Я гляжу на Искру и замечаю, что лицо у жены покраснело и отекло, а белки глаз приобрели кровавый цвет. Уже догадавшись о случившемся, осторожно поднимаю её подбородок, и вижу следы пальцев на распухшей шее.

— Где он?

Высокий, изображая жертву, лежит на бизоньей шкуре у своего шатра. Его уже обступили вернувшиеся охотники.

Пытаюсь протолкуться, но Грынк хватает меня за правую руку. Едва сдерживаюсь, чтобы не залепить вождю левой, и нехотя останавливаюсь.

— Пусть скажет! — кивает Слышащий на лежащего.

Через правую сторону лица Высокого идёт широкая борозда от пореза. Мне кажется, нож метил в глаз, но охотник успел уклониться от удара. Щека рассечена до зубов и покрыта подсохшей кровью. Ещё одна неглубокая рана с той стороны в шею, и самый опасный удар виден на обнажённом животе. Нож угодил в брюхо и судя по всему, здорово зацепил потроха.

— Говори! — громко произносит вождь.

— Я брал безносую, — хрипло отвечает Высокий, — но появился мальчишка и увидел нас. Тогда она стала бить меня ножом и кричать, чтобы он подумал, будто я брал её силой. Вот как было.

— Ты брал мою женщину? — спрашиваю.

— Брал.

— Тогда ты умрёшь.

— Она виновата! — выкрикивает Два Крыла. — Посмотри, что твоя женщина сделала с ним!

— Ты дура. Ты сейчас посмотришь, что я сделаю с ним.

— Если он брал её по согласию, то не заслужил смерти, — вмешивается Мягкие Лапы.

— Лучше молчи, — отвечаю.

— А то что? Убьёшь и меня?

— Если понадобится, то убью.

— Попробуй! — охотник ухмыляется. — Я попрошу разрешить поединок!

— Приведите Искру! — громко произносит вождь.

Жена уже рядом. Её незачем приводить. Грынк недовольно спрашивает:

— Скажи, как было на самом деле?

— Мы пошли искать птиц с Солнечным Лучом, — едва слышным шёпотом произносит Искра. — Их сейчас мало, и мы разошлись в разные стороны. Я услышала шаги, но узнала Высокого и не испугалась. Он шёл, будто собирался пройти мимо, а потом бросился и сбил меня с ног. Стал душить, а я никак не могла достать нож. Я пыталась кричать, но не получалось. А потом он бросил меня, и я смогла вытащить нож. Я ударила его в живот, и вывернулась в сторону. А потом мы с Солнечным Лучом бежали до стоянки.

Солнечный Луч держится в отдалении, и я жестом подзываю мальчишку. На его поясе нет подаренного мной ножа, и становится понятно, почему Высокий внезапно разжал руки.

— Что случилось? — спрашиваю его громко. — Рассказывай.

— Я услышал крик и побежал. Я думал на Искру напал Кровавый Охотник. Но когда прибежал, он душил её! — мальчишка со злостью показывает на Высокого. — Я не знал, что делать. Я схватил нож и ударил его в лицо.

— Искра была одета, когда ты прибежал?

— Да, — Солнечный Луч удивляется вопросу.

— А он?

— Одетый! — без раздумий отвечает мальчишка.

— Он лжёт! — проговаривает Высокий. — Ему нельзя верить. Безносая подговорила его.

— Нет, — ухмыляюсь. — Это твои слова ничего не значат. Ложь тебя не спасёт. Зачем ты хотел убить её?

— Я не хотел её убивать.

— Если бы не он, — показываю на Солнечного Луча. — Ты бы её задушил. Никто не может сказать, что я не должен убить тебя за это.

— Верно! — говорит Камень. — С него нужно снять кожу.

— Ты сумасшедший? — не выдерживает Волчий Человек, обращаясь к Высокому. — Убить чужую женщину!

— Она лжёт. Безносым нельзя верить.

