* * *

Тёмные мясные полосы приобрели необходимую твёрдость, и женщины рода принялись распихивать их по сумкам, мешкам и плетёным коробам. И всё равно тары для этой горы мяса оказалось мало. Женщины плели ещё короба, шили конверты из ненужных шкур, стараясь разместить всё добытое, как полагается, когда появился Горностай, пришедший забрать Та-шиа.

— Я убил оленя, — произнёс он вместо приветствия.

— Это хорошо. Их сейчас трудно найти.

— Да. Я долго бродил по горам, пока смог подобраться к оленю на бросок дротика.

— Попробуй сделать лук. Стрелы лучше догоняют быстрых зверей.

— Дротики привычнее.

— Как знаешь.

— Приходи на пир, — говорит Горностай. — Шумящая Вода будет рада, если ты придёшь к нам.

— Да, ей будет трудно в новом роду.

— Моя мать добра. Она поможет Шумящей Воде освоиться среди женщин.

— Береги её, — киваю на Та-шиа. — Она хорошая.

— Да, — соглашается охотник. — Шумящая Вода хорошая девушка. Не переживай, я стану заботиться о ней.

— Не сомневаюсь.

Вот и настал момент расставания с сестрой. Я испытывал смешанные чувства. Радость, что Та-шиа обрела хорошего мужа, и грусть от того, что мы почти не будем встречаться. Я очень привык к Шумящей Воде. Мне будет не хватать её весёлого характера.

Та-шиа тоже испытывает нечто похожее. Она укладывает вещи в сумки, а Искра сворачивает большое одеяло из бобровых шкур. Может, и дурная примета вот так возвращать с женщиной часть выкупа, но кто догадается из каких бобров сшито это одеяло. Мне ни к чему лишний груз, а Та-шиа будет удобно явиться с уже готовой вещью. Кроме него, Искра связывает ремнём пару подушек, а Жёлтое Дерево осторожно заворачивает посуду в обрезки шкур.

— Я не должна забирать всё! — говорит сестра, хоть и довольна тем, что чайник отправляется с ней.

— Мы сделаем новый! — улыбаюсь. — А тебе надо удивить женщин. Мы отдадим почти всю посуду. Я хочу, чтобы ты могла гордиться.

— Да! — не выдерживает Та-шиа, усмехаясь в ответ. — Такой посуды у них никто не видел!

— Ты ведь помнишь, как делать печь для неё?

— Да. Ты тогда хорошо объяснял. Я очень хотела научиться делать красивую посуду.

Эти глиняные творения не слишком хорошо выглядят, но по сравнению с имеющимися вокруг — просто небо и земля. Не сомневаюсь, что навыки Та-шиа сослужат ей хорошую службу при контакте с женским коллективом.

Я отряхиваю шкуру смилодона, собираясь сопровождать сестру. Надо явиться в род с Плящущей реки подобающе одетым, чтобы каждый мог оценить родственников Та-шиа. Жаль только Искра упёрлась и отказывается идти.

— Пойдём со мной! — жалобно просит сестра.

— Нет, — Искра качает головой. — Тебе ни к чему моё присутствие. У меня нет лица. Не надо, чтобы тебя связывали со мной.

— Я не стану стыдиться тебя! — Шумящая Вода сердится. — Пойдём!

— Не надо портить пир. Мне будет неловко, когда все станут смотреть, и тебе это не нужно. Тебя не в чем упрекнуть, а так будут помнить, что ты жила со мной, и нахваталась дурных советов. Послушай меня!

— Это неправильно! — Та-шиа обиженно хмурится. — Ведь я не стыжусь тебя! Ты же знаешь!

— Я сама стыжусь, — вздыхает Искра. — Думаешь, приятно, когда чужие глазеют на меня? Не переживай. Я останусь на стоянке. Пусть Жёлтое Дерево пойдёт с тобой. У неё есть лицо.

— Я не хочу идти, — отвечает Вэл-юу.

— Почему? — Искра удивляется. — Из-за сыновей? Я посмотрю за ними. Не бойся, у меня был сын. Я знаю, как обращаться с детьми. Не думай плохо — они останутся здоровыми.

— Род с Пляшущей реки — мой род! Родителей уже нет, но братья остались. Я не хочу встречаться с ними.

— Ты не хочешь увидеть братьев?

— Мы не были близки, — Вэл-юу шмыгает носом. — Мне неприятно будет смотреть на их лица. Они не любили меня.

