Заунывная волчья песня долетела с запада, но никто из соплеменников даже не повернул головы. За прошедшее время все привыкли к доносящемуся хору серых хищников, пирующих на месте разделки мамонтовых туш.

Но не только волки посещали эту подвернувшуюся кормушку. Бурые медведи сбрелись на дармовое угощение со всей округи, кормясь днём и ночью среди громадных костяков.

Второй загон оказался успешнее. Может самка-предводитель была неопытной, или попросту не сумела вовремя заприметить опасный обрыв, подталкиваемая сзади толстокожими собратьями. Как бы то ни было, а стадо сорвалось в пропасть полностью. Ни один из двух десятков зверей не сумел проскочить между каменных груд.

Обработать эту гору мяса оказалось непросто. Добрая часть добычи досталась волкам и медведям. Но и того, что сумели доставить в лагеря, оказалось с избытком.

Вокруг нашего стойбища багровеют тонкие полосы мяса, развешанные на растянутых между жердями кожаных ремнях. На этом кровавом фоне ярко выделяются светлые покрышки шатров, подле которых бродят усталые женщины.

Их тяжёлая работа наконец-то подошла к концу. Последние куски нарезаны ломтиками и отправлены на просушку. Если природе не заблагорассудится направить к нам внезапный ливень, то через пару деньков под солнцем мамонтовое мясо приобретёт необходимую твёрдость и будет убрано в кожаные мешки.

А пока приходится его караулить. И хуже всего, что днём желающих поживиться мясом не меньше, чем ночью.

Над лагерями родов кружат тераторнисы и стервятники помельче. Иногда какая-то из птиц решает проверить бдительность стража, и резко снижается, норовя утащить кусок мяса.

Почему бы им всем не отправиться к ловушке мамонтов, и вдоволь не поживиться падалью, не понимаю. Возможно, многие из них так и делают, ведь на оставленных тушах черным-черно от тераторнисов. Птицы преспокойно соседствуют с волками и медведями, и поглощают мяса не меньше, чем четвероногие, а может и более.

Но некоторые из них, словно из спортивного интереса, не оставляют попыток украсть уже разрезанную на ломти мамонтятину. Потому мне и приходится бродить с копьём вокруг бесчисленных растяжек, а с другой стороны лениво шагает Тёмный.

Все охотники дежурят по очереди, ведь доверять охрану мяса детворе не стоит. Хотя Первый, Совёнок и Солнечный Луч вполне могут справиться с этой работой. А вот за детьми помладше нужно приглядывать очень тщательно. Судя по рассказам соплеменников, тераторнисы иногда нападают на маленьких детей, и потому Жёлтое Дерево почти не выпускает своих сыновей из поля зрения.

Сейчас женщина сидит возле своего шатра, зорко присматривая за детьми. Она выглядит усталой и измотанной. Жёлтое Дерево всегда старается не подавать виду, что слабее остальных женщин, и оттого хватается за работу едва не чаще других. Хоть ей подобный образ жизни явно противопоказан. Вэл-юу слишком хрупкая, чтобы таскать тяжести. В этом времени женщина заменяет собой вьючную лошадь, а Жёлтое Дерево никак не годится на её роль.

Но чем хороши мамонты для женщин, так это бесполезностью шкур. Если в случае с бизонами, вяление мяса представляет собой меньшую часть работы, а основные усилия забирает выделка шкур, то мамонтовые шкуры бросаются на месте разделки, и теперь, закончив нарезку, женщины могут отдохнуть.

Большая охота закончилась, и снова между лагерями засновали люди. Кто-то торопился наговориться с родственниками или знакомыми, кто-то решил наконец условиться о выкупе за женщину. Потому я сначала и не обратил особого внимания на идущего к нашей стоянке человека.

Это был охотник лет тридцати, в расшитой кожаной рубахе. Высокий и крепкий, без оружия в руках. Только на его поясе виднелась палица с длинной рукоятью, украшенной резьбой.

Мужчина уверенно шагал по тропинке, и подойдя ближе, произнёс, обращаясь к Тёмному:

— Я хотел бы говорить с вашим вождём!

Тёмный лениво кивает на шатёр Слышащего, возле которого Летящая качает ребёнка. Охотник направляется к жилищу вождя, а я не свожу с него глаз, пытаясь догадаться о цели визита.