— Нельзя верить тому, кто уже убил женщину! — раздаётся каркающий голос Синего Цветка.

Высокий вдруг испуганно дёргается, ловя взглядом старуху, и я понимаю, что Синий Цветок говорит правду.

— Что ты хочешь сказать? — спрашивает у неё вождь.

— Он убил Добрую. Я видела.

— Ложь! — вспыхивает Два Крыла. — Ты заодно с ней! — женщина кивает на Искру.

— Клянусь Солнцем! — торжественно произносит старуха, и стойбище смолкает на миг, а потом целый хор голосов начинает обсуждать сказанное. В клятву Солнцем тут истинно верят.

Два Крыла растерянно опускает руки. При взгляде на мужа, она понимает, что старуха не лжёт. Женщина сжимает кулаки, будто собирается отлупить супруга.

— Зачем? — спрашивает она. — Зачем ты сделал это?

Высокий молчит. Он понял, что вилять бессмысленно. Охотники тоже умолкают, и заговаривает вождь:

— Это правда? Ты убил Добрую?

— Я.

— Почему? — удивляется Грынк.

— Она оказалась дурной женщиной. Ей нельзя было жить среди нас.

— А ты, значит, решаешь кому можно?

— Её надо было прогнать, а не отдавать мальчишке.

— А моя женщина? — спрашиваю. — Её зачем убивать?

— Она хуже всех. Безносая — колдунья. Она позвала зверей, и те сожрали мою дочь. Они сожрали многих из нас. Ей нужно умереть. Дурно держать её в роду.

— Верно, — говорит Мягкие Лапы. — Никто не принимает безносых. Они приносят несчастье.

Отдельные женские голоса звучат одобрительно, но большинство людей молча наблюдают за происходящим. Грынк, казалось, забывает обо всём, поворачиваясь к Мягким Лапам.

— Женщина Пятнистого не умеет колдовать! — прищурясь, заявляет вождь. — Мне ли не знать этого?

— Ты можешь ошибаться.

— Ты часто недоволен, — медленно произносит Грынк. — Тебе лучше вернуться в род Режущего Нити.

— Но я не хочу. Я не нарушил обычаи. Это ты нарушаешь их, разрешив охотнику взять безносую. Ты — плохой вождь.

Камень хмыкает, поправляя палицу на поясе.

— Тебе нужно уйти к хорошему вождю! — проговаривает Грынк, только необыкновенным усилием воли сохраняя спокойствие.

— Ты не можешь изгнать меня! — ухмыляется охотник. — Пусть мужской совет решит, кто из нас прав.

— Лучше спросить духов! — Волчий Человек скалится в улыбке. — Так будет вернее. Ты лжец, Мягкие Лапы! Ты позоришь наш род. Я требую поединка!

Охотник испытующе глядит на Волчьего Человека. Они вроде бы разные, но чем-то неуловимо похожи.

— Нет, — отрезает Грынк. — Я буду сражаться с ним.

— Это нечестно, — вмешиваюсь.

— Почему? — почти одновременно спрашивают окружающие охотники.

— Мягким Лапам придётся сражаться с вождём, а если он победит, то с Волчьим Человеком. Если справится с ним, то будет сражаться со мной. Это нехорошо. У него мало шансов. Лучше отправить его назад к Пляшущему Волку. Пусть расскажет, что не выполнил его поручение.

— Какое? — удивляется Грынк.

— Убить тебя.

Чёрт его знает, что именно Пляшущий Волк поручал охотнику. Может быть только убрать меня или Искру. Но Мягкие Лапы зря нарывался на конфликт с вождём. Теперь ему не оправдаться.

— Ложь! — фыркает охотник. — Я буду драться с тобой первым!

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Грынк у меня.

— Знаю. Он ведь пришёл к нам только для этого. Он не ссорился со своим вождём и не бросал семью. Он просто должен был выполнить поручение.

