— Перестань лгать. Я ведь говорю с тобой, а не с другими. Ты думаешь, я хочу причинить тебе зло? Нет, не хочу. Но терпеть не могу, когда мне лгут.

— Ты ведь не скажешь ему? Я прошу — не говори!

— Хотел бы сказать — сказал бы сразу.

— Потому ты и не взял меня?

— Нет, не потому. Мне нравится моя женщина.

— Но она уродлива! Меня бы тебе не пришлось стесняться!

— Ты зря так думаешь. Охотники твоего рода смеялись бы надо мной.

Звёздное Одеяло кривится, но молчит.

— Что от тебя хотел Белое Облако? Что он говорил обо мне?

— Ничего, — отвечает женщина. — Я думаю, он пожалел меня.

— Нет. Просто он понадеялся, что ты родишь сына нашему Слышащему. Наверное, Белое Облако проводил какой-то обряд, помогая ему, и выдаст твоего ребёнка за свою помощь.

— Ты думаешь, мой мужчина настолько глуп?

— Может быть. А может, он отчаялся иметь дочерей, и закроет глаза на чужого ребёнка. Лишь бы это был сын. Но я думаю, что Слышащий просто слишком доверяет Белому Облаку. Он не ждал от него такой «помощи».

— Не говори ему!

— Не скажу. Я не собираюсь навредить тебе.

Наш тихий разговор уже привлёк внимание окружающих. К счастью, Грынк ещё носится со звериной головой, но любопытных глаз хватает. Я делаю вид, будто рассказываю об охоте, и намекаю Звёздному Одеялу, что пора расходиться.

— Многие хотят, чтобы твою женщину изгнали, — почти неслышно шепчет Звёздное Одеяло. — Будь осторожен.

Я молча киваю. К нам спешно шагает Жёлтое Дерево, и я снова начинаю разглагольствовать о том, как правильно стрелять в Кровавого Охотника.

— Ты устал! — произносит Вэл-юу, сияя улыбкой, но глаза ненавидяще буравят мою собеседницу. — Пойдём, тебе надо отдохнуть! — жена цепляется за руку мёртвой хваткой.

— Расспроси Ловкого, Звёздное Одеяло! Он расскажет тебе.

Что он там расскажет, никого не волнует. Но чем мне нравится Звёздное Одеяло, так это умением играть. Она с понимающим видом кивает, прощаясь, хоть Жёлтое Дерево не обмануть. Жена недовольно хмыкает, отойдя на пару метров:

— Звёздное Одеяло — дурная женщина!

— Она не самая плохая.

— Тебе она нравится⁈

Вэл-юу глядит на меня снизу вверх, сверкая глазами. Жена едва сдерживает гнев.

— Ты забываешься, Жёлтое Дерево.

— Не сердись… — жена сменяет тактику, делая обиженное лицо. — Я так ждала тебя! А ты говоришь с другой! Разве это хорошо?

— С ней надо было поговорить.

— Зачем?

— Надо!

— Не хочешь — не рассказывай! — Жёлтое Дерево фыркает.

— Я хочу есть и спать.

— У нас только вяленое мясо.

— Давай хоть такое. Я завтра схожу на охоту и добуду свежего.

Жёлтое Дерево суетится, обжигая мясные полоски на огне. Потом кипятит воду в горшочке и заливает сушёную голубику с листьями местного «бергамота». Вот такой у меня здесь чай.

Обычно Вэл-юу не любит его пить, но назло Звёздному Одеялу, садится рядом со мной, взяв в руки глиняную чашку с напитком. Жёлтое Дерево сменяет гнев на милость, и ежесекундно прижимается ко мне.

— Перестань! — усмехаюсь. — Не надо показывать ей, как ты любишь меня.

— Я люблю тебя! — злится Вэл-юу.

— Вот и люби, а не старайся показать это Звёздному Одеялу. Будь уверена, Жёлтое Дерево — мне не нужны другие женщины.

— Правда? — с надеждой спрашивает жена.

— Правда. Сколько можно говорить об этом?

— Не сердись! — отвечает Вэл-юу. — Она очень красивая. Я боюсь, что она сумеет отнять тебя!

— Зря боишься.

Жена немного успокаивается и протягивает кусочки мяса. Искра приходит от Лисицы, но судя по всему, с дружбой не очень клеится. Лицо Искры хмурое и недовольное.

