Дети.
Дети, конечно, счастье. Но для кого?
Кто-то пытается их завести по двадцать лет. Лечится, молится, только что не ритуалы проводит, да и те провели бы, лишь бы помогло.
А кто-то…
Мало ли идиоток, которые рожают по залету, по глупости, а потом…
А потом – самые разные варианты.
Те, кто посовестливее, пишут отказные в роддомах. Или кладут детей в бэби-боксы, подкидывают кому-то под дверь, даже в те же участки.
А те, кто похуже…
Об этом даже думать неприятно, не то что говорить. Но детей выбрасывают на свалки, детей закапывают в землю, убивают, оставляют в глухих местах…
Кстати говоря – все это уголовщина, наказуемо и карается. А отказная в роддоме или бэби-бокс – нет. Казалось бы – да что вам стоит? Вам ребенок не сгодился, так кто-то другой его как своего вырастит? Зачем вы обрываете эту жизнь?
Но – увы…
Не первый, не единственный случай…
И каждый случай с детьми настолько выбешивает… кого – как, но Ирину не просто бесило. Она пребывала в таком состоянии, что к ней лучше было не подходить – током бы убило, как от высоковольтной ЛЭП. Было в практике деда уже такое.
Кто уж там помолился за малыша неясно, но ангел-хранитель у него оказался сильный. Матерущий.
Собака нашла. Повезло мелкому, в рубашке родился.
Младенец, нескольких часов от роду, был просто брошен в лесу. Засунут в ящик, из тех, что продаются на почте для посылок, и сброшен в яму. И присыпан сверху землей.
Спасла случайность.
Ящик был большой, ребенок мелкий, а засыпали его небрежно и впопыхах. Вот ему воздуха и хватило.
А еще дело было недалеко от дороги. Видимо, машина съехала, человек вышел и быстро-быстро принялся за дело. Взял лопату, коробку с малышом… взять бы ту лопату, да ему с проворотом…
Дед выразился тогда еще конкретнее.
Но ребенку и правда повезло.
Ловить браконьеров – задача не для участкового, а для рыбнадзора, край – для лесника. Но где постановления, а где мы? Да и не любил Иришкин дед браконьеров. Ладно бы для пропитания ловили, так нет! Просто потому что могут! Лень им с удочкой сидеть, сети ставить надо! А то и глушануть чем. И плевать им, сколько молоди при этом погибнет!
Ворчать можно долго, но шел участковый к реке, шел с собакой…
Та и почуяла.
Какими словами крыл Иришкин дед неизвестного подонка-детоубийцу… даже Иринина бабушка, чрезвычайно нетерпимая к мату, его не останавливала.
Малыш остался жив, хотя и получил сильнейшую простуду, чудом не переросшую в пневмонию. Повезло ему и еще раз – усыновили. Даже до приюта не довезли.
Лето, знаете ли, отдыхающих много, нашлись желающие, дед их лично проверял, хорошая семья.
И подонка нашли. Оказалось, взрослый мужчина, под полтинник, связался с малолеткой. Той четырнадцать лет, мать – алкоголичка…
Спохватились, когда у девчонки живот на нос полез. А это как ни крути, статья. И серьезная. Даже несколько.
Жениться он не мог, уже был женат, решать проблему стали своими силами. Рожала девчонка на дому, а потом ребенка решили… утилизировать.
А куда его?
Чтобы искать стали, расспрашивать? Отвезти подальше, да и…
Нет ребенка – нет проблемы.
Какими словами Иринин дед поминал этих «детопроизводителей»! Родителями-то их назвать нельзя было даже в страшном сне.
Доноры клеток. Выкидыши свинячьи! Простите, свинки!
У Ирины ситуация сложилась не лучше.
Замените лес – на помойку, точнее, на мусорный контейнер, а собаку – на ведьминское чутье, и вы все поймете.
С утра Ирину потянуло вынести мусор.
Неотвратимо и неумолимо. Просто руки зачесались.
Вот жить не сможет, если пакет до помойки не донесет! И понесла.
А чтобы не нарываться на тупые шуточки типа: «мусор с мусором идет», нацепила старые джинсы и первый попавшийся свитер – и помчалась. Выбросить – и на работу.
Лето грядет, тепло уже, оставишь помойку в комнате, так все провоняет, вечером в комнату не зайдешь. Лучше с утра пять минут потратить.
Почему ближайшая помойка ее не устроила, Ирина тоже не знала. Но пошла к более дальней. За полквартала. Пройтись, что ли, перед работой.
Шла, помахивала пакетом, дошла, прицелилась в контейнер, размахнулась – и услышала из глубины… писк?
Да, что-то такое.
Сначала ведьма даже не поняла, что происходит. Просто поставила пакет на землю, подошла поближе и заглянула в контейнер. Бывает ведь и такое… некоторые сволочи туда животных бросают.
Это же так смешно! Издеваться над тем, кто меньше и слабее тебя, правда?
Ирина б самих таких героев бросала. В тазик с цементом и с моста. Все равно из подобных уродов ничего хорошего уже никогда не выйдет.
Если человек не понимает, что другому живому существу тоже больно – его учить надо. А если помрет в процессе обучения…
Ничего. Спишем на брак производства.
– Кис-кис?
Тишина.
– Кис-кис-кис?
Шорох.
Ирина обозвала себя идиоткой, перегнулась через край контейнера и принялась выкидывать пакеты с мусором, лишний раз радуясь, что не надела форму. А то угваздалась бы по самое дальше некуда.
Этому ребенку тоже повезло. Коробка оказалась крепкой, не прогнулась, и его не задавило мусором. Не успело.
Даже определенная теплоизоляция получилась, так что и не замерз он слишком сильно. Но все равно Ирина была в тихом бешенстве, вытащив из контейнера коробку от дорогого пылесоса, а из нее младенца в какой-то тряпке. Вроде как изначально это была простыня…
Новорожденный мальчик, еще с пуповиной, перевязанной какой-то грязной тряпкой (лишь бы сепсиса не было), кажется, ему пара часов от роду – или чуть больше? Сначала орал, потом, наверное, сил уже не осталось… тут Ирина и подоспела.
