Фирма «Замковый кризис менеджеръ» работала уже три месяца, и за это время Анна поняла одну важную вещь: управлять командой — это совсем не то же самое, что управлять скелетами. Скелеты, по крайней мере, не спорили, не обижались и не требовали выходных в полнолуние.

Лира, Томас и Грегор-младший были отличными работниками, но у каждого имелся свой характер. Лира в полнолуние становилась рассеянной и могла полдня просидеть, уставившись на луну. Томас, при всём его энтузиазме, иногда так увлекался магическими экспериментами, что покрытия начинали светиться не лунным, а ядовито-зелёным светом. А Грегор-младший, выросший среди инструментов, имел привычку спорить с заказчиками, если считал их пожелания «архитектурно безграмотными». Анне приходилось быть не только начальницей, но и дипломатом, психологом и иногда — укротительницей.

Торвальд, к её удивлению, проблем не создавал. Он работал чётко, профессионально и действительно обучил остальных нескольким драконьим приёмам, которые существенно ускорили процесс нанесения защитных покрытий. С Анной он держался ровно — не задирался, не подкалывал при посторонних, соблюдал субординацию. Но иногда, когда они оставались вдвоём в офисе, он смотрел на неё тем самым взглядом, от которого у неё до сих пор что-то переворачивалось внутри. И она не знала, что с этим делать.

Ситуация, которая всё изменила, началась с обычного заказа. Графиня Ильсберг, пожилая дама из обедневшего, но гордого рода, пожелала обновить фамильный особняк. Особняк находился в глухом лесу, в трёх днях пути от Мейнхолла, и графиня настаивала на личном присутствии Анны. «Я наслышана о вашей работе, госпожа Смирнова. Только вы. И пусть с вами будет этот… дракон. Говорят, он тоже хорош».

Анна собрала небольшую выездную бригаду: она сама, Торвальд, Костик (куда без него) и Мисти, которая в последнее время категорически отказывалась оставаться дома и летала за хозяйкой повсюду. Мышь-гаргулья обожала путешествия, сидела у Анны на плече, как крошечный чёрный горгулий, и иногда, заметив что-то интересное, срывалась в воздух и кружила над головой, издавая восторженный писк.

Особняк Ильсбергов оказался именно таким, каким Анна его представляла: старый, немного обветшалый, но с прекрасной архитектурой и совершенно запущенным садом. Графиня, сухонькая старушка в кружевном чепце, встретила их на крыльце и немедленно начала рассказывать, что именно нужно переделать, попутно жалуясь на соседей, которые «совершенно не умеют себя вести».

— А что с соседями? — вежливо поинтересовалась Анна.

— Ох, лучше не спрашивайте! — графиня всплеснула руками. — Они называют себя «Общество истинной чистоты» и считают, что в приличном обществе не место драконам, вампирам и прочим… нечеловекам. Представляете? А у меня, между прочим, бабушка была полуэльфийкой! И я не позволю всяким выскочкам указывать мне, кого нанимать на работу!

Торвальд, услышав это, едва заметно напрягся. Анна заметила, как его плечи чуть подались вперёд, а пальцы сжались в кулак, но через мгновение он уже расслабился и изобразил на лице свою обычную ленивую улыбку. Однако Анна успела заметить эту вспышку и сделала мысленную пометку.

Вечером, когда они закончили осмотр особняка и разошлись по отведённым комнатам, Анна спустилась на кухню за чаем и столкнулась там с Торвальдом. Он стоял у окна, глядя в темноту, и не обернулся на её шаги.

— Что случилось? — спросила Анна, наливая себе чай.

— Ничего.

— Арктур, я знаю тебя уже полтора года. Ты не умеешь врать.

Торвальд помолчал. Потом, не оборачиваясь, произнёс:

— Это «Общество чистоты». Они существуют не только здесь. В столице у них целая сеть. Они считают, что драконы — угроза для людей, что нас нужно изолировать или вовсе истребить. Моя тётя борется с ними уже десять лет, но… они всё равно есть. И когда я слышу это название, мне хочется либо улететь, либо…

— Либо что? — тихо спросила Анна.

— Либо сжечь что-нибудь, — признался Торвальд и наконец обернулся. Его светлые глаза в темноте горели, как два фонаря. — Но я обещал тебе не спорить и не создавать проблем. Поэтому я просто стою здесь и смотрю в окно.

Анна подошла ближе. Она никогда не видела Торвальда таким — не высокомерным, не вредным, а уязвимым. Это было неожиданно. И почему-то очень тронуло.

— Спасибо, что рассказал, — сказала она. — И спасибо, что не сжёг графиню. Она, кажется, хорошая старушка.

— Она полуэльфийка, — Торвальд чуть усмехнулся. — Ей самой достаётся от этого «Общества». Так что мы с ней в одной лодке.

— Тогда давай сделаем её особняк лучшим в округе, — Анна подняла кружку, словно тост. — Чтобы эти чистоплюи лопнули от зависти.

