Двумя часами позднее Аларик услышал, что над болотом разносится эхо криков. Уилла спала, поэтому он разбудил будущую жену и помог ей надеть большую часть испачканной в грязи одежды, за исключением лишь пробкового турнюра. Душку он снова посадил к себе в карман. Уилла тут же снова задремала.

Крики приближались, и Аларик поцелуем снова разбудил Уиллу. Она была в хорошем настроении до тех пор, пока не осознала, что он говорит.

— Я не хочу снова проходить через болото, — заявила она, мотая головой.

— Даже если я понесу тебя на руках?

Ее сонные глаза так и норовили закрыться.

— Давай завтра.

Аларик открыл дверь и увидел, что к хижине приближается компания из трех или четырех мужчин. В темноте он видел только их очертания, когда на них падал дрожащий свет факелов. Они продвигались медленно — идущий впереди бросал на землю доску и проверял, насколько надежно она лежит, и только после этого остальные присоединялись к нему. Когда было ясно, что почва под ногами твердая, идущий крайним передавал вперед последнюю доску, и весь процесс повторялся.

Аларик удивленно улыбнулся, потому что заметил, как их спасатели, похоже, играют в одну из его любимых детских игр — чехарду, только смертельно опасную. Он прислонился спиной к обложенной дерном стене и стал ждать, когда его отец и двое конюхов, несших на плечах мотки веревки, приблизятся настолько, что станут хорошо различимы. Впереди группы шел Барти.

— Привет, Барти! — Аларик улыбнулся старому добытчику торфа. — Моя невеста и я благодарны тебе за твою хижину — на эту ночь она стала нашим убежищем.

Лицо Барти, освещенное факелом, просияло.

— Я бы отдал все свечи, которые у меня когда-либо были, за то, чтобы удостовериться, что ваша леди была спасена из трясины, — сказал он, торжествующе улыбаясь беззубым ртом.

Герцог сошел с доски.

— Уилла в безопасности?

— Она спит. Никто из нас не пострадал.

Издав какой-то нечленораздельный звук, отец подошел и крепко обнял Аларика. Несколько секунд они стояли, обнимая друг друга за плечи, любовь и облегчение образовали невидимую связь между ними. Наконец герцог отстранился.

— Есть и другие новости. На свет появилась еще одна твоя сестра — Артемизия. Я пообещал твоей мачехе, что мы вернемся как можно скорее, чтобы она за вас не волновалась.

— Я очень рад это слышать, — сказал Аларик. — И благодарен тебе вдвойне, ведь даже при таких обстоятельствах ты отправился на болото.

Аларик, пригнувшись, вернулся в хижину и подошел к спящей невесте.

— Пора возвращаться домой. — С этими словами он наклонился, чтобы поднять Уиллу на руки.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Он выпрямился, и ее голова упала на его грудь. Аларик глубоко вдохнул аромат своей леди. Даже сквозь запах грязи, мха и стоячей воды он чувствовал, как сладко пахнет Уилла.

— Я отнесу тебя в замок.

Она снова заснула, на ее матово-белых щеках темнели длинные ресницы.

Несмотря на то что Барти знал каждую кочку и каждый пятачок твердой земли на всем протяжении между его хижиной и замком, им понадобился почти час, чтобы добраться до дома. Аларик тяжело ступал с драгоценной ношей на руках, вслушиваясь в сонную перекличку золотистых ржанок, устраивающихся в гнездах. Он обязательно объяснит своим детям, что необходимо изучить это болото так же хорошо, как знает его их отец. Эта опасная, обманчиво красивая земля, простирающаяся во все стороны, — их наследие.

По мере того, как они приближались к замку, темные очертания крепостной стены становились отчетливее. В каждом окне замка горел свет — это означало, что семье герцога было не до сна.

Наконец импровизированная тропа соединилась с дощатой дорожкой, проложенной через болото. Аларик пошел быстрее, зная, что теперь под ногами твердая земля. Один конюх побежал вперед так быстро, чтобы сообщить домочадцам хорошие новости, что свет факела прыгал в его руке.

Аларик дошел до дверей замка, и тут Уилла открыла глаза. Он поставил ее на ноги в вестибюле, полном толпящихся людей. Бетси подбежала к ним с радостным криком, за ней последовали остальные братья и сестры Аларика. Все с радостными возгласами сгрудились вокруг них.