— Глупые слова, — усмехается Мягкие Лапы, но самообладание охотника пошатывается.

— Зачем Пляшущему Волку хотеть меня убить? — недоверчиво спрашивает Грынк.

— Чтобы у нашего рода был послушный вождь.

— Ты можешь ошибаться!

— Ты сам знаешь, что это правда! Ну зачем Мягким Лапам эта старая лошадь! — киваю на Женщину-Облако. — По-твоему он сошёл с ума? Нет, он хорошо соображает. Слишком хорошо.

Лицо Грынка суровеет, а Мягкие Лапы постепенно теряет неизменную ухмылку. Он понимает, что поддержки ему не видать. Идущий в Одиночку, вроде бы сочувствует охотнику, или же просто считает вождя слабым. Твёрдая Рука, к моему удивлению, тоже не произносит и слова, а потому Мягкие Лапы неохотно говорит:

— Я должен был убить тебя, а не его.

— Пятнистого? — удивляется вождь. — Зачем?

— Злые духи помогают ему! — отвечает охотник. — Пляшущий Волк сказал — он пришёл из темноты и привёл их с собой! Они навредят всему племени. Ты же видишь — это правда. Пятнистый притягивает несчастье.

— Ты определись, — усмехаюсь. — Они помогают мне или вредят?

Но Грынку вовсе не смешно. Он смотрит на меня хмуро и подозрительно. Наверное, кто-то из шаманов уже говорил вождю нечто подобное. Я поднимаю голову, оценивая солнце, и повернувшись, встречаюсь с испуганными глазами Вэл-юу.

— Жёлтое Дерево! — обращаюсь к жене. — Принеси мои талисманы.

Грынк открывает рот, наверное, собираясь запретить, но я успеваю сказать быстрее:

— Ты знаешь, я и вправду пришёл из темноты. Ты сам встречал меня. Мне надоело притворяться. Сейчас я стану просить Великого Отца, и все поймут, что Мягкие Лапы лжёт.

Вокруг меня образовывается круг. Соплеменники глядят внимательно и настороженно. Разве что дядюшка явно заинтересован. Жёлтое Дерево не спешит. Она идёт медленно, сохраняя торжественность, и соплеменники перешёптываются. В левой руке у жены зажато хрустальное копьё, а в правой — мой несостоявшийся подарок Грынку — бубен из оленьей кожи.

К моему удивлению, на копьё почти не обращают внимание, а вот с бубна просто не сводят глаз. Рукоять сзади выполнена в виде солнца, а спереди Жёлтое Дерево ещё не успела украсить его вышивкой. Увидев бубен, Грынк открывает рот.

— Растопку! — надменно требую у Вэл-юу. — И побыстрее!

Жена спешит за мешком, в котором заранее припасён подходящий набор сушёной травы, стружек и тончайших веточек. Все расступаются перед ней, а я выбираю подходящее место.

— Искра! — пытаюсь изобразить повелевающий тон. — Ты станешь просить Великого Отца вместе со мной! Пусть больше никто не осмелится назвать тебя колдуньей!

Она едва может говорить, но что-то покорно шепчет. Искра улавливает серьёзность момента, от которого зависит наше будущее.

В моих руках бубен. Я поднимаю его вверх, показывая солнцу, и громко выкрикиваю:

— Великий Отец! Услышь нас! Приди и согрей теплом своего огня! Мы просим тебя!

Обёрнутая шкурой колотушка начинает выбивать ритм, и я всецело погружаюсь в ритуал. Звук бубна заставляет соплеменников невольно покачиваться в такт ударам, и я вскидываю руки перед собой, заставляя женщин вздрогнуть:

— Просите его! Просите Великого Отца вместе со мной! Он подарит нам свою доброту! Просите!

Бубен не умолкает, а я изображаю шаманскую пляску, или, вернее сказать, что-то смутно похожее на неё. Но соплеменники восхищённо таращатся на диск бубна, и скачут в диком ритме пляски.