Торвальд посмотрел на неё, и его усмешка стала теплее.

— Ты умеешь воодушевлять, Смирнова.

— Я начальница. Это моя работа.

— А я думал, твоя работа — штукатурить стены.

— И это тоже.

Они постояли ещё немного в тишине, и Анна вдруг поняла, что между ними что-то изменилось. Не в этот момент — раньше. Может быть, ещё на балу у вампиров. Может быть, когда он пришёл наниматься и пообещал не спорить. А может, ещё раньше, в Академии, когда они вместе работали над той каменной плитой. Но сейчас это стало заметным. Ощутимым. Как слой свежей краски на стене — вроде бы то же самое, но цвет другой.

Утром началась работа. Анна распределила задачи: она сама занялась гостиной, Торвальд — фасадом, Костик таскал материалы, а Мисти… Мисти, как обычно, делала что хотела. Мышь-гаргулья носилась по особняку, исследуя каждый угол, и периодически возвращалась к хозяйке с каким-нибудь «трофеем»: то пуговицу притащит, то засохший цветок, то чей-то носовой платок.

К полудню прибыли соседи.

«Общество истинной чистоты» прислало делегацию: трое мужчин в строгих костюмах, с поджатыми губами и брезгливым выражением лиц. Они вошли в сад без приглашения и потребовали встречи с хозяйкой. Графиня, вышедшая на крыльцо, немедленно встала в позу и заявила, что не желает разговаривать с «этими лицемерами». Началась перепалка.

Анна, работавшая в гостиной, услышала шум и выглянула в окно. Торвальд, стоявший на лесах у фасада, замер со шпателем в руке. Его лицо снова стало тем напряжённым, каким Анна видела его вчера вечером.

— Госпожа Смирнова! — позвала графиня. — Будьте добры, выйдите сюда! Эти люди утверждают, что вы используете запрещённую магию!

Анна вышла на крыльцо, вытирая руки о передник. Трое мужчин уставились на неё с таким видом, будто она была как минимум демоном.

— Ваша лицензия? — потребовал старший из них, высокий мужчина с зализанными назад волосами. — Мы слышали, что вы используете в работе нежить. Это запрещено кодексом гильдии.

— Моя лицензия в порядке, — спокойно ответила Анна. — А скелеты не являются нежитью в юридическом смысле. Они — магические конструкты, поднятые лицензированным некромантом. Если у вас есть претензии, обращайтесь в гильдию артефакторов.

— А это? — мужчина ткнул пальцем в сторону Торвальда, который как раз спускался с лесов. — Вы нанимаете драконов. Это опасно. Драконы — хищники, они не могут работать с людьми.

— Я дипломированный специалист, — произнёс Торвальд ледяным тоном, приближаясь. — Мои документы в порядке. И я не обязан отчитываться перед вами.

— Мы будем жаловаться! — взвизгнул мужчина. — В гильдию! В магистрат! Куда угодно! Это безобразие!

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Мисти, которая до этого момента тихо сидела на плече у Анны, вдруг расправила крылья и спланировала прямо на голову кричащему мужчине. Тот взвизгнул, замахал руками, попытался сбросить мышь, но Мисти вцепилась коготками в его причёску и издала боевой писк. Мужчина споткнулся о садовую лейку и рухнул в куст роз.

— Мисти! — ахнула Анна, но мышь уже превратилась.

Прямо на глазах у изумлённых зрителей крошечная летучая мышь выросла в каменную гаргулью размером с крупную собаку. Гаргулья расправила крылья, оскалила каменные клыки и издала низкий, рокочущий рык, от которого у троих мужчин подкосились ноги. Они попятились, побросали свои портфели и бросились бежать, не разбирая дороги. Гаргулья проводила их довольным рыком, потом уменьшилась обратно в мышь и, как ни в чём не бывало, вернулась на плечо Анны.

Повисла тишина. Графиня, стоявшая на крыльце, медленно опустилась на ступеньку и вдруг расхохоталась — тонко, заливисто, как девочка.

— Ох! — выдохнула она, вытирая слёзы. — Видели бы вы их лица! Это лучший день в моей жизни! Госпожа Смирнова, ваша мышь — просто сокровище!

— Мисти, — строго сказала Анна, поворачиваясь к мыши, — мы договаривались, что ты не превращаешься без команды.

Мышь издала виноватый писк и потёрлась головой о её щёку. Выглядела она при этом до того умилительно, что даже Торвальд, стоявший рядом, хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку.

— Она тебя защищала, — заметил он. — Считай, прошла боевое крещение.

— Я не хочу, чтобы она защищала меня от каждого крикливого соседа! — возмутилась Анна.

— А зря. Эти крикливые соседи, между прочим, могут доставить серьёзные неприятности. Хорошо, что Мисти их спугнула.