Охотники других родов являются к чужим вождям обычно только если собираются выкупить какую-то из вдов. Но идя за женщиной, принято брать с собой друзей. Да и с женщинами у нас дела обстоят откровенно неважно. Не представляю, кому из охотников может прийти в голову взять наших вдов.

Летящая зовёт отца, и удивлённый вождь появляется у входа. Пришедший о чём-то толкует с ним, но слишком далеко, чтобы мне можно было разобрать голоса.

Увлёкшись визитёром, я едва не прозевал снижающегося тераторниса, и только чудом успел отогнать нахальную птицу.

Завидев мою суету, Тёмный понимающе усмехается. Он тоже заинтересовался гостем, ведь стеречь мясо крайне скучно. А тут какое-никакое, а событие.

Грынк важно усаживается на бизонью шкуру, а пришедший охотник располагается напротив. Мыр-ин приносит куски холодного жареного мяса, и явно делает всё медленно, прислушиваясь к беседе. Но вот жена вождя покидает мужчин, и тут же Рождённая Весной подходит к ней. Матушке Тапира тоже интересно.

Разговор затягивается. Пришедший оживлённо жестикулирует, а Слышащий, как мне кажется, пришёл в замешательство. На его обычно невозмутимом лице можно прочесть сомнения. Вождь ещё какое-то время раздумывает, а потом согласно кивает и отправляется в шатёр. Слышащий выносит пучки трав для обряда и созывает всех. Я никак не могу догадаться, кто избранница новоприбывшего, пока рядом со мной не появляется Та-шиа, успевшая разузнать больше.

— Он хочет стать одним из нас! — удивляется сестра.

— Одним из нас? — я удивлён не меньше. — Но зачем? Я думал, он хочет взять женщину.

— Он сказал вождю, что возьмёт вдову, — тихо шепчет Искра, подойдя вплотную. — Но хочет перейти в наш род.

Очевидно, сведения верны. Моя жена уже успела переговорить с Лёгкой. Но очень странно, что взрослый охотник собирается покинуть свой род. Так поступать не принято, хоть и не воспрещается. Наверняка, этот человек чем-то провинился перед сородичами, но тогда непонятно, почему вождь решил его принять.

Грынк разводит костёр и зажигает пучки трав, тщательно окуривая нового охотника. Вождь едва не поджигает ему брови и волосы, размахивая тлеющим веником у самого лица, но охотник бесстрастно выдерживает ритуал, ни разу не закашлявшись от едкого дыма.

— Режущий Нити лишился хорошего охотника, — хмыкает Камень. — Он будет недоволен.

— Это охотник из его рода? — негромко спрашиваю.

— Да. Мягкие Лапы один из лучших охотников Красной реки.

— Но почему тогда он перешёл к нам?

— Спросим у него, — отвечает Камень. — Но я думаю, что он поссорился со своим вождём. Режущий Нити вспыльчив, и Мягкие Лапы такой же. Наверное, они наговорили друг другу много обидных слов, и теперь им слишком тесно на одной стоянке.

Возможно, так и есть. Но мне кажется странным желание охотника взять вдову из нашего рода. Если он действительно хороший добытчик, то может подыскать женщину получше наших. Ведь из кого ему выбирать? Уж не из мамаш Тёмного или Тапира. И не Колючку… Вариантов практически нет. Добрая, Женщина-Облако и… Жёлтое Дерево! Но из этой троицы ни одну нельзя считать удачным выбором. Да и вообще непонятно, что с семьёй самого Мягких Лап. В его возрасте он должен иметь жену и несколько детей…

Но спросить у Камня не получается. Вождь завершает ритуальное окуривание и оглушительно произносит:

— Твоё прошлое осталось позади. Теперь ты вошёл в наш род, сохранив прежнее имя! Да сопутствует тебе удача!

Приветственные голоса поддерживают Слышащего. Никто не выступает против. Вообще, принятие нового человека — всецело прерогатива вождя, а вот в случае изгнания охотника, решение принимается советом мужчин, и на нём вождь только первый среди равных. Но сейчас все одобряют решение Грынка. Живущий в Воде, Видящий Тень, Твёрдая Рука… Даже Камень проговаривает пару слов. А вот Волчий Человек выглядит озадаченным. Дядюшка переводит взгляд с Мягких Лап на Слышащего, будто пытаясь разгадать загадку.