— Но кто-то должен пойти с нами! — не выдерживаю. — Мне нельзя нести вещи, чтобы не опозорить Шумящую Воду, а она сама не справится. Пошли, Жёлтое Дерево. Ведь не звать же мне Лисицу! Камень не поймёт.

— Хорошо, — соглашается Вэл-юу. — Ты прав. Я должна пойти.

Род с Пляшущей реки большой. Охотников около тридцати человек. Мне, как носящему шкуру смилодона, выделили почётное место среди старших охотников, неподалёку от вождя. Во время свадебного пира женщины сидят подле мужей. Но только первые из жён. Остальные — среди детей и вдов. Сейчас хорошо видно, как делятся женщины по рейтингу, и я рад, что Та-шиа окажется первой женой Горностая.

Справа ко мне жмётся Вэл-юу, избегая встречаться взглядом со своими братьями. Их двое. Старший из братьев носит странное имя — Белый Мех, и его рубаха украшена шкурками ласки. Рядом с ним рослая жена в искусно расшитом платье. Её имя я не расслышал. А вот у младшего брата рядом нет женщины. Хотя по возрасту он давно должен иметь её. Возможно, Медведь потерял жену.

Они оба похожи на медведей. Крепко сбитые и широкоплечие, с ленивыми повадками под стать настоящим медведям, и немногим меньшей силой. Мне интересно, как в их семье родилась малышка Вэл-юу. Надо будет расспросить её о родителях.

Братья, напротив, то и дело поглядывают на Жёлтое Дерево. Они явно удивлены, что у неё другой мужчина. Но мы сидим далеко, и они не затевают разговора.

Горностай кусает оленье сердце и под одобрительные выкрики передаёт его Та-шиа. Сестра смущённо проделывает то же самое и возвращает сердце мужу. Последний кусочек достаётся ей, и женщины шумно приветствуют завершение обряда.

Отец у Горностая давно погиб, и Чёрные Крылья — ближайший из родственников по мужской линии, поднимается. Он долго говорит, желая новобрачным семейного счастья. Потом сам вождь, Львиные Когти, толкает вдохновляющую речь, и желает Горностаю руку сыновей. Та-шиа при таких пожеланиях испуганно вздрагивает. Она боится рожать, наслушавшись криков Лёгкой, и явно не вдохновлена перспективой пятерых детей.

Почти каждый из мужчин присоединяется к пожеланиям, и какое-то время шум голосов едва не оглушает. Потом я, как брат, желаю долгой и радостной жизни новобрачным. Увлёкшись, чуть было не произношу — «Горько!», но вовремя спохватываюсь, и передаю эстафету матери Горностая.

Это смуглая женщина лет сорока. Высокая, но не слишком крепкая. Когда-то, наверное, была красивой, но годы отобрали большую часть привлекательности. Её имя — Женщина-Ветер, и она настороженно осматривает Та-шиа.

Мать Горностая желает Шумящей Воде поскорее родить здорового сына, и Та-шиа смущённо опускает глаза. Женщина-Ветер едва заметно усмехается. Мне кажется, что Шумящая Вода понравилась ей.

Пир вышел весёлым, и я задумчиво изучал окружающих. Из-за неприязненного отношения Львиных Когтей к шаманам, у меня возникла идея в случае трудностей перейти в этот род.

— Они просмотрят тебя насквозь! — раздаётся шёпот Жёлтого Дерева, и я вздрагиваю от её голоса. Как раз задумавшись о шаманах, я поражён, что Вэл-юу умеет читать мысли, но тут же соображаю — речь вовсе не о служителях культа. Жёлтое Дерево имеет ввиду присутствующих женщин.

Чуть в стороне от охотников — вдовы, младшие жёны и детвора. Они рядом, но не слишком близко. Шкура смилодона и вправду привлекает внимание. Я замечаю среди других знакомое лицо Водяной Змеи, которая неодобрительно щурится, рассматривая Вэл-юу.

— А она выросла! — усмехается Жёлтое Дерево. — Водяная Змея становится женщиной.

— Ты узнала её?

— Конечно. Я ушла из рода пять зим назад. Как же мне не узнать дочь вождя.

— Он балует её.

— Да, — кивает Вэл-юу. — Водяной Змее очень повезло.

— Ты потом расскажешь о своих родителях?

— Нечего говорить. Отец не любил меня. Он был сильный, а я нет. Он думал, наверное, что мать родила меня от другого мужчины. Мама была высокая, как сосна, а я маленькая, как мышка. Не знаю, почему так получилось. Но она умерла рано, а отец взял другую — Красную Птицу. Она тоже не любила меня. Потом отец умер, и Белый Мех стал старшим в семье. Брат отдал меня первому, кто пришёл. Ему не было дела, что я чувствую. Он просто хотел избавиться от меня.