И ведь его даже не накормишь ничем, такого маленького. Не предусмотрен спецпаек у полицейских, даже для таких случаев. Так что ребенок жадно сосал Иринин палец. И плевать, что негигиенично.
Нарушать место преступления нельзя.
Но… не оставлять же мелкого вот так?
Ирина достала телефон и принялась названивать. Начальству, в участок, в скорую помощь…
Тут-то и подвернулся под руку Кирилл. И был обруган просто потому, что девушку переполняла злоба на весь мир. Ух, она доберется до этих тварей…
Улики воровать тоже нельзя. Но клок простыни, угвазданный кровью, тоже отправился в пакет – и к Ирине в карман.
Попомните вы ведьму, сволочи! Еще как попомните!
«Скорая помощь» успела первой.
Малышу дали глюкозы, погрузили и увезли в детскую больницу, изрядно обогатив Иринин лексикон. Кое-каких слов она даже не знала, да и сочетания были интересные.
Потом прибыла следственно-оперативная группа и началась рутинная скучная работа.
Отпечатки пальцев, улики, опрос свидетелей… нет свидетелей?
А вы по домам пройдитесь. Авось, кто и видел что-то интересное? Там поговорите, тут поговорите…
На место происшествия прибыли и Федор с Найдой. Но это уже больше для приличия, всем было ясно, что найти именно тот самый, нужный и важный след вряд ли получится. Помойка же.
Тут следов, как… как мусора!
Место и время были выбраны ну чрезвычайно удачно.
Помойка – раз. То есть собака не поможет.
Место расположения помойки – два.
А располагалась она просто идеально для преступника. Вот представьте себе несколько домов, которые стоят параллельно друг другу. На них-то камеры есть, но…
Потом идет пустырь. Раньше там был стадион, но с приходом перестройки его ликвидировали. Разломали доски, сперли что могли, а что не могли – то загадили. Теперь там даже собачники не прогуливались, потому как оставшийся пустырь зарос репейником и еще чем-то высоким и гадким. От собаки такое счастье отдирать вместе с кожей придется.
А потом идет помойка. И гаражи. Большой кооператив.
Вот и считайте.
В гаражах ночью жизнь не кипит, Ирина, конечно, прогуляется, но вряд ли кого там найдет.
На пустыре никого нет.
Камеры есть на домах, но до помойки они не добивают.
Свидетели?
Если только бомжи какие, но и то не факт. Паршиво, одним словом.
А еще злость подогревает то, что подонок – местный. Чужие вряд ли знают о таком удобно расположенном месте.
– Как ты? – Федор присел рядом, протянул Ирине сигарету. Уже зажженную. Ирина послушно взяла, глотнула горький дым. Странным образом ей стало чуть легче. Нет, она не курила и не собиралась, но иногда…
Сюда бы адептов здорового образа жизни. И посмотреть на их образины! Еще б, небось, и запили с таких ситуаций.
– Хорошо. Спасибо. Хреново.
– Да ладно тебе. Малец жив, авось и все обойдется. Усыновят его быстро, на младенцев очередь, так что все хорошо. Человеческую жизнь ты сегодня спасла.
– Я бы ее с удовольствием отняла, – призналась Ирина. – У того подонка… ты понял?
– Понял. Найда тоже сегодня некормленая.
– Давать собаке такую гадость? Она же отравится!
– Ничего, выдержит, да, детка? Она у меня крепкая.
Собака показала в улыбке весьма острые и белые зубы, демонстрируя, что она всегда готова к новым вкусовым ощущениям. К примеру, попробовать на зуб этого детоубийцу. Вдруг они более соленые? Или более диетические?
Надо бы распробовать как следует… раз двадцать для надежности, из разных мест.
Ирина немного нервно рассмеялась и потрепала храбрую овчарку по загривку.
– Обещаю. Если найду – ты первая его на зуб попробуешь. Или ее.
– Пойдем по квартирам? – предложил Федор.
– Пошли.
Но обход тоже ничего не дал. Да Ирина и не рассчитывала. Сейчас не советские времена, тогда работать было куда как удобнее. Все друг у друга на виду, все за всеми следят. А сейчас – поди, последи!
Ни парткомов, ни райкомов…
Интернет… но и тут при желании что хочешь обойти можно.
А злость туманила Ирине глаза. И как никогда она понимала маньяков. Ей-ей, для некоторых людей просто смерти – мало.
Таким надо жить. И чтобы помнили. И чтобы помучились как следует.
Ничего не дал обход и опрос.
Ирина позвонила в больницу, куда отвезли малыша. Там ей ответили достаточно быстро.
Сказали, что ребенок вполне доношенный, здоровый… был здоровый, сейчас сильно простуженный. Но будем надеяться, выживет. Все ж не зима, тогда бы точно – конец, а сейчас шансы есть, ночь хоть и прохладные, но ведь не всю ночь он там пролежал.
И – повезло.
Оставил бы неизвестный подонок коробку около помойки – и от земли холод, переохлаждение было бы куда как серьезнее, и бродячие собаки могли бы добраться. Он же кричал…
А так малыша бросили в контейнер в коробке. Туда собаки не добирались. Или не успели добраться.
С другой стороны, мусорный бак и крики глушил. Это хорошо малыш пискнул, а Ирина услышала. а то приехал бы мусоровоз, и… И все.
Что еще?
Группу крови и резус-фактор сказать можем. Если вероятную мамашу найдете – можем проверить, что и как. Но, похоже, она во время беременности вела не самый здоровый образ жизни. У малыша легкая желтушка, явно там у матери было что-то не то. И до десятки он не дотягивает. Даже до восьмерки по шкале Апгар.
С глазками там что-то…
Ирина так поняла, что все лечится, но мамаша явно вольничала, вынашивая малыша. Жаль, что ей это никак не поможет, она и сама могла это сказать.
А вот как ее искать еще?
Ладно, не поможет обычная методика – мы ведьмовством попробуем! И вот здесь и сейчас Ирина ничуть не думала о законности своих действий.
Жалеть таких людей?