Мягкие Лапы легко склоняется перед вождём, потом обводит глазами собравшихся людей и произносит:

— Я рад обрести новую жизнь среди вас.

Эта реплика охотника вызывает не меньшее одобрение. Мужчины рода приветствуют новообращённого, и Волчий Человек не выдерживает:

— А почему ты сразу не привёл с собой Раскрашенное Лицо? Ей ведь тоже нужно пройти обряд. Было бы лучше сделать это сразу.

— Она не пожелала следовать за мной! — Мягкие Лапы презрительно морщится. — Я не захотел уводить женщину силой. Мой брат, Одинокий Бык, возьмёт её под свой кров.

Волчий Человек неподдельно удивляется:

— А твои дети?

— Мой старший сын умер две зимы назад. Другой слишком мал, чтобы разлучать его с матерью. Дочь тоже не должна расставаться с ней.

— Ты принял непростое решение… — Видящий Тень качает головой. — Надеюсь, тебе не придётся сожалеть о нём.

— Я сделал выбор, — Мягкие Лапы пожимает плечами. — Мужчине не следует сомневаться в своих поступках.

— Теперь тебе нужно найти новую женщину, — говорит Волчий Человек. — Пока рода не разошлись от Долгой стоянки.

— Я возьму одну из ваших вдов.

Мягкие Лапы разговаривает громко, и женщины начинают перешёптываться между собой. К моему удивлению, Добрая ничуть не интересуется охотником, хотя для неё это был бы отличный выход из ситуации. Но Лирги в последнее время совсем раскисла и стала на себя не похожа. Выбор Твёрдой Руки причинил вдове немало страданий. Наверное, Добрая хотела именно его, а не просто какого-то из мужчин, и теперь Лирги совершенно игнорирует представившуюся возможность обрести супруга.

— Вдов? — Камень кривится, будто сам не взял вдову. — Ты хороший охотник. Возьми девушку из другого рода! Если сейчас у тебя нет выкупа, то мы поможем собрать.

Грынк возмущённо смотрит на Камня, но всё же сдерживается. Наверняка, вождь преисполнен радости от того, что умудрится выдать замуж одну из безнадёжных вдов, и вмешательство Камня очень не вовремя.

— Я не слишком переборчив! — усмехается Мягкие Лапы. — У вас в роду есть женщины. Я возьму одну из них.

Рождённая Весной глядит на охотника так, словно тот прошёлся на голове, или отмочил что-то из ряда вон выходящее. Её хмурое лицо скептически оглядывает собравшихся женщин, на мгновение остановившись на Ан-юлт. Но потом Рождённая Весной замечает Жёлтое Дерево, которая держит на руках младшего из сыновей. Второй стоит рядом, цепляясь пальцами за материнское платье. Рождённая Весной тяжело вздыхает, осмотрев Вэл-юу, но очевидно горя желанием помочь непутёвой соплеменнице, громко произносит:

— Жёлтое Дерево недавно потеряла мужчину. Подводные Люди убили его. Она хорошая женщина. Она рожает только сыновей. Посмотри на неё!

Мягкие Лапы поворачивается на голос, и Рождённая Весной кивает в сторону Вэл-юу, которая просто ошеломлена предложением. Жёлтое Дерево быстро отвечает:

— Я не ищу мужчину!

— Перестань! — Рождённая Весной хмурится. — Мягкие Лапы хороший охотник!

— Хороший, — соглашается Жёлтое Дерево. — Но я не стану его женщиной.

От такого закидона Грынк меняется в лице. Он, наверное, рассчитывал всучить Мягким Лапам именно её, и теперь очень недоволен.

— Плывущий Олень погиб, — веско произносит вождь. — Он был храбрый охотник и оставил тебе двоих сыновей. Я понимаю, ты горюешь по нему, но нужно жить дальше.

— Я и собираюсь, — уверенно говорит Вэл-юу.

— У вдовы тяжёлая жизнь, — Грынк недовольно хмыкает. — Ты молода. Ты ещё должна рожать детей. Не лишай себя радости, оставаясь одинокой. Потом трудно будет найти тебе мужчину!

