Вечером Кирилл ждал ее в скверике.

– Ириш, у меня к тебе есть дело на пару миллионов.

– В рублях или в евро? – корыстно уточнила ведьма.

– Не знаю. Как получится.

– Хм? Подробности?

– Мы сейчас едем в имение Семилова. Знаешь, кто это такой?

– Помещик, нет?

– Помещик, все верно. Когда началась революция, успел убежать. Вывез имущество, вывез детей, попутно еще была темная история…

– Какая?

– Семилов был из тех, кто ждал до последнего. Никто не верил, что большевики пришли надолго и всерьез, все надеялись, что царь вернется.

Ирина насмешливо фыркнула.

Да не на царя все надеялись. Просто очень сложно и страшно видеть, как твой мир рушится. А Николашку все в гробу видали.

Всем хотелось вернуться к прежней стабильности, спокойствию, плохому ли, хорошему, но страна полыхнула пучком соломы, сжигая чужие судьбы и жизни. Отец на сына, брат на брата… нет хуже гражданской войны.

– Не вернулся.

– Да. И Семилов сбежал. А еще – у него были деньги. Старинная посуда, сервизы, картины, украшения… много вывезти было просто нельзя.

Ирина снова кивнула.

Понятное дело, провези через полстраны что-то ценное, при том, что экспроприировали экспроприаторов только так! А по правде сказать – грабили и убивали. Он бы и километра не проехал, его бы просто остановили, обыскали, все отняли, поимели всех женщин, а то и самого бы убили. А чего?

Попил, буржуй, народной крови?

Теперь мы твою прольем.

– И что от меня требуется?

– Я тебя хочу познакомить с одним моим знакомым. Он недавно выкупил эту усадьбу.

– Так…

– И там началось нечто… странное.

– Что именно? – заинтересовалась Ирина.

Кирилл помолчал пару минут.

– Понимаешь, вроде бы и сказать-то толком нечего. А – не то. Не так. Люди нервничают, рабочие калечатся…

– Часто?

– Четверо человек за полгода. Кто руки поломал, кто ноги…

– Это бывает. Это же реконструкция. Старые здания, старые полы, стены, половицы – что удивительного?

– Один человек вообще пропал.

– Сбежал? Уехал?

– Может, и так. А может, и нет. Он из Узбекистана, я даже имени его не помню… и ребята не беспокоились. Гастарбайтеры же, перекати-поле…

– Ну да.

– А вдруг что-то с ним случилось?

– Ага, дух Семилова восстал из могилы и страшно отомстил.

– Будешь смеяться, но что-то в этом доме нечисто. Вот как хочешь, а я чувствую.

Ирина вздохнула.

К ощущениям Кирилла стоило прислушаться хотя бы потому, что он был волком-оборотнем. Может, и не сформулирует правильно, что ощущает, но волчье чутье серьезнее человеческого.

– Допустим. От меня ты что хочешь?

– Чтобы ты посмотрела. Вдруг что-то увидишь, подметишь, найдешь?

– Я не медиум. Что я должна там увидеть? Вызвать и допросить дух первого хозяина усадьбы?

– Хотя бы попробуй. Пожалуйста.

Ирина покачала головой.

– Что, в вашей структуре никого подходящего не нашлось? Ни одного специалиста нужного профиля?

– У тебя достаточно редкий дар. А наша структура ничем не отличается от множества других – самых талантливых забирают в столицу. Пока вызовем, пока обоснуем…

Ирина покачала головой.

Это понятно, столица – пылесос, который вытягивает самых умных, ярких, честолюбивых… в обратную сторону это тоже действует, но кадров-то в итоге не прибавляется.

– А какие специалисты у вас есть?

– По проклятиям. По животным. Пара таких, как я.

– Тоже волки?

– Нет. Волк – я один. Еще есть лис и рысь.

– Такой большой разброс? Я не слышала про оборотней-рысей. Вот про кицунэ – было.

– У нас многое забыто. Очень многое.

Ирина пожала плечами.

Да, забыто. А благодаря кому? Извините, это смешно звучит – от служителя христианской церкви, что многое забыто. Кто поспособствовал-то?

– Так можешь ты посмотреть, что не так?

– Могу. Но если ничего не замечу – не обессудь.

– Без вопросов, – кивнул Кирилл. И спустя пару минут раскололся дальше: – Есть предположение, что Семилов не вывез все свое имущество. Скажи, а можешь ты попробовать поискать не человека, а антиквариат?

Ирина честно задумалась.

– Поиск кладов?

– Да, что-то вроде.

– Не хотелось бы, – честно созналась ведьма. – Опасное это дело.

– Для обычного человека – безусловно. Но ты-то ведьма?

Ирина покачала головой.

– На меня, как и на любого другого, действуют сглазы, порча, проклятия – не хочу вляпаться по неумению и недостатку знаний. Старые клады – это дело сложное.

Кирилл небрежно пожал плечами.