— На! — даю ей свою чашку. — Пей, и пошли спать.

— Может, пойдём на охоту? У нас нет хорошего мяса.

— Мои ноги уже никуда не пойдут. Я думаю, твои тоже не хотят.

— Не хотят! — усмехается жена. — Но их можно заставить.

— Не хочу заставлять! — улыбаюсь. — Завтра убьём бизона или коня. Будем пировать и ничего не делать. Мы убили Кровавого Охотника! Я горжусь тобой!

— А я собой — нет.

— Так было нужно. Ты поступила верно. Кровавые Охотники могли съесть кого-то из нас. Лучше забрать их жизни, чем отдать им свои.

— Знаю. Просто память не даёт покоя.

Я старался не расспрашивать жену о прошлом, осознавая, что не стоит тревожить её воспоминания, но сегодня Искру тянет поговорить. Она садится рядом и делает большой глоток из чашки:

— Ты услышал меня без слов, — жена печально усмехается. — Я рада, что ты не взял шкуру Кровавого Охотника. Твоё племя приняло меня, но мне трудно измениться.

— Я знаю.

— Когда-то я растила Кровавого Охотника. Заботилась о нём и учила охотиться. Это было хорошее время.

— Ты боялась, что именно он может оказаться одним из них?

— Нет! — возражает Искра. — Если ты растишь Кровавого Охотника, то он не трогает людей. Он считает их своими братьями. Если ты сам не обидишь его, то и Кровавый Охотник тебя не тронет. К тому же, у убитых зверей целые уши.

— А при чём тут уши?

— Когда Кровавого Охотника берут в племя, то ему отрезают часть правого уха, чтобы при встрече можно было отличить.

— Я всегда хотел узнать об этом. Как ты растила зверя.

— Почему же не спрашивал?

— Чтобы не делать тебе больно.

Искра расцветает в благодарной улыбке. Она немного мнётся и произносит:

— Я думала, ты скажешь, что мне нужно навсегда позабыть прежнюю жизнь и обычаи. В твоём племени так не поступают.

— Расскажи.

— Что ты хочешь знать?

— Зачем у вас выращивают зверя?

— Чтобы отпустить.

— А можешь объяснить, что это даёт?

— Моё племя верит, что наши предки были Кровавыми Охотниками. А потом кто-то стал человеком, а кто-то продолжал оставаться зверем. Мы берём детёныша Кровавых Охотников, чтобы он привыкал к человеку, и потом учил своих детей не причинять людям зла.

— И ты думаешь, помогает?

— Не знаю. Я думаю, мало кто выживает из тех, кого отпустили.

— Почему?

— Каждые три зимы наш главный шаман добывает подходящего детёныша…

— Скажи, — прерываю её, — а как понять — подходящего. Маленького?

— Маленького, — кивает Искра. — Такого, чтобы его глаза были голубые-голубые… Тогда он ещё плохо видит и плохо соображает. Охотники ищут логово и, если получается, то воруют одного из малышей.

— А мать не охраняет их?

— Охраняет. Обычно нельзя украсть, только отнять. Мать уходит на охоту ночью, но тогда никто из мужчин не пойдёт ловить детёнышей в логове. А днём мать почти всегда неподалёку. Её убивают, а потом берут малыша.

— А что, они рожают по одному?

— Нет! Но берут только одного. Выбирают самого сильного, а остальных убивают.

— Странное поклонение.

— Таков обычай.

— А потом?

— Шаман выбирает женщин заранее. Их нужно несколько, чтобы хватило молока. Это очень почётно — вскормить Кровавого Охотника.

— Не сомневаюсь.

— Кормят его разные женщины, но только одна становится настоящей матерью. Я гордилась, что меня выбрали.

— Наверное, это большой почёт.

— Большой. Потому Создатель Огня очень рассердился, когда я покрыла себя позором.

— Не думай об этом, лучше расскажи о Кровавом Охотнике. Как ты учила его? Он слушался тебя?

— Когда маленький — с ним легко. Будто с настоящим сыном. Только он быстро растёт и становится очень сильным. Тогда нужно научить его сдерживать себя. Убирать когти в лапу, и не наваливаться с разбегу. Но Кровавый Охотник умный, он понимает слова. Я говорила — «Нельзя!», и он сразу успокаивался. Кровавый Охотник постепенно привык, что я слабая. Не такая, как он. А потом мы стали охотиться вместе.