— Всем добрый вечер, — сказал Аларик, улыбаясь. — Мы здесь, целые и невредимые, и очень благодарны за ваши добрые пожелания и молитвы.

— Слава богу, вас нашли! — воскликнула леди Ноув, заключая Уиллу в объятия. — Призм, нам нужно выпить шампанского!

Теперь, когда они оказались в ярко освещенном вестибюле, Аларик увидел, что его отец без парика. Его волосы были коротко подстрижены, но в них кое-где виднелись седые пряди. Он выглядел непривычно усталым: на лице обозначились морщины, под глазами залегли тени.

— Вы были в опасности? — спросил герцог, передавая свой плащ лакею.

— Мы были близки к этому, — признался Аларик.

— Проклятье! — проворчал его светлость. — Я уже потерял на этом болоте одного сына, и если бы мы потеряли и вас двоих… Я всегда говорил себе, что жить в Африке немногим опаснее, чем здесь.

Он потер рукой лицо.

— Нам ничего тогда не угрожало, — пытался заверить отца Аларик. — В детстве мы много раз нарушали твои приказы и часами гонялись друг за другом по Линдоу-Мосс, изучая болото. И сегодня все эти знания оказались полезными. Что касается Уиллы, то ее спасла модная деталь женского туалета, которая была на ней надета, — турнюр из пробки держал ее на плаву.

Первым расхохотался Спарки.

— Ее и вправду спас турнюр, — с усмешкой сказал Аларик.

Когда вся компания переместилась в гостиную, Уилла не отстранилась от Аларика и не предприняла никаких других попыток остаться в рамках приличий. Она прильнула к нему, уютно устроившись в кольце его рук. И он обнимал ее, несмотря на то что у него болели плечи и каждая клеточка его тела ныла из-за сильного перенапряжения.

После того, как всем, включая Барти и конюхов, были розданы бокалы с шампанским, Уилла повернулась к дворецкому, подняла свой бокал и заговорила:

— Призм, я вам очень признательна. Я жива и в безопасности во многом благодаря вашим наставлениям о том, как опасно болото.

Дворецкий замка был так тронут, что просто поклонился. А все, включая леди Ноув и герцога, ему зааплодировали.

— За мою новорожденную сестру Артемизию, — провозгласил Аларик, и все чокнулись.

Потом они поднимали тост за Уиллу и ее мужество, за Аларика и его храбрость и за Барти и его хижину.

— И, наконец, за Душку, за то, что она так умело и очень вовремя воспользовалась своим оружием, — объявил Аларик, доставая зверька из кармана. — Сегодня это удивительно отважное создание спасло жизнь Уилле.

По комнате мгновенно распространился ни на что не похожий запах Душки. Леди Ноув издала такой звук, будто поперхнулась.

— Призм, я был бы вам признателен, если бы кто-нибудь искупал это животное, — сказал Аларик. — Лучше даже два раза.

— Только, пожалуйста, в теплой воде и с ромашковым мылом, — попросила Уилла. — А потом можно отнести ее в мою комнату. Ганнибал, наверное, не находит себе места от беспокойства.

Призм кивнул лакею, и тот, морща нос, унес Душку.

— Пора ложиться спать, — заявила леди Ноув. — Лично я считаю, что аромат «О де Душка» положил конец нашему импровизированному празднеству.

— Сначала я хотел бы поужинать, — сказал Аларик, обращаясь к Призму. Потом повернулся к отцу: — Где Пруденс?

— Она осталась наверху, под охраной, — ответил герцог.

— У нее есть пистолет! — с тревогой воскликнула Уилла.

— Уже нет. Я освободил ее от оружия, когда она угрожала, что завтра выстрелит в шерифа, — ответил его светлость. — Она в своей комнате, и ей приказано собирать вещи. Не знаю, что обвиняемым в покушении на убийство разрешают взять с собой в тюрьму в наше время. — Взгляд его светлости был ледяным. Герцог Линдоу носил все регалии, которые требовало его положение, однако в душе он оставался Уайльдом. — Мисс Ффинч, если бы она не угрожала вашей жизни, я бы ее отпустил. Но теперь она должна будет сесть за решетку.

Аларик ожидал, что Уилла попросит его отца быть милосердным с Пруденс, но она только кивнула.

— Я думаю, что если она останется на свободе, то и нашим детям будет грозить опасность.

Детям. Их с Уиллой детям. От этой мысли Аларик испытал странное чувство, которое без труда определил как чувство удовлетворения.