– Для того, чтобы заклясть клад, надо что-то уметь и знать. Откуда такие специалисты в гражданскую войну? Их и в мирное-то время не отыщешь.

– Вот тогда и могли повыползать из всех щелей, – махнула рукой Ирина. – Война – она никого не щадит, а человек умный наверняка понимал, что надо удирать. Могли и договориться – заговор за транспорт в более уютное место.

– Так договорились бы тогда проще. Колдун бы Семилова и сопровождал. С магией хоть слона вези, нет?

Ирина фыркнула.

– Нет, конечно. Не забывай, ведьм и колдунов всегда одолевали многолюдьем. Двум-трем глаза отвести можно, а десятку? Двум десяткам? Да и время было такое… когда человек не ждет подвоха – одно дело. А когда собран, насторожен, опасен, совсем другое. Нет, на такое никто бы не пошел. А вот заклясть место – это проще, это и умений не надо особых, на такое и обычные люди способны были. Пиратские клады те же, разбойничьи… главное – желание.

– Но попробовать-то поискать можно? Но попробовать-то стоит?

– Ладно. Попробуем. Но обещать я ничего не буду, ты понял?

Кирилл кивнул.

– Согласен. А если что-то найдем – получишь свой процент.

– И сколько?

– Четверть?

– Почему так мало?

– Четверть мне, четверть тебе, половину владельцу дома.

Ирина кивнула. Она и торговалась-то больше из интереса. Силы попробовать хотелось, но вот к чему это может привести?

Клады.

Сколько ходит о них слухов, сплетен, рассказов – и не всегда это вранье.

Клад может быть положен на определенное число лет – скажем, на сто лет, на определенное количество людей, и дастся в руки только десятому пришедшему, а до того и лезть незачем. Или заговоренным на какое-то верное действие – да хоть бы и на мышь, которую нужно в сундук бросить.

Или – есть варианты пострашнее.

Над кладом можно положить сторожа. Да, как легко догадаться, это не дохлая мышь. Сторож делается из живого человека, и вариантов там много. Его могут заживо зарыть вместе с кладом, принести в жертву в нужном месте, сделать из уже готового мертвеца…

Последний вариант – самый гуманный. Об остальных Ирине даже думать не хотелось.

А можно еще накрутить на клад столько всего… к примеру – на первую жертву, то есть брать клад надо только вдвоем. Первый человек принимает на себя все проклятья, а второй забирает клад. Не весь, часть, но в таких случаях лучше половина чистая, чем все золото с «грузом».

Ирина серьезно этой темой не интересовалась.

Сама она могла бы наложить заговор, сила позволит. А вот почуять чужой?

Распутать его и снять? Или просто узнать, о чем он?

Может она так поступить, или лучше не связываться?

Но силу попробовать хотелось. Так что Ирина кивнула и принялась смотреть на дорогу.

Клад? Пусть будет клад. И пропавший человек, и неизвестное нечто, которое шкодит в особняке. Надо попробовать поискать и разобраться. Интересно же!

* * *

Усадьба Ирину не сильно очаровала. Так, нечто среднее.

Территория огромная, больше гектара, а сама усадьба…

Старый дом, каменный, покрытый штукатуркой неопределенного цвета, в два этажа, с подвалом и мансардой, с разными архитектурными финтифлюшками… ей отродясь не разобраться, как они все называются.

Слова-то она знает: мезонин, пилястры, балюстрада, а вот куда их прилепить в конкретном здании? Какой это стиль, какой век, что и к чему относится… да черт его знает!

А вот что она чувствует?

В машине?

Ничего!

Железо вокруг. Почему ведьмы и уходят из городов в деревни. Железо, металл, мертвый пластик, беззвучный камень – это все давит, заставляет замолчать способности. Ведьме нужна живая природа. Нужна, как воздух.

Ирина и сама подумывала, что потом, на покое, она купит себе дом в деревне. Поселится там… где-нибудь в пригороде, чтобы и канализация была не на улице, и зелени было достаточно, сад разведет… а что?

Вдруг получится?

Ядовитые травы у нее должны расти просто отлично, это факт! Будет белену с дурманом выращивать и борщевик разводить. Для любящих супругов, для дорогих родственничков – и что? Травили же римские дамы своих мужей и любовников травками, которые растили в садиках, чуть ли не у супругов под носом?

Травили, и прекрасно справлялись.

Не надо вопить: ах, какая чудесная вещь эта природа, как полезно все натуральное, как это здорово…

Вспомните – гадюка – исключительно натуральное существо, но какое ядовитое! И урежьте восторги.

– Ириша?

– Можешь остановить, не подъезжая к дому? – поинтересовалась Ирина. – Хочу осмотреться.

– Конечно.

Кирилл затормозил на подъездной дорожке, метрах в ста от дома, и галантно помог даме выбраться. Дама кивнула, принимая помощь, и обратила внимание на окружающий ее мир. Внимательно всмотрелась в него, вслушалась…

Большой заброшенный парк. Старый, усталый…

Ему было тоскливо и одиноко, это чувствуется.