— В это даже трудно поверить.

— Ты сомневаешься⁈

— Не сомневаюсь. Просто не мог представить, что так бывает. Наверное, очень интересно добывать зверя вместе с Кровавым Охотником.

— Нет, — вздыхает Искра. — Не интересно. Это очень тяжело. Кровавый Охотник силён, но глуп. Очень глуп. Он не знает, зачем ему зверь. Настоящая мать могла бы показать ему, как догонять коня, сбивать его с ног, и перегрызать горло. А я? Я не годилась для этого.

— И как же ты справилась?

— Я была терпеливая. Мы крались к стадам, раз за разом, и Кровавый Охотник наконец понял, что не нужно бежать к добыче издалека. Он научился ползти вместе со мной. Но я никогда не забуду день, когда он догнал своего первого коня.

— Почему? Ты так гордилась им?

— Нет. Тогда я поняла, что бесполезная. У Кровавого Охотника должна быть настоящая мать. Та, кто покажет ему на своём примере. Когда Кровавый Охотник настиг коня, то вскочил сбоку, и свалил того наземь. Я бежала к нему изо всех сил. Я так радовалась! Я думала, что всему научила!

— А что было не так?

— Он не знал, что коня нужно душить. Кровавый Охотник просто держал его лапами, а тот бился. Я не забуду глаз Кровавого Охотника, когда я оказалась рядом. Он растерялся, не понимая, что дальше делать с конём, и будто просил меня перегрызть тому горло. Я убила копьём добычу и едва не расплакалась. Ведь у меня ничего не получилось!

— Но потом ведь ты научила его?

— Научила. Вернее, он сам сообразил, что нужно пользоваться клыками, если не хочет, чтобы добыча убегала.

— И тогда уже стало интересно?

— Нет. Когда мы идём с тобой, то доверяем друг другу. Знаем, что будет делать каждый из нас. А с Кровавым Охотником совсем не так. Он молод и думает, что сильнее всех. Он может напасть на Большеухого Зверя и тогда я не умею ему помогать. Ведь у него четыре лапы, а у меня две ноги. Я не способна бегать, как он, уворачиваясь от бивней и хобота.

— И он убивал Большеухих Зверей?

— Нет! Чтобы убить Большеухого, нужна семья Кровавых Охотников, а не один. Он просто пугал их, хотя меня ещё больше. А вот быков мы убивали.

— Вдвоём?

— Да. Нельзя брать с собой ещё кого-то. Кровавый Охотник разрешит матери взять мясо, но не позволит другому сделать этого.

— А ты сама не боялась его?

— Не боялась. Ведь я растила его и умела понять, что нравится ему, а что нет. Кровавый Охотник был привязан ко мне. Он никогда не причинил бы мне вреда.

— Ты думаешь так?

— Я знаю это.

— А как вы решаете, что его пора отпускать?

— Он взрослеет. Его тянет уйти всё дальше. Найти настоящую семью. И его отпускают бродить в одиночку. Он то уходит, то приходит снова. А в очередной раз просто не возвращается. Тогда шаман проводит обряд, и весь род радуется. Ну, почти весь.

— Кроме тебя?

— Да. Я хорошо поняла, что это плохой обряд. Глупый.

— Почему?

— Чтобы отнять самок чужой семьи, Кровавому Охотнику нужны братья. Одному слишком трудно. Мы забираем их у него, но не даём других. Это нехорошо.

— Я думаю, ты права.

— Мой Кровавый Охотник был сильный. Я хотела верить, что он справится.

— Может, он и справился.

— Вряд ли. Но мне бы хотелось этого. Когда меня изгнали, то мечтала встретить его. Я знала, что никто из мужчин меня не возьмёт. Знала, что скоро умру без поддержки. Мне было очень страшно. Я могла надеяться только на зверя. Хоть и знала, что обманываю себя. Если Кровавый Охотник и выжил, то ушёл далеко. Мне было не суждено повстречаться с ним, и я решилась перейти горы.

— Я надеюсь, что тот Кровавый Охотник выжил.

— Я тоже.

— А скажи, всегда берут самца?

— Да. Самка не годится.

— Почему?

— Она не хочет уходить.

— Значит, кто-то пробовал оставить её?