Не получится доказать все, так она свое другими методами возьмет! Проклятие нашлет! К примеру!
Не имеет права?
А вы сами побывайте у того мусорного бака, а потом подискутируйте о правах и обязанностях. Между прочим, тому подонку, который младенца в лесу выкинул, Иринин дед таки дал в морду. И правильно сделал.
Будем считать это аналогом, не станет же хрупкая девушка портить маникюр о чью-то гнусную харю? И педикюр тоже не станет.
И даже берцы! Не станет, ясно?!
С Кириллом Ирина поговорила только вечером.
Тому уже успел позвонить Михаил, так что версию девушка получила расширенную и дополненную.
Как оказалось, бригадир гастарбайтеров нашел тайник. Чисто случайно.
По пьянке.
Мусульмане не пьют? Ага, до захода солнца – ни-ни. А как солнце зайдет, так аллах не видит, и можно бухать спокойно. Или можно пить коньяк, про него у пророка Мухаммеда ничего не сказано.
Это вроде как у христиан с индульгенциями.
Кто-то соблюдает дух закона, кто-то его букву, это везде случается. В любой религии есть свои плюсы и минусы, есть свои «Тартюфы» и свои фарисеи. Дело житейское.
Вот, бригадир и запил.
Чего его вниз понесло – он и сам понять не мог. То ли тоннель в Австралию прокопать собрался, то ли просто силушку молодецкую показать, то ли мышей гонял, то ли чертей – он и сам не мог внятно ответить.
Кажется, винный погреб искал, должен ведь у хозяина быть такой? А за сто лет…
Там, небось, вино должно быть – потрясающее.
Ирина подумала, что за сто лет большинство вин могло превратиться в уксус. Наверное. Она в этом разбиралась плохо, ну да ладно.
Пошел человек искать винный погреб. И черт его дернул…
Случайность, да…
Но кому придет в голову выворачивать такие здоровенные плиты? Разве что спьяну? Вот, пьяный и наткнулся на рычаг. И был вознагражден видом спрятанного добра.
После чего протрезвел и начал думать, что с ним делать.
Быстро понял, что в одно рыло ему все не то что не перетаскать – даже не вытащить. Значит, нужны помощники. Трое гастарбайтеров из особо доверенных – то ли четвероюродные племянники по матери, то ли семиюродные кузены по тетке. Одним словом – свои. Семья.
Почти – мафия.
Да и тот, которого нашли в мешке – тоже. Только он дураком оказался, начал всякие теории о честности толкать, мол, делиться надо, здесь хозяин есть, нехорошо так поступать…
Голос совести оказался награжден мгновенно – и решительно. Мужика оглушили, спихнули в очищенную от добра яму и накрыли плитой. И ушли.
– Мрази, – не удержалась Ирина.
– Не то слово, – отозвался Кирилл. И продолжил рассказ.
Добро погрузили в мешки и закопали в контейнер для мусора. Как там оказались краска-шпатлевка и прочее добро, бригадир не знал. Уверял, что там иконы были, сервиз, люстры, еще какое-то добро…
Где оно?
У участкового была теория, что кто-то из «доверенных» решил сыграть в свою пользу. А почему нет?
Договорился с кем-то уже сам, перекидал все ночкой через забор – и давай бог ноги. Конечно, отрицать они будут, все трое, но это и неудивительно. Кто бы ни скрысятил хабар, он постарается не расколоться, а по выходе из тюрьмы обеспечит себе безбедную и уютную жизнь.
Может, и сам бригадир его – того…
Мужик лет пятидесяти, при Советах пожил, языком владеет, мог и договориться с кем. Мог и друзей завести еще в те, в ранние времена.
Мог. А своим потом навешал бы лапши на уши…
Теперь поди, найди этого сообщника.
Ирина подумала, что гипотеза слабовата, но – это зная то, что знает она. И вообще, кто-то тут подсказывать собрался? Лично она промолчит.
Нет, на Михаила никто не думает. В принципе.
Ну а что там будет спустя лет несколько… кто ж его знает?
Кстати говоря, проблем с оценкой и оплатой труда не возникнет, у Мишки жена – искусствовед. Так что в стоимости она худо-бедно разбирается.
– Да ничего мне не нужно, – отмахнулась Ирина. – Кирилл, как ты себе представляешь эти доходы? Я же сотрудник полиции!
– Это вопрос. Но я его попробую решить, – согласился оборотень.
– Я тебе решу! Облезнешь и неровно обрастешь!
– Страшная угроза. А ты имеешь право угрожать при исполнении?
– Незарегистрированным оборотням – вполне.
– А где их регистрируют?
– Где и кастрируют. В ветлечебнице.
– Ужас! Вы, ведьмы, – коварные и жестокие!
– А вас вообще не существует. Вас голливудские сценаристы придумали, чтобы денег нарубить. Так что нечего тут хвостом махать, – Ирина препиралась с… да, уже с другом, и чувствовала, как ее отпускает напряжение.
Но кое-что она этим вечером сделает. Впрочем, до вечера ее ждало еще одно потрясение.
Вот уж кого не ожидала увидеть лейтенант Алексеева, так это господина Ботикова. В джинсах и светлом свитере медик казался лет на десять моложе своего возраста. Белый халат ему придавал солидности, а вот спортивный стиль был к лицу. Омолаживал.
Медик сидел на скамеечке рядом с общагой, подставлял лицо теплому солнышку, и улыбался.
Спокойно и хорошо так…
Недолго думая, Ирина присела рядом.
– День добрый, Леонид Семенович.
– Безусловно, добрый, – согласился мужчина. То же спокойствие, тот же уверенный тон, даже с какой-то ленцой. – Я к вам по делу, лейтенант, участковый уполномоченный.
– Можно просто Ирина Петровна. Слушаю вас?
Ерничать он еще будет… умник!
– Я был слегка растерян, когда вы пришли ко мне в гости. И – меня поразили ваши слова.
Да? Вот совершенно незаметно было, что его может хоть что-то поразить. Ядерная боеголовка не в счет.
– Какие именно?
– Насчет потрошения преступника, – отозвался врач.
Ирина искренне удивилась. Не поняла?