Некогда он был молодым и прекрасным, здесь были ухоженные дорожки, подстриженные деревья, здесь перекликались птицы и дети. За ним ухаживали заботливые руки садовников, и парк привык к ним. Он думал, что так будет всегда.

А потом люди, которым он был дорог, ушли.

Ушли куда-то далеко, а те, кто пришел им на смену, были совсем другими. Их не волновала красота, они не хотели подстригать кустарники, чтобы те красиво выглядели, они топтались по ухоженным лужайкам и чуть ли не с корнем выдирали коллекционные розы, они уродовали сад, на создание которого понадобилось не одно десятилетие, вырубали деревья и выкорчевывали кустарники.

И сад затих.

Он не умер, пока еще не умер, но крепко спал. И не хотел просыпаться. Он видел счастливые сны о том давнем времени и не желал видеть тех, кто пришел.

Понадобится много времени и сил, чтобы он встрепенулся и вновь открылся людям. Как бездомная кошка – ты можешь взять ее домой, вылечить, выкормить чуть ли не из пипетки, но и тогда она не сразу прильнет к рукам. Собаки более доверчивы, а кошкам тяжелее сходиться с людьми. И у этого парка кошачья душа.

Он не сразу доверится людям.

Но если уж решит раскрыться…

На миг Ирина увидела его таким, какой он был. Ярким, юным, свежим, ослепительно прекрасным в цвете сирени и запахе роз и жасмина. И даже позавидовала тем, кто будет здесь жить. Если они смогут это вернуть…

Если смогут.

Что ж, она посоветует, если ее спросят, но – и только. Она не ясновидящая.

Парк не враждебен человеку, это факт. Он просто спит. А что с домом?

В дом Ирина вслушивалась намного серьезнее.

* * *

Старое здание.

Сколько же ему лет? Двести? Даже больше. Лет двести пятьдесят. Родовое гнездо во всей красе. Как оно есть.

И… да. Этот дом был построен кем-то понимающим.

Ирина готова была дать на отсечение свой личный рыжий хвост, что этот дом был при постройке напоен кровью первого хозяина. Краеугольный камень так точно.

И не стоит смеяться. В чем-то предки были ничуть не глупее нас, и не просто так ввели в обиход это слово.

Краеугольный камень. Самый первый камень в основании дома.

Камень, который укладывался только руками законного хозяина. А иногда и обряды проводились, и ритуалы, и кровь при этом лилась, и люди гибли – бывало.

Иногда и живьем людей в стены дома замуровывали.

Да, бывало всякое.

И этот дом был привязан строго к одной семье. К тем, в чем текла хоть капля крови Семиловых. Остальным было бесполезно и пытаться.

Ирина готова была поспорить…

– Кир, ты историю этого дома знаешь, нет?

– Знаю… ну, в общем. А что?

– А мне частности и не нужны. Спорим – тут всегда располагались те учреждения, в которых не надо было жить или ночевать. Вроде райсоветов, комитетов и прочего?

– Да, а что?

– Ничего хорошего. Твоим друзьям надо или продавать этот дом, или отказываться от него, или искать потомков Семиловых – просто так им тут не прожить. Ты мне уж поверь.

Кирилл и спорить не стал.

– Допустим. Ты что-то почувствовала?

– Да, – кивнула Ирина. – Ладно, я еще посмотрю, но я бы тут и дня не осталась. И уж точно не останусь на ночь.

– Почему?

Это спросил уже не Кирилл, а невысокий мужчина лет сорока – сорока пяти, который подошел к ним откуда-то сзади. В саду был?

Да, наверное.

Ирина почувствовала его приближение, но реагировать никак не стала – зачем? Вреда этот человек причинить не хотел, оружия с собой не нес, да и оборотень за плечом прибавлял плюс сто к уверенности в себе.

– Здравствуйте…

– Михаил Георгиевич. Можно просто – Миша. Мы с Волком старые друзья.

– Волком?

– Кирюшку так прозвали еще давно. А он не говорил?

– Нет, – покачала головой Ирина. – Ему подходит, кстати говоря.

Кирилл нахмурился в ответ на ехидную улыбку ведьмы. Подходит… уж молчи, зараза языкатая!

– Кто ж спорит.

– А вас часом не Медведем звали?

– Нет. Винни, – повинился мужчина, и Ирина не удержалась от смешка. На Винни-Пуха он и правда был похож. Коренастый, плотненький такой, темноволосые, добродушного вида… безобидный увалень?

Ага, как же!

Ирина отлично видела, как ходят под тонкой рубашкой тренированные мышцы, как переливается мощная вальяжная сила… безобидный мишка?

Не доверяйте медведю, что ходит на двух ногах! Киплинг это еще когда говорил и был полностью прав! Ирина не согласилась бы драться с этим «мишкой», даже окажись у нее фора и преимущество.

– Друзья-однополчане?

– Да, что-то в этом духе. Только потом Волк пошел по церковной части, а я вот в бизнес подался. А вы и есть тот самый специалист?

