Мы быстро приближаемся, шагая по чистому месту, прекрасно видимые издалека, но судя по всему, никто не стережёт стоянку. Уже подойдя метров на двадцать, замечаю наклонный навес из жердей над дымным костром, и только тогда навстречу выскакивают люди.

Они что-то выкрикивают, потрясая копьями, но слов не разбираю. Трое мужчин пытаются преградить нам дорогу, и Камень гулко произносит:

— Вы пришли на нашу землю!

Наверное, это Люди-Быки, но вот настроены они недружелюбно. Будь их больше, охотники бы решились атаковать, но нас четверо, да и громадный рост Камня внушает уважение.

— Да! — говорит один из них, нещадно коверкая слова. — Мы переплыли реку.

— И убили нашего коня! — Живущий в Воде указывает на растянутую на ветках в качестве навеса лошадиную шкуру. Охотник так возмущён произошедшим, будто чужаки прирезали его лучшего скакуна.

— Убили, — нехотя соглашается второй. — Но у племени Белого Цветка много коней, а нам нужно было есть.

— Вы не должны охотиться здесь! — говорит Камень. — Плывите на свою сторону реки, и больше не появляйтесь на нашем берегу! Иначе мы убьём вас!

Пугать эту троицу не лучший вариант. Охотники сразу напрягаются, готовясь применить копья. Все трое — опытные люди, а не мальчишки, и они не слишком боятся вступить с нами в драку.

Плыть на тот берег им точно не хочется, но прямо об этом они не говорят. Нехорошая тишина повисает между нами, и я произношу:

— На ваших землях теперь Люди-Птицы?

— Да, — мрачно отвечает один из чужаков. — Носящие Перья отняли наши угодья.

— Почему вы отдали их? — возмущается Камень.

— Нас было мало, а Носящих Перья много.

— И вы убежали? — презрительно хмыкает Камень. — Правду говорят, что у Людей-Быков нет храбрости!

— У нас есть храбрость! — охотник замахивается копьём. — Не смей называть нас трусами!

— Храбрость! — смеётся Тынг. — Да вы убежали, как зайцы!

Один из охотников шагает вперёд, явно намереваясь ударить Камня копьём.

— Эй! — говорю, торопливо двигаясь навстречу. — А ну, положи копьё! Наш вождь сказал, что вы должны пойти с нами!

— Мы никуда не пойдём! — выкрикивает охотник, и тут же делает укол копьём, но Тынг, ожидающий такого манёвра, уклоняется, хватается за древко левой рукой, не давая охотнику освободить оружие, и коротко взмахивает палицей, дробя руки, сжимающие копьё.

Второй из чужаков стремится ко мне. Он проворный и ловкий, но в воздухе мелькает копьё, и охотник не успевает уклониться. Халцедоновый наконечник вонзается в бедро, нанося широкую рану. Охотник спотыкается, и я ударяю его копьём в живот. Человек кричит, падая. Я выдёргиваю оружие, но наконечник сломался от удара, оставшись внутри тела противника.

Третий из чужаков не выдерживает и бросается бежать, но Тапир и Живущий в Воде швыряют вдогонку копья. Живущий в Воде промахивается, но копьё, брошенное Тапиром, ударяет в спину. Раненый охотник падает, и Тапир вместе с Живущим в Воде, подбегают к нему, чтобы добить.

Своего противника Камень уже забил палицей. Только раненый в живот ещё жив, хоть и истекает кровью. Но он всё равно не жилец, и снимаю с пояса палицу. Жаль, что так вышло. Будь Камень настроен более дипломатично, возможно, эти три охотника спокойно бы отправились с нами, чтобы войти в племя. Нам бы не помешали лишние люди.

Искра подходит, дождавшись, когда я добью раненого. Копьё, завязшее в бедре покойника, брошено её рукой. Жена вынимает его, усмехаясь, и вид у неё довольный. А вот я не чувствую радости. Лучше бы мы сумели договориться с Людьми-Быками.

— Ха! — Камень толкает труп ногой. — Мы убили троих!

— Зря мы их убили, — отвечаю. — Они бы пригодились.

— Они бы не пошли с нами!

— Не надо было называть их трусами.

— Но они и есть трусы!

Спорить с Камнем бесполезно. Можно только поссориться. Не знаю, чем думал Грынк, когда поручал Камню разыскивать Людей-Быков. Уж лучше бы он послал Волчьего Человека или же Видящего Тень. А так…

— Камень, — не выдерживаю. — Нам ни к чему было идти столько времени, чтобы убить троих охотников! Надо было уговорить их вступить в наше племя! Ведь Слышащий посылал нас именно для этого!