– Позвольте, а что тут удивительного?
– Наверное, мне стоит рассказать вам еще одну историю. Сказку, в продолжение той, что я уже рассказал, – Ботиков глядел из-под ресниц внимательно и остро. Какая уж там расслабленность? Но изображал он хорошо. И лень, и скуку… хоть ты записывай его в чемпионы сплина.
– Рассказывайте, – не менее вальяжно разрешила Ирина. – Обожаю страшные сказки.
– Это, скорее, грустная сказка, – вздохнул врач. – Очень грустная и поучительная. Но…
Сказка была действительно грустной.
Жил да был человек.
Врач. Не самый худший, может, и не самый лучший, но искренне любящий свое дело. Увы, в нашей стране вовсе не считают, что труд медика должен оплачиваться.
Достойно?
Про достоинство можно смолчать.
Примерно с начала перестройки и до недавних времен врачи были, как персонажи плохого анекдота.
Или оперируем за деньги, или наркоз даем дубинкой по башке. Случаев много…
Были и подвижники, которые искренне отдавали профессии всех себя, и те, кто «рубил капусту», не сильно заморачиваясь совестью и кодексом врача… собственно, даже клятва Гиппократа ничего не говорит про бескорыстно оказанную помощь. Увы.
Гиппократ был человеком и тоже хотел кушать.
Итак, жил-был врач.
Нечто среднее между подвижником и взяточником, обычный человек на обычной земле. Сам денег никогда не просил, разницы между теми, кто мог и не мог заплатить не делал, если благодарили – не отказывался. Почему бы нет?
Увы, золотых гор при таком раскладе не наживешь. А вот времени на работе приходилось проводить много, очень много. Он выбивался из сил, жена тоже старалась подзаработать…
Как уж они упустили сына – бог весть. Как это и обычно бывает.
Сначала мальчик был вполне нормальным, потом у него появились друзья, потом он начал ходить на вечеринки, а потом…
Кто-то дал ему попробовать первую сигарету с травкой. Это же ерунда, она просто расслабляет…
И мальчик взял сигарету. А надо было – дать предложившему в морду.
Как известно, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот, к наркотической зависимости – тоже. Рано или поздно, так или иначе, но тот, кто сделал первый шаг, сделает и второй, третий и последний. И покатится в бездну.
Что послужит спусковым крючком?
Что угодно. Кризисная ситуация, болевые ощущения, смерть кого-то близкого… у каждого свой предел. Но рука потянется к волшебной сигаретке. Или магической марке, или чудесному шприцу.
И – все.
Лучше б с крыши бросались, все быстрее выйдет, да и для родных не так болезненно.
А видеть, как твой родной и близкий человек превращается в полубезумное чудовище, в монстра, которому что убить, что умереть…
Это больно. Очень больно.
Врач не считал себя каким-то особенным, жил как все, был как все…
Когда они заметили состояние ребенка, он начал лечить сына. Поздно, непоправимо поздно. С другой стороны, сын хотя бы не умер. И не убил мать. Это плюс.
Минус – все остальное.
Конечно, сын рассказал все. И кто ему продавал наркоту, и где, и когда…только вот что делать с этой информацией? Идти в полицию?
Ага, так его и послушали. И помогли. Даже два раза…
Да и поди, докажи!
Это ведь не уж, а гидра. Ты ее мечом, а она вновь отращивает себе головы, и вновь, и вновь…
Прижигать? И рад бы, да как?
Все же Леонид Петрович решил сходить и посмотреть на дилера. Ничего серьезного он не планировал.
Скальпель?
А вы бы пошли к такому человеку без всякого оружия? Вот и врач не пошел. А скальпель просто потому, что к нему привыкла рука. Не пистолет же с собой брать, он из пистолета с пяти метров в дерево не попадет. Вот не дано – и все тут. Да и поди, прикупи тот пистолет.
Врач мог бы, связи были, мало ли кого лечить приходится, поневоле знакомствами обрастешь. Но – ни к чему.
Он договорился о встрече, пришел… и сказал, что сам хочет купить наркоту. Для сына.
Ничего он не планировал, даже покупать. Но…
Бусин сам спровоцировал убийство.
Не стоило ему, гаденько посмеиваясь, говорить: «А Темыч говорил, что папаша у него ва-аще законопослушный, воды не замутит… что, как нужда пришла, так и правила все поломались, да, док?»
Нет, не стоило.
И Леонид Семенович сорвался. Жестко и мгновенно. Рука сама нанесла удар в сердце, анатомию он знал просто отлично…
Он не считал это убийством человека. Он давил мерзкую ядовитую гадину, которая с этих пор никого не отравит.
Но зверство?
– Я… не отрезал подонку голову. И не вскрывал его, не потрошил… он просто валялся мертвый. Оставалось побросать сверху товар подонка и уйти…
– Он хранил товар дома?
– Не весь, часть. Ту, которая обретала своего хозяина в ближайшее время. Я, может, кто-то еще…
– Черт побери!
Ирина выругалась, понимая, что ей не врали. А значит…
Значит, был кто-то еще.
Кто?
Как это получилось?
Ирина крепко задумалась.
– Скажите, а товара было много?
– Достаточно. Моя партия… и еще вчетверо. Может, даже и больше, я не знаю, я все не видел. И в тайник к нему не лазил. Побрезговал.
– Хм-м…
– Я навел справки. Бусин действительно умер именно так, как вы сказали, но я его так – не убивал. Этого я с ним не делал.
– И жалеете об этом? – не удержалась Ирина.
– Нет. Я не убил человека, но я его убивал. Я ушел из той квартиры с четким ощущением убийства. Я жил с этим… и не жалел ни минуты. Если бы все можно было переиграть, я бы убил его еще раз.
И у Ирины язык не повернулся осудить врача.
– Я обещаю разобраться с этим случаем. Когда вы уезжаете?
– Через два дня.
– Я полагаю, у вас есть алиби на момент смерти Бусина?
– Я сделал себе алиби на весь день. Это принципиально?
– Нет.