— Спасибо, — сказал Аларик.

Его отец был не из тех англичан, которые щедро расточают похвалы и демонстрируют любовь. Но Аларик с самого детства знал, что он всегда придет на помощь, если возникнет такая необходимость, что на него можно рассчитывать.

— Надеюсь, сегодняшние ночные приключения не получат огласку, — сказал герцог, возвращаясь к своему обычному сдержанному тону. — Ты и без того достаточно знаменит, а кровожадная дочь миссионера сделает тебя легендарным.

— А что с Дианой? — спросила Уилла. — Пруденс мне сказала, что она покинула замок.

— Норт поехал в Лондон вслед за ней, — ответил герцог. — Он удостоверится, что мисс Белгрэйв благополучно вернулась к матери.

Призм поклонился.

— Мисс Ффинч, лорд Аларик, ванны для вас готовы. Позже я подам легкий ужин в ваши комнаты.

— Я провожу мисс Ффинч, — сказал Аларик.

В действительности он не собирался уходить от Уиллы, но решил, что вполне может и соблюсти внешние приличия. Он взял Уиллу под руку, и они медленно стали подниматься по лестнице, оставляя за собой следы из торфяной пыли. Возле двери своей комнаты Уилла остановилась и сказала:

— Это был длинный день. — В этой фразе не было никакой необходимости.

Аларик оперся рукой о дверь над головой Уиллы и улыбнулся ей — его взгляд был полон желания. Его будущая жена была вся в грязи, ее одежда — в беспорядке, но она никогда не была более привлекательной для него.

— Я присоединюсь к тебе, — сообщил он. — И намерен впервые заняться с тобой любовью на кровати. Хотя, наверное, сначала нам придется поспать. — На мгновение он подумал, что она откажется. Ведь они снова вернулись в замок. Кто-то может об этом узнать, ее репутация будет погублена. — И я женюсь на тебе сразу же, как только смогу получить специальное разрешение, — добавил он. — Не дожидаясь оглашения.

— Никто не будет заниматься со мной любовью до тех пор, пока я не приму ванну! — заявила Уилла. — Возможно, ты сможешь нанести мне визит позже?

Аларик поднес к губам маленькую, испачканную в грязи руку его дамы.

— Отличная мысль, — сказал он так непринужденно, словно речь шла о приглашении на чашку чая. — Только я не могу выпускать тебя из виду. Я…

Аларик внезапно отпустил руку Уиллы. Этого не может быть — в их сторону по коридору шла Пруденс, которая должна была сейчас находиться в своей комнате и под охраной! Что казалось еще более невозможным — она держала в руке пистолет.

Аларик встретился с ней взглядом и внутренне собрался, готовясь к нападению.

— Не двигайся, Аларик! — рявкнула Пруденс. — Этот пистолет заряжен и нацелен на твою наложницу. Герцог отобрал у меня один пистолет, но, к счастью, они продаются парами, во всяком случае, мои так продавались.

Ее глаза горели странным мрачным огнем, но рука была тверда. И с такого расстояния она не могла промахнуться. Уилла рядом с Алариком замерла неподвижно, почти не дыша.

— Аларик, я написала ту пьесу для тебя из чистой любви, — произнесла Пруденс дрожащим голосом. — Это было до того, как я узнала, что ты заблудший грешник, тот, кто будет корчиться в черном дыму самого мрачного круга ада, если не покается.

— Пруденс… — начал Аларик, но она продолжала говорить.

— Я слишком сильно тебя люблю, чтобы предоставить твою душу на попечение шлюхи, — заметила она таким непринужденным тоном, словно они обсуждали стирку белья. Инстинкт подсказал Аларику, что это ее декларация о намерениях. Он бросился вперед, заслоняя собой Уиллу и одновременно толкая ее на пол. Прогремел оглушительный выстрел со вспышкой света, коридор наполнился едким дымом от пороха. На несколько секунд воцарился хаос. Хлопали двери, Уилла слышала крики и топот ног. Аларик лежал на ней лицом вниз. Уилла, к своему ужасу, поняла, что тепло, которое она почувствовала на себе, — это кровь. Его кровь.

— Аларик! — закричала она, пытаясь выбраться из-под него, не сделав ему еще хуже.

Он был бледен как полотно.

— Прости, дорогая, — прошептал он.

Внезапно сквозь дым возникло лицо леди Ноув, словно лик ангела-хранителя.