Их лица серьёзные. Даже у охотников. Несмолкаемый ритм будто завораживает их. Если смотреть со стороны, это должно выглядеть до крайности смешным. Но мне сейчас не до смеха. Эти восторженные люди мигом поменяют своё отношение, стоит мне оплошать. Они убьют и меня, и жён, если поверят в злое колдовство. Потому, опасаясь растягивать пляску надолго, я набираю ритм, и останавливаюсь:

— Великий Отец! Дай нам своего огня!

Искра падает на колени, протягивая мне копьё, но я торжественным жестом указываю ей на растопку, и разгоняю людей, загораживающих солнце.

— Просите! — обращаюсь к соплеменникам. — Просите Великого Отца!

— Огня! — выкрикиваю, глядя в небо, и слышу гул голосов, повторяющих за мной.

Только бы Искра не оплошала…

— Великий Отец! — кричу во весь голос. — Ты знаешь мысли каждого из нас! От тебя ничего не скрыть! Докажи всем, что моя женщина угодна тебе! Покажи им своё покровительство! Пусть она принесёт огня своей рукой! Подари нам небесный огонь!

Я вскидываю руки вверх, уставившись на солнце, и понимаю, что каждый повторяет мой жест. Стою, моля, чтобы Искра справилась, когда слышу изумлённый гул. Запах дыма долетает до ноздрей, но я не опускаю рук, пока шум изумлённых голосов не начинает сопровождаться треском огня. Великий Отец снизошёл к нам.

С торжественным видом я отыскиваю вождя глазами. Сейчас всё будет зависеть от его реакции. Ни одному шаману не понравится, когда затмевают его искусство общения с высшими силами. Но наш Слышащий, к счастью, не совсем обычный шаман. Он истово верит в духов. А потому, мой ритуал привёл Слышащего в восторг. Огонь, спустившийся с небес — это великое доказательство благосклонности Солнца. Вождь, скорее всего, даже не помышлял о такой возможности.

Но надо ковать железо, пока оно горячее. Потому придаю себе строгости и громко спрашиваю:

— Кто-то ещё считает мою женщину колдуньей? Великий Отец покровительствует ей! А вы просто глупцы, не видящие дальше отрезанного носа! Своими мыслями о колдовстве вы сами притягиваете злых духов! Позор моему племени! Мне стыдно за вас перед Великим Отцом!

Главное, не перегнуть. Я сурово оглядываю соплеменников. Но они серьёзные, как никогда. Женщины смущённо отводят взгляды, а охотники смотрят внимательно, будто ожидая, что я ещё скажу им.

Но я собираюсь сменить пластинку. Взмахом руки указываю на Колючку:

— Сохрани огонь, женщина!

Колючка очень быстро кивает, с осторожностью принимаясь подкладывать хворост. Почти все окружают её, с восторженным интересом разглядывая небесное пламя.

Делаю несколько шагов, приближаясь к Высокому. Охотник лежит на земле, вполоборота ко мне. Он, может, и не видел огня, но всё понял по реакции окружающих. Теперь его ложь бесполезна.

— Ты лгал нам! Лгал всему нашему роду! Ты обманывал нас перед Великим Отцом! Ты убил вдову и едва не задушил мою женщину! Ты был хорошим охотником, но теперь заслужил смерть.

Два Крыла с ужасом глядит на мужа. Её маленький сын бегает с Хвостом, не вникая в происходящее.

Я протягиваю руку к Камню, и охотник молча подаёт мне тяжёлую палицу с каменным навершием. Высокий только закрывает глаза, жмурясь в ожидании смерти. Какой дурак! Зачем он это устроил…

Кровь брызгает вокруг, заставляя соплеменников немного расступиться. Я поворачиваюсь к вождю и негромко проговариваю:

— Он носил в себе зло. Мы не будем хоронить тело, согласно обычаю. Мы сожжём его, чтобы очистить ушедший дух.