– Ирина Петровна действительно специалист, – надавил голосом Кирилл. – Она посмотрит, но если она ничего не увидит, я не знаю, к кому обращаться.

– Так я и не говорю ничего, – с притворным добродушием улыбнулся Мишка-медведь. – Я всегда рад умным и красивым девушкам. Вы что-то про дом говорили?

Ирина решила не обращать внимание на иронию. В общем-то клиент имеет на нее право, она же ничего ему пока не доказала, верно?

– Я еще посмотрю, конечно. Но жить вы в нем не сможете, если в вас хоть капля крови его хозяев не течет. Он вас просто изведет.

Михаил пожал плечами.

– Пока вроде не извел?

– Не знаю. Дайте мне посмотреть еще…

Ирина позволила взгляду рассеяться в пространстве. Знаете, как на нечисть смотреть, не впрямую, а словно бы краем глаза, тогда можно заметить истинный облик. С людьми это, кстати, тоже работает.

Вроде бы перед тобой мать, жена, любящая женщина, а посмотришь вот так, словно бы наискось – и крысу увидишь.

Вроде бы перед тобой гуляка, разбитной и лихой парень, а бросишь взгляд, и понимаешь – ядовитая змея свернулась. Видно это, еще как видно! Только надо смотреть почаще, чтобы привычка была.

Ирина уже привыкла.

И… вот как хотите, на миг она вздрогнула.

Не дом стоял среди сада. Вовсе не милый и уютный дом, в котором можно жить и радоваться жизни, любить друг друга и растить детей.

Больше всего это напоминало человеческий череп. Оскаленный и готовый укусить.

Брррр…

Ирину откровенно передернуло. Но она не позволила себе завизжать или дернуться, она сосредоточенно слушала, почти всем телом впитывала эмоции…

Да, это был дом для одной семьи.

Больше ста пятидесяти лет он растил и нежил потомков первого своего хозяина, нашептывал им сказки, убаюкивал и согревал, служил поверенным их тайн и прибежищем, защитой от тяжелого мира, броней и щитом.

Он служил и берег, верно и преданно. А потом…

Потом пришла беда.

Хозяин вынужден был бежать, а на его место ворвались – чужие.

Гадкие, недостойные… и дом брезгливо отряхнулся. Так хорошая хозяйка смахивает тараканов и брезгливо давит их подошвой.

Гадость какая!

Этот дом воспринимал чужаков именно так.

Он ненавидел их и презирал, готов был раздавить в любой момент… и раздавил бы. Просто приустал за такое время.

Да и не оставался здесь никто надолго.

В этом доме никто не жил уже почти сто лет. Пробовали сразу после революции, но сбежали, теряя подметки по дороге. И пробовали не так давно…

– У кого был куплен этот дом?

– Прежний мэр города хотел здесь устроиться. Но даже ремонтировать ничего толком не стал, так, только окна успел заменить и крышу сделать, – отозвался Михаил. – Волк сказал?

– Нет. Он сильно не понравился дому… что с ним случилось?

– С его сыном. Парень скатился с лестницы, сломал позвоночник, сейчас в Англии, в клинике.

– Верю, – кивнула Ирина, все так же продолжая вслушиваться. – Вам тоже хочется там оказаться? Денег на лечение хватит?

– А я должен?

– Я сказала… те, в ком есть хоть капля крови… та-ак?

Ирина поглядела на Михаила, на дом, опять на Михаила…

– Почему вы сразу не сказали, что родственник Семиловых? Что в этом секретного?

– Потому что сам точно не знал. Прабабка в свое время говорила, что с хозяином погуляла, но это ж сколько лет прошло! Бабка была уверена, что это все шняга. Мало ли что там у старухи в голове перемкнуло, после всех-то войн и революций?

Ирина покачала головой.

Что там и у кого, она не знала. Но прабабка точно была в своем уме. Дом даже теплел как-то, когда к нему приближался Михаил. Становился спокойнее, и старался не скалиться. По-прежнему череп, но хоть не такой агрессивный.

Просто очень злой, усталый и голодный.

И старый.

Ему так не хватает родных и близких…

– Ваша прабабка точно была в своем уме.

– Прапра, если быть точным.

– Все равно в своем. Вы здесь жить сможете, вы звучите одинаково. И ваши дети тоже.

– Но?

Ирина фыркнула. Вот уж действительно, друзья, этот тоже на лету ловит. Да и чего удивительного? Скажи мне, кто твой друг…

– Я не уверена насчет вашей супруги. С другой стороны… у вас дети есть?

– Двое.

– Думаю, это зачтется. Вы ведь чувствуете себя здесь нормально?

– Да.

– И будете. Но для гостей лучше постройте гостевой домик. Иначе этот дом их сожрет или кошмарами замучает.

– Хорошо. А что еще скажете?