– Я поговорил со знакомым. Он мне сказал, что Бусин умер примерно через час после того, как я… в общем – на час позже. Может, он и умер бы от моей раны, но мне сказали, что над ним поиздевались прижизненно.
– И вы об этом не жалеете.
– Ничуть. Алиби у меня есть, а остальное меня не волнует.
– Это замечательно, что у вас есть алиби, – с душой сказала Ирина. – Это просто замечательно.
Потребовался час прогулки по городу и два мороженых, прежде, чем Ирина привела в порядок мысли. И лишний раз укорила себя.
Вот тебе и плюха, дорогая ведьма. Магия – не панацея.
Говорили тебе, предупреждали, учили…
А ты понадеялась, как и все, что на пятак можно рублей купить! Что магия может решить любую проблему, не дает осечек и сбоев…
Ан нет!
Везде есть свои подвохи и подводные камни. К примеру, если спросить того же Бусина, кто его убил…
Кто?
Человек.
А имя, фамилию и место жительства придется уточнять уже отдельно.
Кто убивал?
Убийцу показали. Любуйся, во всей красе! Того, кто был в квартире, кто нанес смертельный удар…
Не смертельный. Но желал убить, вложил всю ненависть в действие… и не факт, что Бусин выжил бы.
Выжил. Но долго ли он прожил? Вот вопрос…
А магия зачла за убийство… собственно, убийство она и зачла. Ирина полагала, что удар врача должен был стать смертельным. Но… под влиянием эмоций могла дрогнуть рука. Или скальпель пойти как-то не так. Или…
Это надо расспрашивать паталогоанатома. Но в результате – что?
Бусин не умер и даже пришел в себя. И… к нему кто-то пришел?
Да нет. Скорее всего, он позвонил и попросил о помощи. Только кого? Точно не родителей, а… друга? Или другого дилера? Или к нему пришел клиент?
Ирина подозревала, что если последнее, то она концов не найдет. Но кто приглашает клиентов к себе домой? Хотя доктора же пригласил… это уж вовсе какая-то свинячья наглость! Осталось только наркотой на главной площади поторговать!
Налетай, поспешай, героин покупай…
А вот если Бусин кому-то позвонил?
Это надо узнать. Более того, это можно узнать! В телефонной компании, надо только запрос оформить. И поговорить с начальством.
И отчет о вскрытии посмотреть.
Хотя там так и так… что такое маленький аккуратный след от скальпеля рядом с такой похабщиной? Его, поди, и не заметили. Или приняли за общие повреждения, там ведь…
Кто бы Бусина ни вскрывал, ножом он орудовал, как пьяный мясник, от всей души…
Но рука-то твердая?
Медик? Или не медик?
Ладно, она с этим еще разберется, а пока надо поговорить с начальством. И Ирина повернула в сторону общежития. Как раз пока дойдет, придумает и что говорить, и как… не врать же!
И дело не в дурацких «хорошо-плохо». Просто ее мигом расколют.
Разговор с Иваном Петровичем оставил двоякое впечатление у участковой ведьмы. С одной стороны – дело у них забрали.
С другой стороны, никто ж ей не мешает побегать и нарыть полезной информации. А если что полезное получится, то ей в личное дело ляжет листик с приятной такой формулировкой. Мол, «активно участвовала, в расследовании тяжкого преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, установленные сведения существенно помогли в установлении личности преступника и привлечении его к уголовной ответственности». А это плюс сто к карме.
Могут, конечно, и замолчать, но два хороших человека между собой завсегда договорятся.
Никто не спорит, одно дело работать «на земле», другое «в главке»… Но вопреки всем детективам и триллерам, эти две ветви полиции относятся друг к другу достаточно терпимо. Не с большой любовью, но ведь не дураки там сидят, понимают, что худой мир лучше доброй ссоры.
Дураков в полицию брать могут. А вот задержаться им там сложнее, чем в других отраслях. Естественный отсев происходит.
Дурак-учитель может учить, хотя на него будут жаловаться.
Плохой врач – тоже может кое-как лечить, хотя к нему никто и не пойдет.
А вот плохой полицейский… тут расчет идет иначе. Уже не чужими жизнями, а своей, и жизнью, и здоровьем, и… как повезет. Может и не повезти, знаете ли.
Преступники – это вам не милые детки или беспомощные пациенты. Хотя и от милых деток можно дождаться ответки, ох, можно! Но это – философия. А реальность – вот.
Был кто-то еще. Кто покромсал несчастного Колю чуть ли не на лоскуты.
Кто?
А кому Коля звонил перед смертью?
Сотовый телефон обнаружен не был. Но распечатку звонков было получить нетрудно.
Так-то бумажки надо было пару дней собирать, но Кораблик – город маленький. Все друг друга знают, вот и у Ивана Петровича знакомые нашлись. И договорились, как уже и бывало.
Вы нам телефоны сейчас, а мы вам бумажку чуть потом. Но обязательно. И со всеми подписями.
Сотрудники телефонной компании пообещали сбросить все на почту, блямкнуло письмо и Ирина уставилась на одно из имен в списке.
Ага, вот.
Только звонок ни разу не доказательство. Мало ли кто и кому звонил? А подозрения к делу не пришьешь, даже если они ведьминские. И…
Может, поосторожнее надо? И ведьмовское чутье, как она поняла, иногда ошибается. Да что там! Даже компас может указывать не на север, а на месторождение магнитного железняка. А ты иди, ищи полюс…
Так что чутье – чутьем, а оперативную работу никакое колдовство не заменит. Но вот удачно дополнить – может. И дополнит. Сегодня же вечером.
По другому делу, правда. Ну так что же?
Дело другое, а правосудие быть должно.
Орднунг мусс зейн![17]
Ирина собиралась восстановить этот «орднунг». Есть вещи, которые люди делать не должны, если они – люди.
А если нелюди… ну так и не обессудьте! Не место вам на планете Земля, тут людям-то места не всегда хватает!
Если бы кто-то зашел в комнату простого участкового, лейтенанта полиции Алексеевой, он был бы весьма удивлен.