— Создатель Огня говорил, что так нельзя делать. Когда-то жил шаман Сильнее Медведя. Он держал самку Кровавого Охотника. Долго.

— А почему тогда нельзя?

— Чем она старше, тем хуже характер. За ней трудно следить. Сильнее Медведя не справился. В один из дней Кровавая Охотница загрызла его женщину.

— Не захотела делить шамана, — усмехаюсь.

— Не знаю… — Искра теряется. — Создатель Огня говорил, что Кровавая Охотница погналась за ребёнком, а женщина шамана попробовала ей помешать.

— А твой Кровавый Охотник хотел бы напасть на ребёнка?

— Нет. Его нужно приучать к детям. Они тоже должны понимать, что нельзя подходить к нему. Но мой зверь не видел в людях мясо. Он был спокойным, хотя всегда чувствовал, когда его боятся.

— Я думаю, трудно не бояться его.

— Да! — негромко вмешивается Жёлтое Дерево. Она просто поражена историей Искры. — Как можно быть рядом с Кровавым Охотником и не бояться!

— Если бы ты кормила его грудью, тоже бы не стала бояться.

— Я бы не дала ему грудь! — Вэл-юу машинально прикрывается рукой. — Это же страшно! А вдруг он укусит!

— Он не кусает ту, кто его кормит!

— Только царапает, — улыбаюсь.

— Я сама виновата, — отвечает Искра. — Поспешила и не замотала ему лапы. Тогда он был слишком мал и не умел сдерживаться.

— Всё равно, — морщится Жёлтое Дерево. — Это даже противно — давать ему грудь. Я бы не хотела.

— Противно… — Искра усмехается. — Противно жевать для него сырое мясо!

Вэл-юу в удивлении поднимает брови. О таком она даже не думала.

— Да, — соглашаюсь. — Не самое лучшее занятие.

— Но хуже всего то, что на сына остаётся совсем мало времени.

— А кто смотрел за твоим сыном? Другие женщины Поющего Дождя?

— Нет! Я бы не отдала его в их руки! Создатель Огня поручил Бегущей Антилопе помогать мне. Она была хорошая женщина и не обижала моего ребёнка.

Искра замолкает, и маленькая ручка Вэл-юу тянется к ней, чтобы коснуться.

— Не печалься, — тихонько шепчет Жёлтое Дерево, гладя Искру. — Ты ещё родишь сына и будешь счастлива.

Они здорово подружились. Вернее, это Вэл-юу сильно привязалась к Искре. Может, ей всегда не хватало подруги, или же Жёлтое Дерево действительно умеет сочувствовать. Но Вэл-юу больше не сердится.

Сама же Искра относится к ней, будто к младшей сестре, или вообще, к несмышлёному карапузу. Она присматривает за Жёлтым Деревом, выполняя мою просьбу, и зорко контролирует, чтобы та не пострадала. Искра не сомневается, что моё поручение связано с ребёнком. Но для меня настоящую ценность представляет сама Вэл-юу.

— Ты только больше никому не рассказывай о прошлом, — говорю Искре на ухо. — Жёлтое Дерево умеет молчать, а другие женщины — нет. Нельзя, чтобы вождь узнал, как ты растила Кровавого Охотника.

— Я понимаю. Но ты ведь не думаешь, что это плохо?

— Нет. Мне очень интересно. Жаль, что я не видел этого.

— Тебе бы не понравилось делить меня с ним! — Искра тихо смеётся. — Но я рада, что ты не считаешь меня колдуньей.

— А больше никаких зверей твоё племя не растило?

— Нет. Зачем? Ведь они не наши покровители.

Молча киваю в ответ. Гомотерии, конечно, отличные звери, но бесполезные, и годятся разве что шаману для поднятия рейтинга среди соплеменников. Только прокормить зверюгу таких габаритов непросто, не говоря о том, что невозможно сдержать её, если вдруг ей что-то взбредёт в голову. Пользы от зверя никакой, судя по рассказу Искры. Северяне хотя бы выкармливали медведей ради мяса, но здесь совершенно другой подход. Поклонение животному приняло вот такую странную форму.

— Пойдём отдыхать, — произносит Искра. — А то я засну прямо сейчас.

— Ты ведь собиралась на охоту? — смеюсь.

— Нет, — улыбается жена. — Я уже передумала.