Грынк согласно кивает. Вообще, все, кроме Камня и Волчьего Человека, глядят на меня так, словно я провёл тут всю жизнь в роли шамана. Жёлтое Дерево ещё не отошла от испуга, и я произношу:

— Мы сами займёмся телом. Скажи женщинам, пусть готовят мясо.

Вэл-юу торопится к остальным. Искра шагает следом за ней. А мне предстоит устроить погребальный костёр у речного берега. Надо было, наверное, просто бросить тело в реку, но я слишком увлёкся ролью. Ничего. Сожжём, как-нибудь.

Мягкие Лапы до крайности удивлён. Охотник, судя по всему, очень суеверный. Не зря же Пляшущий Волк избрал именно его. Мы собираем дрова в огромную кучу и разжигаем костёр головешкой. Сверху укладываем тело Высокого и ждём в отдалении. Чтобы хорошо сжечь, нужно будет добавлять дрова.

Пока остальные глазеют на огонь, я жестом показываю вождю, что нам нужно отойти в сторону. Грынк соглашается, и я говорю:

— Ты знаешь, что я не хотел этого. Слышащий должен быть только один. Но сегодня у меня не оставалось выбора.

— Хозяин Большеухих хотел, чтобы я изгнал твою женщину. Он сказал, что она умеет колдовать.

— Почему же не согласился?

— Умеющим колдовать не отрезают носы. Если так случилось, значит она плохая колдунья, или никогда не была ей. Я выглядел бы глупо, если бы отменил своё прежнее решение. Но жалел, что разрешил тебе взять её.

— Ты поступил мудро.

— Слышащие не думают так.

— Знаешь, почему они хотят убить меня?

Грынк мотает головой.

— Только Хозяин Большеухих может быть Слышащим. Остальные лгут. Я сказал об этом.

Вождь едва не открывает рот.

— Да, — ухмыляюсь. — Слышащим нужно быть, а не казаться. Они поняли, что я опасен для их лжи. Вот в чём дело. Моя женщина здесь ни при чём. Просто удобный повод, чтобы навредить мне. Она не умеет колдовать и никогда не умела.

— Но зачем же ты взял её?

— Я её пожалел. Она хорошая.

— Да, — соглашается Грынк. — Твоя женщина не хуже остальных. Она не ведёт себя дурно.

— Я, наверное, не должен говорить, но скажу. Знаешь, когда лев ведёт свою семью, то его боятся. Он смел и решителен. Но вдруг его убеждают, что он может стать волком. Это легко, говорят, только напялить шкуру и бегать среди волчьей стаи. Он соглашается. Но ничего хорошего из этого не получится. Для львов он станет чужим, а волки будут над ним смеяться. Не прямо, а когда его нет. Это нехорошо. Лучше бы льву снять с себя волчью шкуру. Тогда его снова начнут бояться.

Грынк долго размышляет, а потом говорит:

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я хотел быть простым охотником. Но, наверное, тоже надел на себя чужую шкуру. В роду не может быть два Слышащих. Я думал отправиться в род с Пляшущей реки. Но Львиные Когти не поверит мне. Он решит, что Слышащие снова прислали того, кто будет вредить. Я бы просил тебя поговорить с ним. Сам понимаешь, у меня женщины. Я не могу бросить их и уйти далеко отсюда. Мне нельзя так поступать.

— Ты хочешь уйти на Пляшущую реку?

— Не хочу. Но у меня немного выбора.

— Ты слышишь духов?

— Очень редко. Духи нечасто говорят с людьми. И не всегда ты готов к тому, что они заговорят снова. Это трудно, если не лгать.

— Верно, — отвечает вождь. — Я хотел слышать их, но у меня не получалось. Хозяин Большеухих говорил, что я научусь, но я так и не научился.

