Сначала Софа не поняла.
Чемоданы?
Да… И ее!
– Явилась, да? И где ты шлялась, а? Хотя нет, не говори! Слышать ничего не хочу.
Из кухни, вытирая руки о фартук, вышла тетя Наташа. Она явно ждала прихода Софы.
Караулила…
Софа молча воззрилась на нее. Она настолько оказалась дезориентированной, что в первые мгновения даже не поняла, что происходит.
А должна была бы.
Тетя Наташа шагнула к ней, встала за сумкой, уперла руки в бока. Лицо подруги матери не предвещало ничего хорошего. На нем застыл «праведный» гнев. Создавалось такое впечатление, что она или долго репетировала перед зеркалом, или у нее уже слова созревали на протяжении некоторого времени.
– Я к ней со всей душой… А ты! Неблагодарная ты, Сонька! И наглая! Думаешь, я не вижу, как ты зырила на моего Толечку! Едва ли не облизывала его! Задницей своей тощей тут перед ним вертела…
– Тетя Наташ…
– А ну молчи! Стой и слушай, что я тебе скажу! А мне много что есть про тебя сказать! Мало того, что ты нас едва не объедаешь, постоянно на кухню ныряешь, ты еще и на Толика наклеветала!
Она?.. Объедает?..
Софа задохнулась от возмущения.
– Тетя Наташа, что вы такое говорите?
– Молчи, я сказала! Правильно люди говорят, не делай добра, не получишь зла! Я к ней со всей душой, а она что! Неблагодарная! Забирай свои пожитки и уматывай, чтобы глаза мои тебя не видели! Дрянь этакая…
Софе показалось, что сейчас тетя Наташа на нее набросится если не с кулаками, то с оплеухами точно.
Девушка, чувствуя, как глаза наполняются слезами, схватила ручку чемодана. Дернула на себя. К черту все!..
Уж плакать перед Малаховыми она точно не будет! А этот!.. Толик! Где он? В комнате своей сидит, слушает?
Так и есть. Дверь в спальню сыночки была приоткрыта. Сволочь… Гад. Ничтожество. Что он наговорил матери? Решил отомстить таким образом? Молодец! Настоящий мужик, чего уж.
Софа, почти ничего больше не видя из-за слез, потянула ручку на себя. Чемодан оказался тяжелым плюс кое-как застегнутым. Через края перевешивались ее вещи. На Софу повторно накатило обидой.
Она тоже могла многое что сказать. Раскрыть глаза тети Наташе на ее драгоценного дитятку, только кому это надо! Ей точно нет. Оправдываться она не собиралась.
– Давай-давай, выметайся. А еще учти, я позвоню твоей матери и все расскажу. Как ты шляешься с всякими…
– Деньги верните. – Эти слова сорвались с губ Софы самопроизвольно.
Она даже протянула вторую руку, первой вцепившись в ручку чемодана.
Вещей у нее вроде было не так много. Чемодан и две дорожные сумки. А учебники где?
– Что?..
У тети Наташи глаза округлились.
– Начало месяца, деньги за три недели мне верните.
– Ах ты…
– Я не уйду, пока не получу деньги за три недели. Все до рубля.
Потом Софа удивится, откуда в ней взялось это упрямство. Она сжала зубы с такой силой, что те издали неприятный звук. Она с места не сдвинется без денег.
– Значит, вот как… Деньги ей подавай! Я-то отдам, а вот ты… Как бы не приползла ко мне через пару дней. Нахалка… Дрянь этакая…
Тетя Наташа продолжала сыпать оскорблениями и неприятными характеристиками, Софа старалась не обращать внимания. Она услышала главное. Точнее, ее поставили перед фактом.
Ее выгоняли…
– Держи, бессовестная!
В раскрытую ладонь ей сунули деньги. Софа сглотнула. Пересчитывать она их не будет, много чести для некоторых.
Не чувствуя под собой ног, почти ничего не видя, Софа попятилась назад, волоча на себя тяжеленный чемодан. Сюда они его заносили вместе с мамой вдвоем.
У тети Наташи разве пар из ушей не шел. Женщина покраснела от праведного гнева, пошла пятнами.
– Ключи! А то придешь домой, а квартиру вынесли…
Боже.
У Софы истерика забулькала в горле.
– Возьмите. – Она так же порывисто всунула их в ладонь Малаховой.
Кое-как вытащив чемодан в коридор, Софа занялась сумками.
Дверь за ней закрыли с особым смаком.
– И чтобы ноги твоей здесь больше не было, неблагодарная!
Софу потряхивало. Она, не особо задумываясь, что делает и куда пойдет, начала перетаскивать свои нехитрые пожитки к лифту. Биться в дверь и просить Малаховых передумать, настаивать на разговоре она точно не будет! Не дождутся.
Она спустилась вниз, кое-как волоча за собой чемодан и две тяжелых сумки. До лифта кое-как справилась. Внизу, на первом этаже в коридоре, уже нет. Начало приходить осознание произошедшего.
Софа яростно дернула ручку. Та не выдержала, крепление оторвалось. И ладно бы только это. Еще и с замком что-то пошло не так, потому что чемодан накренился набок, завалился на пол, и его крышка откинулась. Набитый кое-как в спешке чемодан не выдержал и распахнулся. Часть вещей сразу же вывались на грязный бетонный пол.
Это послужило последней каплей. Софа смотрела на свои кофты, джинсы…
Она, точно находясь в сомнамбулическом сне, опустилась на корточки. Тело ее не слушалось, оно точно одеревенело. И это только начало. Дальше будет хуже. Пока мозг блокировал основное, не позволял ей думать, соответственно, и скатиться в истерику. А она ее догонит. Обязательно. Вот выйдет она сейчас из подъезда, сядет на лавочку и…
– Не понял.