Михаил отнесся к ее словам вполне серьезно, и это Ирину не удивило. Не дурак же он? Должен соображать! Может, и знает кое-что про Кирилла…

– Надо побывать внутри дома. Может, тогда и еще с чем-то определюсь. Но вас он жрать не будет, это хорошо. Подозреваю, вы и дом-то решили выкупить после того, как побывали здесь в гостях? Ночевали хоть одну ночь?

– Да. Было дело, – со смущенной улыбкой признался Михаил. – Так хорошо отоспался, так душевно получилось… я и сказал, что надо бы себе дом по соседству купить. А Дмитрий, мэр, и предложил мне эту усадьбу чуть не по себестоимости.

– Вот оно как. Понятно.

– Еще и рад-радешенек был избавиться.

– Вы нашли друг друга, поздравляю. Он избавился, вы приобрели, разве плохо?

– Просто отлично. Пройдемте в дом?

– Да, пожалуй, – согласилась Ирина. И сделала шаг.

Череп оскалился зубами-колоннами, но страха у ведьмы не было.

Ох, не те у тебя силенки, дружок. Нет, не те. Может, лет через двадцать – тридцать ты мне что-то и сможешь сделать, но точно не сейчас. Кишка тонка.

Днем так точно, а ночевать она тут и не станет. Факт.

* * *

Дом состоял из центральной части и двух крыльев в разные стороны.

Одно крыло явно было хозяйское, второе – хозяйственное. Кухня, всякие подсобки, комнаты для слуг…

Там было тихо, там царило запустение. А вот в центральной части и на хозяйской половине шла активная работа.

Ирина по достоинству оценила и мраморную лестницу с коваными перилами, и великолепный пол – не паркетный, что бы от него осталось за столько-то лет, а тоже каменный, с какой-то хитрой мозаикой, или как это называется на полу? И большие окна, через которые лился в дом солнечный свет, и даже лепнину на потолке.

Высоком, сколько же тут метров? Четыре? Пять?

Да, те, кто строил, не мелочились.

– Здесь будет очень красиво.

– Это да… Провести вас по дому?

Ирина медленно кивнула.

Да, так будет лучше всего. Она что-то чувствовала, но не могла понять, что именно. Словно где-то под половицей мышь сдохла. И не видно ее, и запах чувствуется, и поди, найди!

Вот здесь что-то подобное.

Но где та «мышь»?

Ирина не могла понять и потому нервничала. Кирилл видел ее состояние и тоже переживал. Но что он мог сделать? Сам же втравил девушку в эту историю.

– С чего начнем?

– Давайте с хозяйской части, – попросила Ирина. С ее точки зрения это было логично. А где еще прятать все нажитое непосильным трудом? Не в людской же? Да и бальный зал плохо подходит для этих целей.

Подвал?

Все может быть. Но начинать все равно лучше сверху вниз.

* * *

Комнаты были еще не отделаны.

Ирина смотрела на стены, где-то в клочьях обоев, где-то в штукатурке… и начинала понимать неприязнь дома. Вас бы так поуродовали, что б вы сказали?

Взять вот человека, обстричь клочьями, а потом остатки покрасить в разные цвета. Да еще татушек наделать, картинок налепить, одежду ободрать…

Дом имел право на неприязнь.

Сейчас он еще не мог поверить в свое счастье, но…

– Вы собираетесь его реконструировать под современность?

– Да вы что! – Михаил даже рассмеялся. – Это ж памятник архитектуры! Чтобы тут что-то поменять, столько бумаг надо – озвереешь! Мне уж повезло в том, что здесь уборные были! И ванная с водопроводом, паршивым, конечно, но ведь были! Еще в пятидесятые годы сделали! А трубы поменять можно, и нормальную канализацию сделать тоже. Для этого ничего и не потребуется, кроме денег.

– Ясно. Это хорошо.

– Тут даже обои будут под старину, тканые. Не спрашивайте, сколько мне это стоило, лучше даже и не думать!

Ирина и не собиралась спрашивать. Вот еще не хватало, чужие деньги пересчитывать!

– Дому это понравится. Уже нравится… Михаил, вы часто здесь ночуете?

– Как получается. Не особо пока, а что?

– Бывайте здесь почаще. Обойдите дом, сами что-то в нем сделайте, хоть гвоздь забейте… он должен к вам привыкать. К вашим рукам, к тому, что вы вернулись… понимаете?

– Кажется, понимаю. Ладно, это я сделаю. Еще есть советы?

Ирина покачала головой.

Советов не было, было ощущение…

Она медленно шла по комнатам, прислушиваясь к себе.

Хорошо ей здесь?

Нет. И ощущение сдохшей мыши… нет, на хозяйской половине оно не особенно сильно. Посмотрим, что в центральной части?

* * *

В центральной части «запах» усилился. Но Ирина понимала, что это не совсем правильно. Она еще не дошла до нужной «половицы», ей еще надо… спуститься?

Да, похоже на то.

– А подвал здесь есть?

– Да, под всем домом, здоровущий такой…

И то. Фундамент был серьезным, хоть ты осаду держи.

– Сходим туда? Пожалуйста… там свет есть?