Я обнимаю её правой рукой, и Вэл-юу улыбается.

— Я рада, что пришла! — шепчет женщина. — Пусть они видят — у меня всё в порядке. Пусть удивляются, как я сумела стать твоей! Они всегда презирали меня. А теперь… Теперь мой охотник носит шкуру Пятнистого, и мне никогда не придётся его бояться!

— У нас всё будет хорошо, Жёлтое Дерево.

— Я хочу в это верить.

Время летит незаметно, и новобрачным пора покинуть нас. Та-шиа прощается с Вэл-юу, а потом обхватывает меня руками, и тихо шепчет на ухо:

— Ты хороший брат! Мне очень жаль расставаться с тобой!

— Мне тоже, Шумящая Вода, — отвечаю почти неслышно. — Но всегда помни, что я тебе говорил. Не сомневайся.

— Я ещё приду! — говорит сестра. — Мы с Горностаем навестим тебя через закат. Обязательно.

— Иди, он тебя ждёт.

Та-шиа смущённо улыбается и ускользает обратно к мужу. Нам с Вэл-юу тоже пора уходить. Мы прощаемся с окружающими, когда Белый Мех и Медведь подходят к нам.

— Ты не рада видеть братьев? — грубо произносит старший.

— Рада, — хмыкает Вэл-юу. — Так же, как и вы меня.

— А Плывущий Олень? — неуверенно спрашивает младший. — Что случилось с ним?

— Плывущий Олень дурно обращался с твоей сестрой и рано умер, — вмешиваюсь в разговор. — Духи отвернулись от него.

Белый Мех понимающе кивает.

— Да, — звонко говорит Жёлтое Дерево. — У меня теперь хороший мужчина. Он гордится мной!

— Так и есть, — усмехаюсь. — Ваша сестра очень красивая. За такую женщину не жалко отдать и шкуру Пятнистого. Мне повезло встретить её.

Братья Вэл-юу наверняка думают, что я сошёл с ума, но согласно кивают, а Вэл-юу торжествующе улыбается. Мы ещё какое-то время разговариваем ни о чём, и наконец прощаемся.

Выйдя из круга стоянки, бредём по едва заметной в темноте тропинке. Расстояние между лагерями небольшое, но не хочется спешить. Держу Вэл-юу за руку, а она вдруг говорит:

— Ты видел, как прыгают рыжие антилопы?

— Нет, — удивляюсь. — Но почему ты спрашиваешь?

— Они прыгают вот так! — Вэл-юу отнимает руку, и всем телом изображает скачки животного. — Быстро и высоко. Знаешь, мне сейчас хочется прыгать, как они. Это глупо, да?

— Нет, не глупо.

Вэл-юу, дурачась, смешно подскакивает, и глядя на неё, мне тоже становится легко и приятно. Я роняю копьё, подхватываю женщину, и кружу её. Жёлтое Дерево громко смеётся. Она кажется очень счастливой. Мне ни разу не приходилось видеть её такой.

— Только не думай, что духи забрали мой разум! — выдыхает женщина, когда я останавливаюсь.

— Не подумаю! — серьёзно отвечаю. — Я знаю — сегодня ты наконец стала самой собой. Тебе больше не нужно притворяться и терпеть. Мне нравится смотреть на тебя такую.

— Мне тоже нравится быть собой! — Вэл-юу улыбается. — Не думать, что можно сказать, а что нельзя. Наверное, я дурная женщина, но радуюсь, что Плывущего Оленя больше нет.

— Ты хорошая.

— Нет, но постараюсь быть хорошей для тебя.

Жёлтое Дерево тянется целоваться, и я увлекаю жену в сторону от тропинки. После обряда минуло два дня, а я ещё не занимался с ней любовью. В нашем шатре, когда присутствует Искра, Шумящая Вода и карапузы Вэл-юу, поневоле приходится сдерживать себя. Впрочем, теперь Шумящей Воды не будет, и нужно как-то обсудить с жёнами интимные вопросы.

А пока Вэл-юу смеётся, стаскивая платье, и бросив его под спину, опускается наземь. Она шепчет ласковые слова, просто излучая счастье, и мне тоже хочется расслабиться. Забыть разговор с Хозяином Мамонтов и жить в своё удовольствие. Но я понимаю, что этому не бывать, и рано или поздно меня настигнут неприятности. Только усилием воли заставляю разум замолчать и наслаждаюсь хрупким телом Вэл-юу. С этой маленькой женщиной очень приятно. Плывущий Олень не сумел понять, какое сокровище было в его руках.