— Рана сквозная, это хорошо. — Она ловким движением приподняла Аларика и осторожно уложила его на спину. Уилла опустилась на колени рядом с ним, ее рука инстинктивно потянулась к ране на плече Аларика, чтобы попытаться остановить хлеставшую из нее кровь. Она поймала себя на мысли, что молится так усердно, как никогда в жизни не молилась. С каждым дрожащим вздохом она умоляла Бога сохранить жизнь Аларику.

Леди Ноув мягко, но решительно отодвинула ее. Когда лакей с фонарем в руках наклонился ближе, тетя Аларика разорвала на нем рубашку и осмотрела рану. Потом приложила свернутые в несколько раз лоскутки ткани выше и ниже раны и с силой надавила на них. Герцог стоял рядом с ней и держал Пруденс, крепко прижимая ее руки к ее бокам. Она неотрывно смотрела на Аларика и что-то кричала. Только когда Пруденс повторила одно и то же три раза, Уилла поняла:

— Он спасал ее! Он пожертвовал собой ради нее!

— Нам нужны носилки, — приказал герцог таким же негромким властным голосом, как всегда.

— Это всего лишь рана в плече, — спокойно сказала леди Ноув. — Жизненно важные органы не задеты.

В этот момент у Пруденс началась истерика, она стала визжать и рыдать одновременно.

— Призм, возьми лакея, пусть он обыщет ее вещи, — распорядился его светлость. — Нужно убедиться, что она не возит с собой целый арсенал оружия. И узнай, как, черт побери, она вообще смогла сбежать из комнаты!

Призм в окружении трех лакеев потащил Пруденс по коридору прочь. И это было хорошо, потому что Уилла, у которой никогда, сколько она себя помнила, не было склонности к физическому насилию, была близка к тому, чтобы броситься на Пруденс и вцепиться ей в волосы. Но Пруденс увели, и Уилла внимательно смотрела, как тетя Аларика поднимает тряпичный тампон, прикрывавший входное отверстие пули. Кровь все еще сочилась из раны, но уже гораздо слабее. Леди Ноув издала удовлетворенное восклицание и снова прижала тампон к ране.

— Аларик всегда был везучим, — заметила леди Ноув.

— Везучим? — воскликнула Уилла. В ее понимании это слово не вязалось с тем, что только что произошло.

— Пуля не застряла в теле, и, если я не ошибаюсь, он не потеряет способность пользоваться этой рукой.

Появились лакеи с носилками, Уилла встала с пола и беспомощно посмотрела на себя. К болотной грязи теперь примешалась кровь, много крови.

Лакеи подняли Аларика и уложили на носилки. Он открыл глаза.

— Кто-нибудь, получите специальное разрешение на брак, — пробормотал он.

— В этом нет нужды, у меня есть, — спокойно сказал его отец. — Оно было получено для Норта, но сгодится.

У Аларика закрывались глаза, но он сделал над собой усилие и хрипло прошептал:

— Но оно ведь на имя Норта.

Его светлость покачал головой и печально улыбнулся.

— Вообще-то нет. Норт сомневался, должен ли он жениться под титулом учтивости, который носил Гораций, но который Норт отказался взять, поэтому архиепископ оставил бланк разрешения незаполненным.

— Наверх! — скомандовала леди Ноув лакеям, не обращая внимания на этот разговор.

— Если я буду бредить, наверное, мы сможем подождать несколько дней, — сказал Аларик, закрывая глаза.

— Я не позволяю моим пациентам впадать в лихорадку, — объявила леди Ноув и зашагала вслед за лакеями, на ходу громко отдавая приказы по поводу кипятка и припарок из корня окопника.

Аларик не открывал глаза больше суток. Уилла приняла ванну, три раза вымыла голову и немного поела. Она сидела у постели Аларика, прогнав слуг и членов семьи, включая леди Ноув, камердинера Аларика, его брата Спартакуса и герцога. Отец Аларика сопротивлялся больше всех, и Уилла знала, что в ближайшие несколько часов он обязательно вернется, что бы она ни говорила. Но сейчас, хоть на какое-то время, в комнате стало тихо. Уилла знала, что, если бы ее руку пробила горячая свинцовая пуля, она бы хотела залечивать рану в тишине.

Аларик открыл глаза. Она вздрогнула и положила ладонь на его лоб.

— Привет, дорогой.

— Меня выхаживала тетя Ноув? — прошептал он.