Ирина собиралась ворожить. Искать…
И тут ее не устраивала вода, ей хотелось большей точности. Ей хотелось не обрывочных картинок, а полноценного видения. Так что на столе стояло большое зеркало, по обе стороны от него горели четыре свечи, пятая находилась между Ириной и зеркалом.
По столу тонкой полоской тянулась соль. Она заключала в себя зеркало со свечами. Между свечой и зеркалом – блюдце, на котором лежал клочок окровавленной ткани. Кусок простыни, в которую завернули младенца.
Будем искать непутевых родителей.
Будем…
А когда Ирина их найдет… нет, она не будет их проклинать сразу. Она сначала все три раза проверит, а уж потом… Потом эти подонки смогут быть родителями только в следующей жизни. Не нужны вам дети?
Вот и не будет их у вас! Перебьетесь!
Все вещи заняли свои места. Ирина уселась напротив зеркала.
Слова?
Заклинания всего лишь помогают войти в транс. Иногда они служат проводниками магии и воли, но можно и без них, на чистой силе. Сейчас Ирина так и поступала.
Поиск – ее специализация, тут не надо особо изощряться. Она справится. Вот если бы она кого привораживала, тут надо и заклинания, и к ритуалу подходить куда как серьезнее. А в своей магии можно позволить себе некоторые вольности.
Это нормально.
Учитель химии легко читает лекции по химии. Но пусти его преподавать английский язык, к примеру? Может, и справится, принципы-то одни и те же. Учить, проверять, новые темы, домашние задания… но готовиться к лекциям он будет дольше и ему придется куда как сложнее. С магией то же самое.
Ирина бросила свою силу вперед, как копье. И та полетела, легко вонзаясь в клочок ткани, считывая ауру, проникая в зеркало…
Ирина хотела видеть, как это было! И она – увидела.
Отражение в зеркале расплылось, помутнело, пропало. Теперь там была самая обычная квартира.
Обычная?
Нет.
Это была весьма и весьма засранная – другого слова и не подобрать – четырехкомнатная квартира. Когда-то здесь были три комнаты, потом одну поделили пополам и получилось четыре комнаты. И по ним шмыгали мышами… семья?
Да, определенно.
Похожий на быка отец, забитая и какая-то пыльно-серая мать, несколько детей. Кажется, два мальчика, три девочки.
Сама квартира буквально забита христианской символикой.
Взгляд ведьмы скользит по стенам, густо уляпанным иконами, по псевдолитературе из тех, которой полны церковные киоски, по распятиям и картинкам с божественными сюжетами.
Как ведьма, Ирина отлично знала, что Бог есть. Но выражать свою веру в него таким образом? Это насколько нужно Его не уважать?
Впрочем, ее личное мнение к делу не относится.
Откуда-то Ирина знала, что это происходит несколько дней назад.
Вот жена подходит к мужу и что-то шепчет.
Тот бьет кулаком по столу. Слов Ирина не разбирает, зеркала динамиками не оснащаются, это не сотовый телефон, но запрет ясен сразу.
Женщина заламывает руки, но мужчина непреклонен. Он еще раз повторяет свой запрет – и та смиряется. Опускает голову, крестится…
И идет в маленькую комнату, где на постели корчится и кричит от боли девушка лет семнадцати. Хотя нет. Не девушка, учитывая, что она рожает.
Роды явно идут плохо.
Ирина в этом не разбирается, но очень похоже на то. Девушка корчится, кричит, слабеет…
Спустя какое-то время из нее выскальзывает на простыню – ту самую, мокрый красный комочек. А следом льется поток крови.
Остановить ее в домашних условиях невозможно. Женщина пытается, но что она может сделать? Ничего. Девичье тело вытягивается в последний раз, вздрагивает, замирает.
Женщина падает рядом с кроватью на колени.
Входит мужчина.
Что он говорит? Непонятно…
Но в итоге простыня разрывается на две части. В одну заворачивается тело девушки, и мужик выносит его куда-то. Куда? Это еще предстоит узнать.
В другую – ребенок, которому женщина украдкой сует соску с чем-то белым… сахар? Черт ее знает… Пока ее хозяин не вернулся. Вот уж воистину – супруг и повелитель.
С-сволочи.
Ирина наблюдала картину выноса малыша на помойку. Мужик лично бросил коробку в контейнер – и ушел, не оглядываясь.
Из транса Ирина выпала в буквальном смысле слова. Упала на пол, пребольно ударившись локтем, и подумала, что она все же дура. Надо было рядом бутылку с водой ставить.
Ощущения были прегадостные. Хоть ты ложись и помирай.
Виски ломит, желудок норовит вылезти через горло, а весь остальной кишечник – с противоположного направления. И кровь опять из носа пошла, и руки-ноги дрожат.
Ладно!
Ползком – в буквальном смысле слова, то ли на четвереньках, то ли на четырех костях, Ирина добралась до тумбочки, на которой стоял чайник, кое-как стянула его на пол и присосалась к носику.
Вот так!
Потом вытянулась на полу и закрыла глаза, приводя в соответствие все увиденное.
Что уж там произошло в этой семейке – кто его знает? Но девчонка родила – от кого, кстати? Таких тонкостей заклинание не показывает, да и не искала она отца ребенка. Она искала тех, кто его выкинул. Хотела увидеть ночь родов, примерно так.
Отца там нет?
Или есть?
Ирина допускала все. В том числе и инцест, чего уж там! Для некоторых это не преступление, а просто – жизнь. Дети – имущество родителей, вот они и распоряжаются своим имуществом, как хотят. Хотят – ломают, хотят – играют. А что этот мерзко, гадко, гнусно, что за такое надо – что?
А что ни придумай, все равно за такое мало будет!
Этот козел ей за все ответит. И за убийство, ведь это то же самое убийство, он эту девчонку приговорил. В роддоме, может, ее бы и спасли, а дома шансов не было. Даже случись там квалифицированная акушерка, все равно шансов не было бы. Столько-то Ирина понимала.
И за малыша, выброшенного, как ненужный мусор. Как еще не придавил по дороге? Наверное, помогло, что ребенок спал, да и завернут был в простыню.
Все равно не отвертится.