— Я не буду одинокой! — Жёлтое Дерево бросает на меня быстрый взгляд. — И сама нашла мужчину. Пятнистый возьмёт меня под свой кров! Я просила его заботиться обо мне.

— Да, — поддерживаю её. — Я возьму Жёлтое Дерево. Она станет моей второй женщиной.

Только сейчас Вэл-юу сияюще улыбается. Наверное, она всё время боялась, что я передумаю. Но теперь, когда я подтвердил намерения в присутствии самого вождя, ей больше нечего опасаться.

Та-шиа изумлённо глядит на меня. Сестра огорчена моим выбором. Она толкает в бок Искру, ища поддержки, но жена что-то шепчет ей на ухо, и Шумящая Вода растерянно опускает руки.

— Почему же ты не говорил со мной? — Грынк хмурится.

— Так ведь охота только закончилась. Всё равно нельзя было провести обряд. Я как раз сегодня собирался поговорить с тобой.

Мягкие Лапы усмехается.

— Будто кроме Жёлтого Дерева у нас нет женщин! — изображаю удивление. — Есть Добрая, есть Женщина-Облако, да и Рождённая Весной ещё крепка и красива!

Матушка Тапира теряет дар речи, когда я указываю на неё широким жестом. Она норовит отыскать издёвку в моём предложении, но я, как истинный охотник, невозмутим, и Рождённая Весной вдруг смущённо произносит:

— Я уже стара для него.

Твёрдая Рука едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, и отворачивается в сторону, скрывая улыбку.

— Моя женщина не будет голодать, — говорит Мягкие Лапы. — У неё будут шкуры и лучшие куски мяса. Кто из вас решится стать моей?

— Я! — выдыхает Ан-юлт, даже не взглянув на окружающих. — Падающий Лист ушёл в Долину Теней и оставил меня с детьми. Возьми меня. Я буду хорошей женщиной.

— Хорошо, — спокойно отвечает охотник. — Я возьму тебя.

Женщина-Облако довольно улыбается, а вот меня настораживает внезапная покладистость Мягких Лап. Слишком легко он выбирает женщину. Так, будто этот поступок не имеет ни малейшего значения. Но ведь он не молод и должен тщательно оценивать кандидаток. Тем более, решение принимается не на эмоциях. Мягкие Лапы спокоен и непоколебим. Он не выглядит вспыльчивым, а скорее похож на Волчьего Человека. А от такого охотника ждёшь куда более разумных и взвешенных поступков.

Мягкие Лапы начинает разговор с довольной Женщиной-Облаком, а вождь подходит ко мне и негромко говорит, подозрительно щурясь:

— И давно ты решил взять Жёлтое Дерево?

— Вчера она подошла ко мне и попросила помощи. Жёлтое Дерево боялась, что не сумеет одна воспитать сыновей, и я решил последовать твоему совету.

— Моему совету⁈

— Твоему. Ведь ты мне советовал взять вдову.

— Но я не говорил тебе о Жёлтом Дереве!

— А какая разница? Она слаба, но хорошо шьёт и рожает сыновей. И за неё ничего не придётся платить. Я подумал, что лучше взять одну из наших вдов, чем искать женщину. Или я ошибся?

— Не ошибся, — нехотя отвечает Грынк. — Плохо, когда в роду есть вдовы. Но Жёлтое Дерево хуже Доброй. Лучше бы ты взял её. Она крепкая.

— Крепкая, — соглашаюсь. — Но не уживётся с Искрой под одним кровом. А Жёлтое Дерево тихая женщина. Она будет послушной.

— Плывущий Олень был бы недоволен, если бы узнал, что его сыновья станут расти в твоей семье.

— Плывущего Оленя больше нет, а его сыновей надо кормить. Кто-то из нас должен был заботиться о них.

— Да. Его сыновьям ещё долго расти, — кивает вождь. — Надеюсь, духи станут благоволить детям, и они вырастут сильными охотниками, похожими на своего отца.

— Хорошо, если сыновья будут такими же крепкими, как Плывущий Олень.

— Мягкие Лапы наверняка попросит провести обряд не откладывая. Он берёт вдову, потому вряд ли пойдёт за оленьим сердцем. Ты тоже можешь взять Жёлтое Дерево сегодня.