Почти рядом с ее лицом – это, конечно, преувеличение, но ей на тот момент так казалось, – замерли большие бело-красные кроссы.
Она съежилась, опасаясь поднять голову кверху. Стыд окатил удушливой волной.
Голос-то она узнала. И как не узнать, если он звенел в голове!
Рядом с ней остановился Валид.
– Софа, какого?..
Софа замерла, даже голову в шею втянула, настолько ей было стыдно! Почему именно он?.. Зачем?..
Кто-то свыше решил обрушить на нее все тридцать три несчастья?
Она шмыгнула носом, не в силах посмотреть на Валида.
– Эй…
Он присел на корточки и дотронулся до ее подбородка, вынуждая посмотреть на себя.
Софу точно током прошибло от его прикосновения. Это было сродни разряду, пронзившего ее с головы до ног, заставившего сердце на мгновение остановиться, а потом забиться в бешеной, хаотичной дроби. Все ее нутро сжалось, а потом распахнулось
– Привет, – выдавила из себя Софа, натянуто улыбаясь сквозь слезы на глазах.
А что она могла еще сказать?
Пальцы Валида надавили чуть сильнее, вынуждая ее посмотреть ему в лицо.
Она понимала, как выглядит со стороны. Ничего приглядного. Он же, напротив, был абсолютно спокойным. Этот контраст унижал и будоражил одновременно.
Или Софе только показалось, что он спокоен?
Да, показалось… Ноздри его раздувались, желваки заходили на скулах. Ее смутил тон его голоса. Вот он был абсолютно спокойным.
– Давай помогу.
Их взгляды встретились. И ее начало затягивать в некую воронку, темную, притягательную, опасную.
Ее глаза, смотрящие на него через пелену слез, и его, чуть прищуренные. Софа снова отметила морщинки, разбегающиеся от уголков глаз. Почему-то они ее особенно цепляли.
Она, может, и хотела бы отвести взгляд. А не получалось. Она смотрела, и границы ее собственного «я» размывались под тяжестью его внимания.
Где-то сверху кто-то хлопнул дверью. Это послужило сигналом. Валид приглушенно выругался и взялся за ее свитер.
Он на самом деле собирался помогать ей с вещами!
– Я сама, Валид…
– Прекрати, – одернул он ее.
Хорошо, что вещей вывалилось немного. Они быстро справились.
– Ручка сломалась. – На Софу снова накатила беспомощность. Она провела ребром пальцев по носу, уже не стесняясь своего положения.
– Я вижу.
Валид распрямился, встав в полный рост. Софа тоже поднялась. Бросив в ее сторону непонятный взгляд, чуть скрытый полутенью подъезда, Валид с легкостью подхватил чемодан.
– Пошли.
Софа застопорилась.
– Куда?
– Ко мне. Я так понимаю, тебе Малаховы выписали «волчий билет»?
Стыд в очередной раз накрыл Софу.
– Да, – промямлила она. Чего скрывать очевидное?
– Сумки осилишь?
– Валид…
– В квартире поговорим. Нехер соседей веселить. Сейчас повысовываются.
Он был прав. Сотню раз! Еще раз шмыгнув носом, Софа взялась за сумки. Рюкзак висел у нее за спиной.
– Лифт вызови. Тебе по лестнице с сумками будет тяжело.
Софа не смотрела в сторону Валида. Не могла… Все потом. Честное слово.
С тех пор, как она спустилась, лифтом никто не воспользовался, он находился на первом этаже. Они вошли в него.
– Четвертый этаж.
– Я знаю.
Софа упорно отводила взгляд от Валида.
Они молча поднялись на его этаж. И так же молча вошли в его квартиру.
– Давай вперед проходи.
Валид распахнул дверь, пропуская Софу. Мысленно пискнув, она нырнула в уже знакомый коридор. Быстро разулась, благо на ней были кеды, и все с теми же сумками прошла дальше, освобождая пространство для Валида.
Он зашел, опустил чемодан на пол. Мышцы под его футболкой напряглись, обозначились ярче.
По позвоночнику Софы прокатились мурашки. Она невольно уставилась на его спину. Ей никак не удавалось не обращать внимание на физическую форму Валида. Иногда он казался ей огромным!
И сильным.
По телу мурашки побежали повторно. Уже ледяные, колкие. Вот зачем она сейчас об этом думает? Зачем? Ей мало свалившихся проблем?
Валид распрямился и повернулся к ней. Она не могла знать, что он увидел у нее на лице. Но что-то увидел.
Потому что нахмурился. Причем сильно. Его брови сошлись на переносице, мгновенно изменив лицо, сделав его суровым. Грозным. У Валида и так было достаточно много острых углов на лице, а сейчас и подавно. У Софы глаза распахнулись.
Что не так?..
Что изменилось?
Валид медленно повел головой, а потом сделал шаг вперед.
Софа рада бы сделать шаг назад, но это был бы уже перебор!
Она осталась стоять.
Валид подошел к ней и уперся рукой в стену. Навис, считай, над Софой. Но за ее спиной был коридор, и она могла…
Нет! Не могла.
И точка.
Она не будет паниковать! И не будет думать плохое про Валида.
– Я не трону тебя… Поняла?
Валид как-то странно сглотнул.
И взгляд у него снова потемнел. Таким стал, отчего ее соски, совершенно против ее воли, напряглись, стали твердыми и чувствительными, и это ощущение прошло по всему телу, как электрический разряд. А внизу живота, между ног, возникло странное тяжелое, пульсирующее тепло. Оно нарастало, заполняя низ живота влажной, щемящей тяжестью.