Оправдания таким поступкам есть у женщин. Слабые, откровенно говоря, называются послеродовый психоз. Считается, что какое-то время после родов женщина неадекватна и спрашивается с нее не так строго.
Что ж. Она найдет подонка и спросит с него. Он-то не рожал, а значит, и психоза у него не имеется.
А вот что будет иметься после беседы с ведьмой?
Ирина задумалась. Но решила не усложнять жизнь.
Поговорить с начальством, а Иван Петрович пусть шепнет кому-нибудь из коллег-оперативников, чтобы утечку организовали. Пускай в тюрьму слушок дойдет. В нашей стране есть два типа суда – по закону и по понятиям. И часто второй оказывается жестче первого.
Этого как бы нет. И Ирине это резко не нравилось. Но в данной ситуации?
Пусть этот тип примерит на себя роль мученика. Родить он не сможет, конечно, но пассивную позицию наверняка освоит. И поделом.
На этой мысли ведьма и отключилась. Прямо на полу.
Утром Ирина себя чувствовала так же омерзительно. Но встать на ноги уже смогла.
С отвращением покосилась на холодильник и поползла в душ. На этот раз не в прямом смысле. Шла она в вертикальном положении, но со скоростью улитки-инвалида.
Чередование ледяной воды с кипятком сделало свое дело – из душа выползло нечто человекоподобное. А чашка кофе, который едва не растворял в себе собственно посуду, довершила дело. Да здравствуют домашние тоники!
В участок Ирина шла уже более-менее спокойно. И первым делом принялась расспрашивать сослуживцев.
Ей требовалась семья христанутых фанатиков. Не верующих, нет. Именно христанутых – тех, кто обряды ставит выше веры. Причем живет эта семья в зоне их участка. Кто-то же должен их знать?
Обязан!
Ирине действительно скинули полдюжины адресов. А что поделать? Участковый на своей «земле» обязан знать все. И о таких семьях тоже. Кстати – для их же безопасности.
Сегодня он лоб в церкви разбивает, а завтра появится какой-нибудь Гуру ибн Муру – и помчится человек квартиру продавать и в скит уходить. Или вообще самосожжением заниматься.
Дуракам же не объяснишь! А на внушение такие люди весьма податливы.
С ними-то и ладно бы! У нас свобода воли, хочешь страдать – страдай, хочешь продать – продай. Но их близкие за что страдают? А они страдают!
Ирина помнила – опять же из девяностых – семью, в которой в подобную секту попала мать. Приехал, понимаешь, проповедник из черт-знает-где, навешал лапши на уши, а баба поддалась. Муж там работал вахтовым методом, дома месяцами не бывал, едва к шапочному разбору не приехал.
Жена уже все, что могла, продала, осталось квартиру продать и уехать строить царство светлого будущего куда-то в тайгу. Между прочим, с ребенком на руках.
Задержались по уважительной причине – ребенок сломал ногу, а переломы молитвой и верой не вылечиваются, гипс надо. Может, они бы и попробовали обойтись без гипса, но как на грех дело было на улице. Мальчишку добрые люди сразу в больницу и отвезли, а там уж – рентген, палата, вытяжка…
Мать его бы забрала, но это привлечет ненужное внимание. И ей приказали лежать вместе с малышом и ждать, пока все срастется. А что?
Месяцем раньше, месяцем позже, она не одна такая. А тут вернулся муж. Чуть раньше, так получилось. И – узрел.
Почему-то нефтяник не проникся мудростью великого гуру, или как там его было звать? Он поговорил с друзьями, потом с Ирининым дедом, а потом случилось страшное.
Или – закономерное?
Три десятка крепких мужиков, которые привыкли и решать за всех в критической ситуации, и за свои решения отвечать, и руками работать, и головой.
Три десятка мужиков, которые поняли – пока они там, здесь с их семьями может случиться нечто весьма нехорошее.
Это вам не букетик нежных ромашек. Не компания менеджеров, которые кроме «я на вас в суд подам!!!» ничего не выговорят. И не американские гопники, которые страшнее бейсбольной биты ничего в руках не держали.
Эти – держали.
Ломики. Гаечные ключи. Монтировки. А кое-кто и топоры, по старому русскому обычаю.
Арендованное помещение было разнесено в клочья.
Охрану отпинали не больно, но убедительно.
Верующих в Гуру не пинали, людям и так досталось, они уже родились без головного мозга, поэтому их попросту закрыли в том самом помещении – пусть посидят, подумают о жизни, а потом милиция выпустит. Не сразу, ну так думать – надо. И долго, и упорно.
Проповедника – также по русскому народному обычаю – отловили, привязали к березе и качественно выпороли. Несколько раз. Может, и не только выпороли – мужики были суровые, всяких там умствований не понимавшие, но могущие привести реальность в соответствие со своими представлениями о прекрасном.
Например, гаечный ключ использовать не по прямому, а по окольному назначению. Подарить хорошему человеку – до ближайшего проктолога.
А потом еще расспросить. Вдумчиво, обстоятельно, серьезно, посмотреть документы, съездить к нотариусу – не полениться.
Нет, у нотариуса ничего не сгорело. Но практику он оставил по причине резко открывшихся проблем со здоровьем. Таких, как энурез, заикание и тремор всех четырех конечностей. Зато имущество, пожертвованное Великому Гуру, вернулось к своим изначальным владельцам. Если хотят – пусть еще раз жертвуют. Хоть бы и тому же Гуру… когда его догонят.
В подробностях Иринин дед был скуповат, но алиби мужикам обеспечил. И помог чем мог. Тоже – на его земле дело происходило.
Сам-то он мало что мог сделать, к сожалению, кто-то подонка прикрывал. Ну а нарвался – так нарвался. Участковый – что? Он туда и близко не подходил, и не знает ничего, и вообще, он в другом месте был. На одну компанию составлял протокол. А то явились тут водку пьянствовать и дисциплину хулиганить! Аж тридцать человек.
Поэтому никак они не могли вашего Гуру пинать, их самих в другом месте участковый пинал. Вот в это самое время.
Все всё поняли, но что тут поделаешь? Да ничего!