– Есть, – кивнул Михаил. – Но фонари я лучше с собой возьму. Так, на всякий случай.

И удалился.

Кирилл коснулся плеча девушки.

– Ты что-то чувствуешь?

– Не знаю. Просто не знаю… надо посмотреть, вот я и смотрю.

– Хорошо, как скажешь. Тебе точно ничего не нужно? Вода, соль, может, еще что?

– Нет. Пока перебьюсь.

– Не молчи, говори, как что-то понадобится.

– Договорились, – согласилась Ирина.

И дождавшись Михаила с тремя здоровущими фонарями, проследовала в подвал.

Подвал был тоже капитальным.

Широкая лестница, скат для бочек, кладка из здоровущих камней, которые и слон с места не вдруг сдвинет, раствор, ничуть не выкрошившийся за это время – умели люди строить!

Какие там капремонты? Тогда и слова-то такого не знали!

Сухо, чисто, запах, правда, какой-то странный, но это тоже объяснимо. Мало ли кто и что тут сдохло? Да и не сильный он, вентиляция тут отличная. И неудивительно, строили дом на совесть.

Ирина полностью положилась не на зрение, а на осязание. Глаза она держала открытыми ровно настолько, чтобы не вписаться в стену или не упасть.

Давным-давно подвал разделили на несколько десятков отсеков, и большинство из них были забиты какой-то пакостью, которую еще не на всякой помойке без доплаты примут.

Ирина шла мимо, касалась то одной двери, то другой….

– А что там?

– Не знаю…

Шаг, еще один… осторожно!

Ирина замерла, не сделав еще одного шага.

– Ириш? – уловил неладное оборотень.

– Ты ничего не чувствуешь?

– А что именно надо?

– Запах. Или что-то еще…

– Ну да. Тут крыса, что ли, сдохла?

– Нет, – Ирина фыркнула, и это неожиданно прозвучало очень громко. – Не крыса. Вовсе не крыса…

– А что?

– А то… домкрат есть?

– Есть, наверное…

– Неси.

– Зачем?

– Будем вот эту плиту поднимать, – Ирина коснулась одной из плит пола, на первый взгляд такой же, как и другие.

– Зачем?

Это спросил уже Михаил. Кирилл оказался умнее, молча отправившись за домкратом.

– Потому что я так хочу.

– Знаете, девушка…

– Я – догадываюсь. А знать предстоит вам, я туда не полезу, – отрезала Ирина. Чутье явственно говорило ей, что там… нечто.

И что это нечто ей решительно не понравится.

До возвращения Кирилла все молчали.

Оборотень принес ломик, домкрат, какую-то железяку, которую Ирина сразу даже не опознала…

Сил у двоих сослуживцев хватило с лихвой. Да и не было сегодня в доме никого постороннего. Так оно надежнее…

А вот запах, который хлынул из-под плиты, Ирина опознала сразу. Пропавший рабочий нашелся, а что в таком некондиционном виде…

Уж извините. Результат поиска никто не оговаривал.

* * *

Кто-то другой мог бы завизжать, впасть в истерику…

Ирина опустилась на колени, потом легла на живот, достала телефон и подсветила перед собой в яму.

– Надо же! Никогда не рассчитывала такое увидеть!

Мужчины рядом были не кабинетной породы, мертвецами их было не напугать, даже самыми что ни на есть страшными, а потому через пару секунд в яму вглядывались уже трое.

– Спихнули его сюда, что ли? – озвучил Кирилл.

– Если и спихнули, то без сознания, – отозвалась Ирина.

Страшноватая смерть. Жуткая.

Оглушили, спихнули, да и камнем прикрыли. Кислорода бедняге не хватило, так и задохнулся, не приходя в сознание. Судя по позе, в которой располагалась мумия… ладно, пока еще не мумия, но труп однозначно. Разлагался он просто очень плохо, микроклимат ловушки способствовал сохранности тела. Сухо, холодно…

– А сам не мог упасть?

Ирина пожала плечами.

– Не знаю. Сам упасть, сам накрыться… кто у вас работы проводил?

– Думаете, он причастен? Я местных работяг нанимал в основном. Работу дать хотелось.

– Это – местный? – уточнила Ирина, глядя вниз. – Кто-то пропадал?

– Нет. Это гастарбайтер. Я их потом нанял. Одна бригада запила, а такое я не спускаю. Работа стоит, а они водку льют. Пришлось разогнать, да и нанять этих абреков.

Ирина покосилась, но ничего не сказала.

Не время объяснять человеку, что расизм вообще-то гадость. А сволочь – не национальная и не половая, а видовая принадлежность. Черт с ним, пусть пока походит неразъясненным.

Вместо этого…

– Зря вы на мужиков разозлились. Я же сказала – они не виноваты. Дом виноват.

– Ага, у плохого танцора полы кривые и яйца большие, – отмахнулся Михаил.

– Нет. Просто этот дом ждал своих хозяев. А чужаков он по-прежнему будет жрать. Пока не успокоится, не насытится…

– С этим что-то можно сделать?