— Я должен её спросить, — пожимаю плечами. — Может, она попросит добыть оленя. Женщинам ведь хочется, чтобы всё было по обычаю.

— Ей не пристало выбирать! — Слышащий хмыкает. — Жёлтое Дерево должна радоваться, что хоть кто-то взял её! Когда она отказалась пойти к Мягким Лапам, я решил, что Жёлтое Дерево лишилась остатков разума! Кому нужна такая⁈ Она не может долго нести груз. Её руки тонкие и слабые!

— Это верно, но с разумом у неё всё в порядке. А вот у Мягких Лап… Тебе не кажется, что он странный человек?

— Немного, — вождь глядит на счастливую Ан-юлт. — Жена Падающего Листа никогда не была красивой, а он взял её. Наверное, Режущий Нити слишком придирался к Мягким Лапам, и теперь охотник рад покинуть свой род. Вот и поспешил с выбором.

Как по мне, Мягкие Лапы не похож на торопыгу, но спорить с вождём ни к чему. Грынк явно доволен приёмом охотника. Наш род становится сильнее.

Пока мы разговариваем, Вэл-юу стоит с гордым видом, ожидания завершения беседы. Остальные женщины обступили Ан-юлт, поздравляя её с удачно обретённым супругом. Сам Мягкие Лапы отправился на стоянку рода Красной реки, чтобы забрать вещи.

Иду к Жёлтому Дереву, которая не может сдержать эмоций. Женщина делает несколько шагов навстречу, придерживая старшего малыша за руку. Я подхожу вплотную, и младший таращит на меня испуганные глазёнки.

— Ты не обманул! — едва слышно говорит Вэл-юу.

— Если будешь и дальше сомневаться в моих словах, то придётся тебя выпороть.

— Я верила, что не обманешь, но всё равно боялась.

— Слышащий предлагает провести обряд сегодня. Но я не успею отыскать оленя. Может, завтра? Я выйду очень рано и найду зверя.

— Ты не должен искать его. Я вдова, а не девушка.

— Но ведь так лучше для тебя.

— Для меня? — Вэл-юу усмехается. — Мне не нужен олень.

— Я думал, ты хочешь хороший обряд.

— Ты ведь сам не веришь в него! — шёпотом говорит женщина.

— Не верю. Ты права.

— Вот и я не верю! Это неправда, что если вместе съесть сердце, то станем жить счастливо. Я ела сердце вместе с Плывущим Оленем и никогда не чувствовала радости. Я хорошо помню тот обряд, когда сидела рядом с ним и дрожала от страха. Я грызла сердце и всё ждала того момента, когда придётся идти к нему в шатёр. Мне было страшно, ведь я не знала мужчины. Но я убеждала себя, что это пройдёт. Все девушки боятся, но привыкают к мужчине. Тогда я верила, что съем сердце и буду счастлива. Но у меня не было счастья.

Я молча киваю.

— Потому не ходи за оленем. У нас много мяса, а его сердце мне ни к чему. Я перешагну огонь и стану твоей. Мне больше ничего не нужно.

— Хорошо, как скажешь.

Вэл-юу косится на Искру.

— Ты предупредил её, — довольно говорит женщина. — Я вижу.

— Да, я сказал ей заранее.

— Она очень злится?

— Искра обещала не обижать тебя.

— Жаль, что ты взял её, — печально вздыхает Жёлтое Дерево. — Нам вдвоём было бы лучше.

А вот я уже не думаю так. За прошедшее время я очень привязался к Искре, и случись теперь выбирать, то она окажется на первом месте. Но Вэл-юу об этом не стоит знать.

— Тот охотник, — вдруг говорит женщина. — Он мне не нравится.

— Почему?

— Не знаю, — Жёлтое Дерево пожимает плечами. — Я не верю ему. Почему он оставил женщину? Почему бросил детей? Так не бывает.

— Мне тоже показалось это странным.

— Он плохой человек, — Вэл-юу кусает губы в раздумьях. — Я рада, что сегодня буду спать в твоём шатре.

— Ты боишься его?

— Да. Может, я глупая, но почему-то боюсь.

— Ты не глупая. У тебя чуткое сердце. Но не бойся. Теперь ты под моей защитой.