Так и уехал проповедник лечиться. А вылечился ли – история умалчивает.
Но это дела минувшие, а в настоящем надо бы Ирине проверить эти адреса. Была ли там девушка?
Не живут ли там увиденные ей люди? И если живут…
Тут и оперативной разработки не требуется. ДНК-тест между ребенком и родителями девчонки и можно шить дело. Что приятно – справедливое.
Так что Ирина отправилась по указанным адресам. Уже не прибегая к ведьминскому чутью. А зачем?
Все равно знакомиться надо.
Три семьи походили друг на друга, как яблоки с одной яблони. Ну да, семья может быть побольше или поменьше, разные лица, разные профессии, но что-то неуловимо общее у них было.
Свет фанатизма в глазах?
С одной стороны, Ирина уважала таких людей – за веру, которой ей было не дано. Было подозрение, что вот такие на кресты и костры и топали в свое время, еще и требовали, чтобы их подольше помучили – за веру!
С другой стороны, к любой вере хорошо бы еще и головной мозг прикладывать. А то даже как-то оскорбительно для Бога получается. Он что – достоин одних баранов?
Это обидно…
Другое дело, когда в тебя верят люди умные, искренние… был же, к примеру, Войно-Ясенецкий! Да и многие ученые в Бога верили, но фанатиками они не были! Такими последователями любая церковь гордиться будет, это вам не баран!
Хотя не ее это дело. Пусть верят хоть в кого и как, пока законов не нарушают.
А вот четвертая семья как раз и оказалась той, что надо.
И мужик был в наличии, и заплаканная женщина, и испуганные дети, которые жались к ней… хм? А что интересно, девушке было лет семнадцать, а детям намного меньше. Старшему лет десять, может, девять… настолько Ирина не разбиралась.
Старшая дочь?
Младшая сестра?
Еще кто-то?
Ирина была уверена, что все выяснит, и не в этой семье. Она задала несколько профилактических вопросов и откланялась. А расспрашивать решила соседей.
Слава богу, есть лавочки. И есть бабушки на лавочках.
Подсесть было делом минуты. А вот навести разговор на интересующую Ирину семью, да так, чтобы никто ничего не заподозрил…
Можно сделать и это. А если тебя в процессе получения оперативной информации пригласят в гости и напоят чаем с вкусняшками, разве это плохо? Очень хорошо и правильно! Ирина и отказываться не стала. Дома же удобнее беседовать, чем на лавочке, и не подслушает никто. И поди, побегай…
Волка ноги кормят, вот, пусть и ее хоть кто-то покормит. В процессе расспросов ее успели угостить чаем, больше похожим на отвар из веника (полезный, зеленый, его в программе «Здоровый образ жизни» рекомендовали), пирожками – действительно вкусными и вареньем из вишни с кусочками грецкого ореха, засунутыми внутрь ягод. Ирина слопала две розетки, потом силой заставила себя оторваться от вкуснятины.
Совесть иметь надо! А не жрать тут в три горла… но как же вкусно! Уммм!
Бабушки одобрительно усмехались. Они-то знали народную мудрость – мужчины не собаки. И кости их не прельщают. Мало того, любого настоящего мужчину надо кормить. Вкусно и разнообразно. А какая тут кормежка, если ты всю жизнь на диетах?
Если в холодильнике мышь померла с горя, обожравшись салата? Зеленого.
Это неправильно. Но в последнее время что-то подобное льется с экранов телевизоров потоками и реками. Так что Ирина, которая не отказывала себе ни в чем, вызвала у бабушек здоровое умиление.
Кушает детка. Хорошо кушает. Это правильно.
И сведения полились водопадом – только бы хватило памяти на диктофоне. Ирина намеревалась сохранить все разговоры – вдруг да пригодится.
А конкретно об одной семье….
Оболовы.
Изначально там была одна Динка. С родителями, конечно. Потом замуж вышла, родители померли, сначала мать сгорела от рака, потом запил и убрался отец, потом Динка родила дочку – Алину, а потом у нее муж помер. Разбился на машине.
Понятное дело, у бабы всю резьбу сорвало напрочь. Столько бед да на одну голову, да за небольшой промежуток времени. Кого хочешь сломает!
И Дина начала бегать в церковь.
Где уж она откопала этого своего Савелия – кто его знает? Вроде как в храме какие-то бабки и свели. Но стали они жить вместе, вроде как повенчались, но кто там их знает? На свадьбу они точно никого не приглашали. Явился в один ужасный день в Динкину жизнь этот Савелий и начал все строить под себя. Вот и получился за несколько лет из нормальной женщины ужас кромешный. Ладно, поуродовала она себя капитально. Как выразилась одна из бабушек – ходячая импотенция.
Но ведь и Алинке доставалось!
Девчонка в самой поре, ей бы погулять, с парнями повстречаться, а мать никуда, кроме церкви, ее не пускает, а последнее время и вообще куда-то услала…
И Савка ее, волком так и смотрит, хоть ты его иконой по лбу лупась, от дурного-то глаза.
Давно?
Да уж месяца три-четыре, как Алинка уехала. И когда возвращаться будет – неясно. Дина говорила, вроде как она там замуж собралась выходить… нет, неизвестно ничего. Сейчас, чай, не старые времена, тогда бы мигом заставили предъявить девчонку, а сейчас – что? Толканет этот Савка вот так, и готовь гроб. Здоровущий бугай!
Даром, что верующий… вот грех-то и отмолит! Сам пришибет, сам отпоет… тьфу!
Ленина и Сталина на него нету! И коммунизьма впридачу! Уж тогда бы – да!
Ирина выслушала – и отправилась в участок. Ей требовалась написать чертову кучу рапортов и кое-что организовать.
И предстояло все это вытряхнуть из начальства. А оно, в смысле начальство, суровое, и доводы типа: «я уверена, это он!», «копчиком чую» и «гадиной буду» принимает плохо. Ему недоверчивым быть положено. Так что Ирина предчувствовала весьма и весьма нелегкий день.
А что делать?
Что делать – ясно. Кому делать – тоже ясно. Вот как и когда это будет сделано…
Ну, выносите, силы ведьминские!