Анна хотела возразить, но графиня уже встала и, всё ещё посмеиваясь, пригласила их на обед. Остаток дня прошёл спокойно, но Анна не могла избавиться от ощущения, что сегодня случилось что-то важное. Что-то, что изменило атмосферу между ней и Торвальдом.

Вечером, когда работа была закончена, а Костик, утомлённый дневными приключениями, тихо сидел в углу и пересчитывал свои пальцы (он всегда так делал, когда нервничал), Анна вышла в сад. Ночной воздух был прохладным, пахло розами и влажной землёй. Где-то вдалеке ухала сова.

— Не спится?

Торвальд возник из темноты бесшумно, как всегда. Анна уже привыкла к его манере появляться внезапно и даже не вздрогнула.

— Думаю, — ответила она.

— О чём?

— О тебе.

Торвальд замер. Анна сама не ожидала, что скажет это вслух, но отступать было поздно. Она повернулась к нему и, набравшись смелости, продолжила:

— Ты работаешь со мной три месяца. Ты ни разу не нарушил моего условия. Ты помогаешь, учишь остальных, терпишь мои приказы. И сегодня, когда ты рассказал мне об «Обществе чистоты», я поняла, что… ты не просто вредный дракон. Ты гораздо сложнее. И я, кажется, начинаю это… ценить.

— Ценить, — повторил Торвальд, и его губы дрогнули. — Это самое романтичное признание, которое я когда-либо слышал. «Я начинаю тебя ценить, дракон».

— Я не это имела в виду!

— А что ты имела в виду?

Анна открыла рот, закрыла и вдруг рассмеялась. Потому что ситуация была совершенно нелепой. Они стояли в ночном саду, вдали от дома, после того как её мышь превратилась в гаргулью и прогнала трёх человек, и она пыталась объяснить высокомерному дракону, что он ей небезразличен. Это было глупо. Смешно. И совершенно чудесно.

— Я имела в виду, — сказала она, отсмеявшись, — что ты мне нравишься, Торвальд. Не как работник. Не как дракон. А как… как ты.

В глазах Торвальда что-то вспыхнуло. Он шагнул ближе.

— Знаешь, Смирнова, — произнёс он тихо, — я ждал этого признания полтора года. С тех самых пор, как ты впервые назвала меня наглым незнакомцем и отказалась уступить место.

— Ты мог бы и сам признаться.

— Я дракон. У нас это сложно.

— А у людей, думаешь, просто?

Они стояли совсем близко друг к другу. Анна чувствовала тепло, исходящее от его тела, — драконья кровь грела даже сквозь одежду. Она подняла голову, встречая его взгляд, и в этот момент из кустов с громким хрустом вывалился Костик.

Скелет, как выяснилось, шёл искать Анну, чтобы сообщить, что Мисти снова стащила чей-то носовой платок, но в темноте запнулся о садовую лейку — ту самую, о которую ранее споткнулся представитель «Общества чистоты», — и рухнул прямо в розовый куст. Теперь он лежал среди колючек, уронив челюсть, и пытался подняться, но только ломал ветки и запутывался ещё больше.

— Костик! — Анна бросилась к нему. Торвальд, вздохнув, последовал за ней.

Вдвоём они вытащили скелета из куста, собрали рассыпавшиеся кости (левая рука, как обычно, потерялась и нашлась только через пять минут под скамейкой), водрузили челюсть на место. Костик благодарно щёлкнул и поспешил удалиться, оставив Анну и Торвальда стоять посреди сада, перепачканных в земле и лепестках роз.

— Кажется, момент упущен, — заметил Торвальд.

— Кажется, да, — согласилась Анна, вытаскивая колючку из волос.

— Тогда я, пожалуй, попробую ещё раз.

— Что попробуешь?

Вместо ответа Торвальд наклонился и поцеловал её. Быстро, легко, едва коснувшись губ. Анна замерла. Когда он отстранился, она всё ещё стояла с закрытыми глазами.

— Вот так, — сказал дракон. — Теперь момент не упущен.

— Ты… — Анна открыла глаза. — Ты невозможный.

— Знаю. Но тебе нравится.

Она не нашлась, что ответить. Потому что это было правдой.

Они вернулись в особняк молча, но это было хорошее молчание. В коридоре их встретила Мисти, которая сидела на перилах и, кажется, ухмылялась — насколько вообще может ухмыляться летучая мышь. Костик, уже приведённый в порядок, стоял у двери и при виде Анны радостно клацнул челюстью. Из кухни доносился запах травяного чая — графиня, кажется, ещё не спала.

Анна поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. У неё только что было что-то вроде свидания. С драконом. В ночном саду. После того как её ручная мышь превратилась в гаргулью, а скелет упал в розовый куст.

Это было странно. Нелепо. Смешно.

И она ни на что это не променяла бы.

Вот исправленная глава 16: убрано неуместное «перекрестилась», леди Селена появляется случайно — она прилетела поговорить с племянником и стала свидетельницей безобразия.