— Зачем нам в племени трусы? — удивляется Тынг. — Нет, мы всё верно сделали!

— Да! — поддерживает его Живущий в Воде. — Ты же видел! Они убили коня!

— Волки режут коней от рассвета до заката! — обвожу рукой местность. — Дался тебе один добытый конь!

— Он был наш!

— Племени нужны охотники. У нас их очень мало. А коней вокруг сколько угодно! Может, эти трое не захотели бы идти с нами, и их всё равно бы пришлось убить, но мы даже не попробовали договориться.

— Чужаки в племени ни к чему! — говорит Камень. — От них одни неприятности!

— У нас мало тех, кто может держать копьё! А если Люди-Птицы придут к нам?

— Мы их убьём! — отвечают охотники в один голос.

— А если их придёт шесть рук? — для доходчивости жестами показываю число. — А если ещё больше? Откуда мы знаем, сколько вообще Людей-Птиц?

— Они не придут! — Живущий в Воде кивает на реку. — На том берегу земли ничуть не хуже.

— Люди-Быки тоже думали, что к ним не придут.

— Люди-Быки трусы, а мы — нет! — удивляется Камень. — Если к нам придут Люди-Птицы, то мы их убьём! Вот и всё.

Я только махаю рукой. Спорить дальше бесполезно.

Немного в стороне раздаётся треск кустарника, и Тапир, что-то рассмотрев, бросается на звук. Спешим к нему, но охотник не нуждается в помощи. Он толкает древком копья прижавшегося к земле человека. Наверное, четвёртый из охотников укрывался в зарослях… Но тут человек приподнимается, что-то жалобно лопоча, и я с удивлением смотрю на пойманную Тапиром женщину.

Она невысокая, но широка в кости. С пухлым смуглым лицом, на котором красуются синяки. Женщина и без того некрасивая, а принимаясь рыдать, становится ещё уродливее.

— Что она говорит? — спрашиваю Тапира.

— Не понимаю, — удивляется охотник.

Подоспевший Камень тоже не понимает слов. Живущий в Воде удивлённо пожимает плечами, а вот Искра, присмотревшись к узорам на одежде пленницы, заявляет:

— Она не из Людей-Быков.

— Да, — соглашается Камень. — Но была с ними.

— Я думаю, охотники украли её у Людей-Птиц, — говорит Живущий в Воде.

Скорее всего, так и есть. Уж слишком пленница не похожа на ранее встреченных нами женщин. Черты её лица и весь облик, говорят о принадлежности к чужому племени. Женщина постоянно что-то пытается сказать, обводя нас взглядом, вот только понять её невозможно.

Искра затевает объясняться жестами, но результат примерно тот же. Мне надоедает смотреть за этим маловразумительным диалогом, и поняв, что пленница не представляет опасности, подхожу к затухающему костру.

Этой стоянке наверняка немало дней, судя по основательно загаженной местности. Ничего интересного здесь нет. Остаток лошадиного мяса уже изрядно подпорчен, и точно не годится для еды. Даже невзыскательный Тынг морщится, оглядываясь, и явно не имеет желания остановиться здесь.

— Надо идти, — говорю охотнику. — У нас впереди ещё долгий путь.

— Да, — соглашается Камень. — До заката можно уйти далеко. Ни к чему ночевать рядом с трупами.

Искра подходит, оставив женщину, которая и не порывается бежать, и негромко произносит:

— Она не знает, сколько охотников в её племени.

— Как это не знает? — возмущается Тынг.

— Да вот так, — усмехаюсь. — Будто женщина умеет считать! Много! Вот что она может сказать.

— Да, — кивает Искра. — Она так и говорит.

— Тогда она бесполезная! — заявляет Тынг. — Убьём её и пойдём дальше.

— Зачем же её убивать? Она ведь не опасная.

— А зачем она нужна? Кто возьмёт её себе? Она некрасивая. Нам придётся кормить её много дней. Это ни к чему.

— Да, — говорит Живущий в Воде. — Она никому не нужна. Чужие охотники брали её. Она может родить от них ребёнка.

Тапир, как собственник трофея, абсолютно согласен с ним:

— Она уже старая!

Этой старой лет тридцать, если не меньше, но выглядит она и вправду не слишком хорошо. Вот только убивать её незачем.

— Но не обязательно убивать её! — возражаю. — Если она из Людей-Птиц, то пусть плывёт на ту сторону и возвращается к своим.