Уилла кивнула.

— Она сама тебя зашила, ей пришлось немало повозиться.

Уилла поцеловала его в лоб. Он слабо улыбнулся.

— Она много практиковалась в этом деле, учитывая, сколько в поместье охотятся и стреляют из лука.

Уилла раньше как-то не задумывалась об опасностях охоты.

— Наши сыновья никогда не будут охотиться, — заявила она. Было страшно видеть Аларика с мертвенно-бледным лицом и забинтованным плечом, лежащим так неподвижно.

— Думаю, нам нужно сначала зачать сыновей, а уж потом придумывать для них правила. — Аларик посмотрел на нее из-под тяжелых век, и его губы сложились в улыбку.

— Как ты себя чувствуешь? — Ее рука все еще прикрывала его лоб.

Он немного пошевелил плечом и поморщился.

— Больно. Если у меня не будет лихорадки, я скоро встану на ноги.

— Что-о? — воскликнула Уилла. — Ты этого не сделаешь!

— Мы венчаемся, — заявил Аларик. Он чуть приподнял плечо, поморщился и снова уронил его на кровать. — Эви, я на тебе женюсь, даже если нам придется принести брачные обеты в этой комнате.

Уилла улыбнулась ему.

— Не смею отказываться, потому что вчера вечером твой брат Леонидас отбыл в Манчестер, чтобы получить подпись леди Грей на том специальном разрешении. Через несколько часов он должен уже вернуться, и было бы крайне невежливо не использовать это разрешение при первой же возможности. Конечно, если у тебя не будет лихорадки.

— Не будет.

— Ты снова спас мне жизнь, — прошептала Уилла и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.

— Не надо волноваться, — прошептал он. — Конечно, Эви, я спас, ведь ты моя.

По ее щеке скатилась слезинка и упала на его руку.

— Я так тебя люблю! Я боялась, что у меня уже не будет возможности сказать это тебе.

— Эти слова не обязательно произносить, — сказал Аларик. — Я люблю и любим.

Уилла улыбнулась, глядя на него сквозь слезы.

— Даже эта глупая женщина с наклонностями убийцы поняла, что я всегда буду заботиться о тех, кого люблю. Кстати, где она?

— Твой отец отправил ее в Уэльс под усиленной охраной. Если бы ее признали виновной в покушении на убийство, — а ее бы, конечно, признали, — вероятно, дали бы год каторжных работ. Такой вариант никому из нас не нравится, поэтому ее отправили в закрытую лечебницу, о которой знает твоя тетя. Если к Пруденс вернется рассудок, ее отвезут в Африку без возможности возвращения в Англию. Но вполне возможно, что она проведет всю жизнь в Англии, под замком.

Аларик кивнул.

— Когда Лавиния увлеклась твоими книгами, я ей не верила, что ты на самом деле герой. — В голосе Уиллы все еще слышались горькие нотки. — Но я ошибалась, ужасно ошибалась, ты настоящий герой.

— Я не был героем.

— Да, ты…

Но Аларик ее перебил.

— Не был до тех пор, пока в этом не было необходимости. До тех пор, пока не встретил тебя. Эви, перестань плакать. Ты же хвасталась, что никогда в жизни не пролила ни слезинки, помнишь?

Его глаза закрылись, и он вдруг заснул, а его рука так и лежала в руке Уиллы. Она оставалась у его постели до восхода солнца, трогая его лоб каждые несколько минут и заключая сделки с Богом, и радовалась, что не ощущает неестественного жара под ладонью. В какой-то момент Аларик повернул к ней голову и сонно улыбнулся. Потом она забралась в кровать рядом с ним и уснула.

Двадцать четыре часа спустя лорд Аларик был на своей свадьбе в чистой льняной рубашке и жилете, но без камзола. Из-за бинтов и перевязи о камзоле не могло быть и речи. А Уилла надела одно из своих любимых платьев, такое же простое, как его рубашка.

Он не бежал вприпрыжку к алтарю в часовне замка Линдоу, но все-таки твердо шел к нему на своих ногах. Он не подхватил новобрачную на руки и не перенес ее через порог своей спальни в восточной башне, но все-таки поцеловал ее. И не раз.

Когда они наконец добрались до постели, он лег на спину, улыбнулся жене и сказал:

— Я твоя терра инкогнита.

— Неизведанная страна?

— Точно. Твоя. Я весь для тебя.