— Поверь, Пляшущий Волк, Белое Облако и Помнящий Всё, тоже не научились. Хозяин Большеухих знает об этом, но делает вид, что верит им.

— Белое Облако не умеет слышать духов⁈

— Не умеет.

На лице вождя проступает невыразимый гнев, и я негромко говорю:

— Она не слишком виновата. Звёздное Одеяло хотела спасти свою шкуру. Ты бы не взял её без совета Белого Облака. Не убивай за это женщину. Я прошу тебя.

— Он знал! — едва выдыхает Грынк. — Он просто знал, что она понесла от мужчины!

— Да, — соглашаюсь. — Именно так и было.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Ты привёл её уже после обряда. Я не хотел, чтобы ты убил её. Звёздное Одеяло не самая лучшая женщина, но и не самая плохая.

— Ты брал её?

— Нет, не брал. Я говорил с ней на пиру у Острее Ножа.

— Я должен её изгнать.

— Не надо. Она красивая. Ты нравишься ей. Она ещё может родить тебе крепкого сына. Ты уже взял её. Если захочешь изгнать, то все в роду будут смеяться. Сейчас об этом знают только шаманы и кто-то из её рода. А если изгонишь, то узнает каждый охотник нашего племени. Не покрывай себя позором.

— Но она виновата!

— Она послушалась своего Слышащего! Ты думаешь, Звёздное Одеяло сама бы решилась обратиться к тебе? Она бы испугалась твоего гнева. Это Белое Облако убедил её.

— Она — дурная женщина!

— Ты ведь тоже поверил Белому Облаку. Чего же теперь винить глупую женщину? Она верила словам, что так нужно. Не стоит наказывать её за вину шамана.

— Предлагаешь не наказывать её⁈

— Вождь ведёт род, пока его уважают и боятся. Он не может позволить себе выглядеть смешным. Тогда он уже не вождь. Наказав Звёздное Одеяло, ты станешь смешным для всего племени. Хочешь наказать Звёздное Одеяло? Больше не бери её. Вспомни, что Лёгкая старшая из женщин.

— Она не смогла подарить мне сына.

— От женщины ничего не зависит. Только от тебя.

Грынк хмуро уставился в сторону, раздумывая над моими словами.

— Но ведь все знают, что поменяв женщину, можно дождаться сына!

— Только такого, как от Звёздного Одеяла. Давай, я попробую объяснить тебе.

Рисую ножом символы на земле и с трудом растолковываю Грынку механизм оплодотворения. Вождь слушает, но всё его внимание приковано к иксам и игреку. Эти буквы вконец убеждают Грынка в моей мудрости. Он касается пальцем иксов и завороженно спрашивает:

— Это знаки женщины?

— Верно. А эти — твои! Теперь ты понимаешь? Женщине негде взять мужской знак! А ты можешь дать любой из двоих, но почему-то даёшь только один.

— И ты не знаешь, почему?

— Никто не знает. Много великих шаманов билось над этой тайной, но так и не узнало правды. Я думаю, что нужно молиться Великому Отцу, а больше ничего нельзя сделать. Может, он захочет помочь.

— Я много раз просил его.

— Попросишь ещё, может что-то изменится.

— Ты думаешь?

— Не знаю. Но вся надежда только на него. Не верь ни одному шаману, если скажет, что сумеет помочь.

— Они лгали мне! Ты думаешь, Мягкие Лапы хотел убить меня?

— Думаю, да. Он мечтал стать вождём. Может, Пляшущий Волк и поручал убить только меня, а тебя он решил убить самостоятельно. Не знаю.

— Тогда он заслуживает смерти!

— Я думаю, лучше его отпустить. Пусть возвращается. Он никого не убил.

— Он может остаться и бродить вокруг.

— Нет, он не решится на это. Я дам ему подарок для Хозяина Большеухих. Пусть знает, что я не боюсь его.

— Зачем ты пришёл из темноты?

— Не знаю. Наверное, я был здесь нужен.