Мы долго лежим, тихо разговаривая, и я рассказываю Вэл-юу о шаманах. Жена мрачнеет, но слушает очень внимательно, и я говорю:

— Слышащие хотят, чтобы Искра умерла. Скорее всего, они решат, что и мне стоит умереть. Шаманы могут захотеть найти к тебе подход, чтобы ты навредила мне или оговорила Искру. Не вздумай помогать им!

— Никогда! — Вэл-юу обиженно фыркает. — Я не сделаю ничего тебе во вред!

— И ей тоже.

— Да, и ей тоже.

— Тогда пойдём. Уже глубокая ночь, а Искра одна. Мы не должны оставлять её надолго.

— Пойдём, — соглашается Вэл-юу. — Как думаешь, Искра не станет обижать моих сыновей?

— Не станет. Она обещала.

— Ты веришь ей?

— Так же, как себе.

— Тогда мне не надо бояться.

— Попробуй подружиться с ней. Я знаю, это трудно. Но постарайся.

— Ты плохо понимаешь, о чём просишь. Я слабая, но лучше бы сама носила твой шатёр. Мне неприятно, когда она трогает тебя, когда улыбается тебе, а когда ты станешь брать её… — Вэл-юу злится. — Я не знаю, смогу ли сдержаться.

— Нам придётся жить вместе. Поверь, Искре тоже трудно привыкнуть к тебе. Лучше будет, если вы попробуете не ссориться. Вы хорошие, только совсем разные. Если со мной что-то случится, то вам будет легче выжить вдвоём.

— Если ты уйдёшь в Долину Теней, — хмуро говорит Жёлтое Дерево. — То Искра умрёт сразу. Шаманы обязательно избавятся от неё. Они могут убить и меня, потому что была твоей женщиной. Помни об этом. Не ищи кровавых зверей и будь осторожен. Мы обе живём, пока ты с нами.

— Я постараюсь уберечь вас.

— Ты не боишься их колдовства?

— Нет, не боюсь. Но я должен буду научить тебя.

— Колдовать? — Вэл-юу пугается.

— Немного. Не переживай, тебе понравится.

* * *

Вверх по склону горы вела медвежья тропа, пробитая косолапым в подлеске, и следуя по звериному маршруту, я внимательно прислушивался к доносящимся звукам.

Искра идёт впереди, держа лук наготове, а следом, стараясь не отставать, поднимается Жёлтое Дерево. В её руке короткое копьё с завёрнутым шкурой наконечником, но на охотницу Вэл-юу не похожа ни капли. Она выглядит смешно в своём расшитом платье, хотя бесспорно гордится оказанным доверием.

Я бреду замыкающим, ведь хищник, лежащий в засаде, скорее всего, попытается атаковать последнего из идущих. Но пока всё спокойно. Опасных зверей нам не встретилось, и мы выходим на заросшее лесом плато.

Здесь лабиринт оленьих тропок, перемежающихся медвежьими следами. Эти невысокие горы кишат дичью, но мы пришли сюда не за ней. Мне понадобилось место, надёжно скрытое от посторонних глаз, и именно потому мы проделали долгий путь, удалившись от стоянки на половину дневного перехода.

Немногим западнее, на плато есть открытые места, где слой почвы слишком тонок, чтобы вырастить громадные деревья. Теперь я веду женщин за собой, оценивая местность, и наконец останавливаюсь неподалёку от скального обрыва.

Сегодняшний день благоприятствует моей задумке. На ярчайшем голубом небе лишь редкие облачка, а огненный диск солнца ощутимо пригревает.

— Хорошее место! — делаю знак женщинам остановиться.

— Ты собираешься обратиться к Великому Отцу, — согласно кивает Искра. — Здесь он ближе к нам, чем на равнине.

— На равнине он тоже услышит нас, — отвечаю. — Но тут нет никого, чтобы помешать.

Вид, открывающийся с вершины, восхитительный. Горы, поросшие дубами, гикори, ясенями и клёнами, выглядят ярко и впечатляюще. Вдалеке на равнине виднеются тёмные пятна движущихся бизоньих стад, а над головой парят беркуты. Этот край красив, особенно осенью, когда листья на деревьях загорятся багрянцем и всеми оттенками жёлтого. Пока листва ещё не преобразилась, но дыхание подступающей осени явственно чувствуется в ночной прохладе.