– Не приглашать чужаков, – честно ответила Ирина.

Михаил покривился, но спорить не стал. Девушка пожала плечами.

Можно-то можно, но рассказывать об этом ее не тянуло. Жертвоприношения могли бы поправить ситуацию, но как вы отреагируете, узнав, что для улучшения ситуации надо зарезать и сжечь примерно штук пятьдесят крупного рогатого скота?

Можно и меньше. Можно всего десять, но людей. И лучше – сволочей. Воры, насильники, убийцы, в дело пойдет все. Хотя убийцы лучше всего. Маньяки – вообще идеально.

Кто-то верит, что нужны невинные жертвы?

Забудьте!

Если богу приносят кровавую жертву, значит, это темный бог. А невинная жертва на то и невинная, чтобы сразу после жертвоприношения отправиться по месту назначения. В рай.

Называется – мартышкин труд. Бог от такого только обидится.

Это, конечно, не бог, но энергетика тут темная, злая, недобрая… в самый раз штук шесть сволочей пошли бы. Соседей не предлагать.

Ирина не стала об этом говорить. Промолчала. Вместо этого она посмотрела вниз.

– А тут пруд есть?

– Есть.

– Может, в пруду поискать?

– Надеетесь, найдем корону Карла Первого? – съехидничал Михаил, который Конан Дойла в детстве читал и про «Обряд дома Месгрейвов» отлично помнил.

– Не думаю. Даже Романовскую корону не найдем, – отмахнулась Ирина. Но что-то здесь наверняка было, и интересно, куда оно делось.

– Думаешь? – прищурился Михаил.

– Уверена. Идеальное место для хранения всяких радостей. Сюда что ни сложи, оно цело останется, каменный мешок, без доступа воздуха, без доступа крыс или мышей… чего еще надо?

Михаил откровенно задумался.

– Просто так не вывезли бы, наверное. Я же первым делом и забор и ворота поставил. И камеры тоже…

Ирина фыркнула. А то ж! Хоть и шипел Михаил на неведомых ей гастарбайтеров, но и своим соотечественникам цену знал. Не поставишь ворота – раскрадут все, хоть ты гвоздями прибивай.

– И собак у меня здесь восемь штук.

– Сколько?! – ахнула Ирина.

– Восемь. Может, еще будут, – ухмыльнулся Михаил. – Мужик у меня такой работает – кому расскажи, не поверят. Через это дело он и с женой развелся, не выдержала она конкуренции с живностью. А он продолжает. Подбирает собак, лечит, пристраивает, барбосы за него в огонь и в воду. И понимает ведь, кто к кому, собаки-то всем разные нужны. Кому двор охранять, кому с ребенком гулять, кому еще какая.

– Талант.

– Ага. А ведь обычный работяга, ПТУ закончил, то ли слесарь, то ли токарь, я уж не помню, на заводе работал, потом, как завод развалился, калымить начал, – похвастался Михаил. – Ну а по животным – это он так…

– Ему бы кинологом или ветеринаром быть, – вздохнула Ирина.

– Не пойдет. Ему уж за полтинник. Я предлагал, пусть выучится, да и вперед, денег дам, отработает. Уже отработал! У меня ни щепочки не пропало… так не соглашается. Говорит, старый уже!

– Он здесь живет, что ли?

– Ну да. В сторожке у ворот и живет. С женой развелся, та его из дома и выставила. Вот, приблудился. Жалко человека, не гнать же его, а так крыша над головой есть, зарплата, место для собак – чего ему еще надо?

– Нас его барбосы не погрызут?

– Нет. Они пока в вольере, а у него выходной. Едва отослал, и то после вечерней кормежки, – махнул рукой Михаил. – Слышите?

Действительно, с заднего двора доносился отчетливый брех. Собаки понимали, что на территории чужие, и не слишком это одобряли. Хорошо, выбраться не могли, а то бы и присутствие Кирилла их не остановило.

Это на охоте вопрос сложный, не всякая собака туда годится. А за свой-то дом и болонка не хуже ротвейлера вцепится. Это – ее дом и ее территория.

Данную местность собаки явно считали своей.

Ирина покачала головой.

Вот ведь где обидно. Когда талант у человека к музыке, а его заставляют плотничать. Или как сейчас, мужчине бы ветеринаром быть, а он в ПТУ. Куда в таких случаях родители смотрят?

Да родители-то ладно…

Ирине лично одна мадам развивала теорию, что ее деточка будет арфисткой. Это так изысканно! Так модно и стильно…

А на вопрос, видела ли деточка арфу, и что собственно, думает по этому поводу ребенок, воззрилась с искренним удивлением. Да кто ж ребенка будет спрашивать? Сломаем об колено, не впервой!

И таких случаев не один и не тысяча. И родительских отговорок не перечесть.

