да, — соглашаюсь. — Но ты останешься.

— Возьми меня с собой!

— Не переживай. Я вернусь. А ты нужна здесь, — легко обнимаю жену и тихо говорю ей на ухо. — Смотри внимательно за собой и Жёлтым Деревом. Мягкие Лапы опасен.

— Хорошо, — отвечает Искра, не в силах скрыть удивление. — Я буду ждать тебя.

Дядюшка уже собрался и мы выступаем. Остальные охотники пытаются убедить вождя, что они тоже храбры и хотят изгнать чужаков с наших земель, но Грынк обрывает балаган, заявив, что двоих достаточно. Даже Камню не удаётся переспорить Слышащего.

Мы движемся всё ниже по течению реки, минуя заросли рогоза, обходя колючие кустарники, и внимательно глядя под ноги. Здесь, у воды, просто изобилие змей, и только надеюсь не наступить на щитомордника или ещё кого-нибудь столь же «приятного». Из окружающих кустов взлетают мириады мелких чёрных мошек, больно кусая открытые участки тела.

Идём и идём вдоль реки, но никаких следов пребывания человека не встречается. Только звериные тропы прорезают растительность. Волчий Человек наконец останавливается, и оценивающе глядя на солнце, говорит:

— Пора возвращаться, если хотим добраться к стоянке до темноты.

— Но мы не отыскали чужаков.

— Мы можем их и не найти, — отвечает дядюшка. — Злые Птицы летают далеко. Она могла перенести ребёнка через Большую реку. Сам видишь, здесь никто не подходил к воде.

— А разве на той стороне реки не наши земли?

— Уже нет. Наши земли тянутся вдоль гор, а когда те заканчиваются, то равнина никому не принадлежит. Кровавые Охотники кочуют по ту сторону гор, и не подходят близко к Большой реке, а мы не переходим на другой берег. Здесь повсюду глубина и нет бродов. Да и незачем переправляться. Между реками очень много добычи. Зачем уходить отсюда?

— А до Пляшущей реки сколько переходов?

— Три, если идти без женщин.

— А за ней чьи земли?

— Людей-Быков.

— Так может, это они перешли реку?

— Нет. Люди-Быки знают, что это наши земли. Они не станут переходить на нашу сторону. Зачем? За Пляшущей рекой бродят большие стада бизонов. Людям-Быкам ни к чему приходить сюда.

— Тогда откуда пришли люди?

— Мы не видели людей, — удивляется дядюшка. — Мы видели только мёртвого ребёнка. Может, какой-то род Кровавых Охотников подкочевал близко к Большой реке, и Злая Птица утащила у них младенца. Я думаю, так и было. Ни Кровавые Охотники, ни Люди-Быки не захотят охотиться на наших землях.

— А племена за Старик-рекой?

— Мы не знаем, кто живёт там. Но Старик-реку не переплыть. Даже зимой она не замерзает, чтобы можно было перейти по льду. Нет, Слышащий зря переживает. Птица принесла ребёнка, а мы, как глупцы, ищем чужие стоянки.

— Тогда пойдём обратно.

— Пойдём, — соглашается Волчий Человек. — А то Слышащий решит, будто с нами что-то случилось, и пошлёт ещё кого-нибудь.

— Мягкие Лапы, — усмехаюсь.

— Что он не поделил с тобой? — спрашивает дядя. — Ведь тебе не стать вождём. Ты молод.

— Я думаю, Пляшущий Волк поручил ему убить меня.

— Пляшущий Волк⁈ Но почему?

— Я не захотел стать учеником.

— Но зачем убивать того, кто отказался?

— Не знаю, — изображаю недоумение. — Может, я нагрубил Слышащим, а они не захотели это забыть.

— А ты нагрубил?

— Да. Я назвал лжецом Пляшущего Волка.

— Зря, — дядюшка морщится. — Нужно было сдержаться.

— Не получилось.

— Пляшущий Волк сам бы не решился так поступить… Значит, остальные Слышащие согласны с ним.

— Да, кроме нашего.

— Разве он Слышащий? — вздыхает дядя. — Быстрее Ветра решил, что может им стать. Он слушал Хозяина Большеухих и поверил ему. А теперь? Он потерял имя! И не обрёл новое! Это позор! Даже Львиные Когти не сумел отговорить его.

— А не знаешь, никто из охотников не просился в род Львиных Когтей?

— Не знаю, — заинтересовался Волчий Человек. — А ты думаешь, что должен был?

— Если Мягкие Лапы у нас, то кто-то другой может быть у Львиных Когтей. Слышащие хотели, чтобы я стал учеником и потом пошёл в его род.

— Тогда бы он тебя убил. Львиные Когти не верит Слышащим.

— Я знаю.

— Мягкие Лапы понял, что мы догадались, — задумчиво произносит дядя. — Теперь он будет очень осторожен. Но надо от него избавиться. Жить с ним на одной стоянке — это всё равно, что терпеть змею в своём шатре.

— Слышащий не одобрит, если мы его убьём.

— Да. Он слеп. Слышащий рад, что опытный охотник вошёл в наш род. Трудно будет разубедить его. Лучше самим избавиться от Мягких Лап.

— Это тоже трудно. Мягкие Лапы не дурак. Он не пойдёт с нами на охоту.

— Ни к чему спешить, — ухмыляется Волчий Человек. — Мягкие Лапы хочет убить тебя. Мы этим воспользуемся. Но пусть он немного расслабится. Сейчас будет трудно его обмануть. Мы подождём.

— Ты верно говоришь, почти-отец.

Обратный путь проходим немного быстрее, но всё равно попадаем на стоянку уже в глубоких сумерках. Вместо привычных больших костров горят маленькие огоньки. Завидев наше приближение, охотники хватаются за копья, но распознав, убирают оружие.

Грынк слушает рассказ Волчьего Человека, который озвучивает предположение, что тераторнис принёс ребёнка с той стороны реки, но мне кажется, не слишком в это верит. Признаться, я и сам очень сомневаюсь в таком раскладе. Вдоль реки растёт лес, и к чему птице улетать на равнину в поисках одинокого дерева, не понимаю. Более логичным выглядит вариант, что тераторнис подобрал ребёнка на равнине и донёс до ближайшего дерева. Но никто не станет разбивать лагерь далеко от воды. Хотя возможно, никакого лагеря и нет. Может какая-то изгнанная, вроде Искры, переплыла Пляшущую реку, сохранив ребёнка, и потеряла его уже тут.

Задумавшись об изгнанных, останавливаю взгляд на жене, которая сосредоточенно обжигает мамонтовое мясо в пламени. При вялении без соли, оно быстро покрывается плесенью, и потому приходится обжигать ломтики огнём, прежде чем съесть.