— Она из вражеского племени, — нехотя говорит жена. — Вернувшись к своим, она снова родит сыновей, и потом её сыновья могут прийти сюда и убить твоих детей. Глупо дарить ей жизнь.

Охотники согласно кивают. Они полностью поддерживают Искру. Может, это и логично, но глядя на пухлое испуганное лицо, мне становится жалко женщину.

— Если она переплывёт, то скажет своему племени, что на этой стороне реки земля храбрых охотников. Она скажет, чтобы охотники её племени не ходили к нам.

— Они взяли женщин у Людей-Быков! — отвечает Камень. — Те обязательно рассказали, что по эту сторону Пляшущей реки — наша земля! Ни к чему отпускать Женщину-Птицу!

— Ты не понял. Я хочу, чтобы она предупредила их от нас. Чтобы сказала — мы убьём каждого, кто придёт. Иначе они могут решить, что мы такие же трусы, как Люди-Быки, и захотят отнять наши угодья.

— Никто из охотников не послушает женщину.

— Это будет их выбор. Между нашими племенами пока нет крови. Мы предупредим их заранее.

Камень и Живущий в Воде нехотя соглашаются. Тапиру всё равно — отпускать женщину или убить. Искра не одобряет мою затею, но молчит. Я показываю женщине на реку, и она приходит в ужас.

— Наверное, Женщина-Птица не умеет плавать, — говорит Тапир.

— Ну как-то же она оказалась здесь.

Камень поднимает палицу и повторяет мой жест. Женщина корчит умоляющие рожи и никак не хочет заходить в воду.

— Видишь, — вздыхает Тынг. — Её придётся убить.

— Попробуй объяснить ей, — обращаюсь к Искре, — что лучше будет решиться переплыть реку.

Жена покоряется, и начинает жестикулировать. Женщина-Птица суетится, что-то объясняя. Мне лично ни черта не понятно в её ужимках и причитаниях, кроме того, что она боится воды. Женщина-Птица вдруг падает на колени, покорно склоняя голову, а Искра нехотя произносит:

— Она говорит — племя больше не примет её, потому что запятнала себя позором. Она просит убить её палицей, а не топить в реке.

— Это хороший выбор, — соглашается Камень.

— Нет, — возражаю. — В убийстве женщины нет чести. Давайте приведём её к Слышащему, и пусть он решает, как с ней поступить.

— Он будет недоволен, — отвечает Камень. — Это бесполезная женщина.

— Она крепкая и не очень старая. Может, она и пригодится.

— Никто не возьмёт такую!

— Не возьмёт! Ты говорил, что и Женщина-Облако стара. А ведь Мягкие Лапы взял её. Может, Слышащий умудрится и эту отдать кому-то.

— Ага, — хмыкает Живущий в Воде. — Уже с готовым сыном.

— Она могла и не понести от охотников.

— Зря ты хочешь оставить её в живых, — серьёзно говорит Камень. — Слышащему не нужна ещё одна вдова в роду.

— Вот пусть сам и прогоняет. Но от вдов тоже есть толк. Они несут мясо и шатры, собирают хворост и выделывают шкуры. Когда в роду много женских рук, то мы и кочуем быстрее.

— Да, — вдруг соглашается Живущий в Воде. — Нить очень устаёт, когда мы снимаемся со стоянки.

— Вот пускай новая и помогает тащить груз. Поселим её к Колючке.

— Слышащий может не разрешить, — сомневается Живущий в Воде.

— Если не разрешит, то не разрешит. Чего переживать? Доведём эту Женщину-Птицу, а там посмотрим.

Охотники не возражают, и я говорю Искре:

— Объясни ей, что пойдёт с нами.

— Хорошо, — тихо отвечает жена, хоть, наверное, и считает меня слишком мягким.

— Пока будем идти, постарайся выучить её язык, — добавляю почти неслышно, идя к пленнице вместе с Искрой.

— Ты хотел сказать — научить её говорить?

— Нет. Она должна выучить наш, а ты — её.

— Зачем?

— Если придётся столкнуться с Людьми-Птицами, то я хочу понимать их слова. Охотники не одобрят, если я стану учить чужой язык, а за тобой никто не будет смотреть. Мало ли о чём ты говоришь с другой женщиной. Это никому не интересно.

— Я научусь, но Люди-Птицы вряд ли придут к нам.

— Кто знает, как они поступят?

Искра сомневается, но кивает, а я оглядываю противоположный берег, кажущийся совершенно диким и пустынным. Мне очень хочется узнать, что представляют собой эти Люди-Птицы. Стоит их опасаться или нет.