Зачем тебе эти глупости, это невыгодно, там у тебя ничего не получится, здесь я тебе помочь смогу… мало ли аргументов? И вместо гениального автомеханика, к примеру, появляется очередной вшиво-блохастый юрист. Их тех, что зря бумагу на диплом переводят, надо бы на другие дела сразу употребить.

Но в школе-то чего ушами хлопать?

Вот вводят всякую ахинею… лучше б тесты на профпригодность и профориентацию ввели. Понятное дело, идиотов среди родителей с того не убавится, но хоть сам ребенок будет знать, к чему у него способности. А там, кто знает, и тропинку себе найдет к своему призванию?

Ирина, вот, знала, чего она хочет. А если б у нее дед не участковым был, а сантехником? Как тут догадаешься?

Сложная штука – жизнь.

– Так что там с вывозом ценностей? – вернулась к нужной теме Ирина.

– Вывозить мы отсюда в этом месяце пока еще ничего не вывозили… хотя… а сколько времени трупу?

Кирилл принюхался.

– Недели две, по моим представлениям.

– Что-то мелкое могли и вытащить, – кивнула Ирина. – А вот крупное… Семилов что спрятал-то? Неизвестно?

– Ковры, серебро, фарфор, картины…

– Чисто гипотетически – могло и сохраниться. Кирилл, а ты ничего не чувствуешь?

– Что именно?

Ирина пожала плечами.

– Не знаю. Если тут хранилось серебро, у него есть запах? Я замечала, металл пахнет… металлом. Ковры – шерстью, картины – краской… неужели ничего не чувствуется?

– Я тебе что – собака?

– Волк. Чутье-то у тебя должно быть лучше собачьего.

– Вы меня еще в собачью упряжку загоните.

– Надо будет – так и на племя пустим, – Михаил посмотрел на друга. – Кирюха, будь человеком! Правда ведь! Надо!

– Бессовестные люди.

– Какие есть, с такими и живи.

Кирилл вздохнул и принялся принюхиваться. Долго, серьезно, вдумчиво.

– Да, было здесь что-то такое. Шерстью точно воняет, слежавшейся, старой…

Ну да, как ни крути, ковры все равно должны были слежаться за столько лет. И пахнуть. Концентрированно, подвал-то почти герметичный. И картины, если они были. И все остальное. Металл, краска… Сколько лет-то прошло? Даже больше сотни.

– Было-то было, а куда все это делось?

Ирина даже не сильно замешкалась с ответом. Она как раз над этим думала.

– Чего удивляться? Если вы не вывозили мусор, значит… есть только одно место, куда никто не полезет. Пакеты с мусором, крупногабаритным. Замаскировать, и вывезти, а потом, под шумок, отгрести пару пакетов в сторону.

– Собаки, – задумался Кирилл.

– И они бы не почуяли. Краску вылить, или олифу какую, растворитель тоже хорошо нюх отшибает. Говорят, даже наркоту можно замаскировать так, что ни одна собака не почует, а тут барахло. Чего странного-то? Прокатило бы! Я уж не говорю про то, что мимо них постоянно что-то такое проносят, нет? Собаке и в голову не придет, что картина чем-то отличается от обычного холста, она не искусствовед.

Идея была настолько не нова, что даже удивительно, как она еще работает. Но ведь сработала?

Михаил скрипнул зубами.

– Контейнер уже почти готов. У меня просто договор, вывозим мусор в конце месяца, в последних числах. А так бы через пару дней и повезли.

– Хм… вам предстоят интересные несколько часов, мальчики? – не удержалась Ирина.

– Нам? – не понял Кирилл.

– Вы же не думаете, что я полезу копаться в мусоре? Вот еще не хватало! Эту честь я уступаю вам, о, героические личности!

Личности наградили индивидуальность недобрыми взглядами, но Ирина это проигнорировала. Вот еще…

– Работайте, мальчики, ночь только началась. Работайте.

* * *

Час ночи.

Два часа ночи.

Три часа ночи.

Двое усталых, угвазданных по уши черта, иначе и не скажешь, цинично потрошат контейнер с мусором. Здоровущий такой.

Один выбрасывает мешки со строймусором, второй открывает их, осматривает содержимое, потом опять завязывает и оттаскивает в сторону. Ирина, не особо заморачиваясь, дрыхла в гамаке, укрывшись одеялом.

А что?

Она свое дело сделала, тайник обнаружила, пусть теперь разбираются с остальным. И с телом бедолаги узбека или таджика, кто он там, тоже. Здесь не ее участок.

Вызовут с утра полицию, напишут заявление, вывезут труп и станут разбираться. А до утра хорошо бы разобраться с мусором.

Именно поэтому мужчины не потрошили пакеты грубо. Могли бы все повспарывать – и черт с ним, но надо было потом вернуть все, как было.

Если есть клад, то…

Делиться с государством не хотелось ни Михаилу, ни Кириллу.

Ирине?

Да тоже по большому счету. Если б она знала, что эти деньги четко пойдут на хорошее дело – нет вопросов. Допустим, государство получило свои проценты, а потом именно на них отремонтировали больницу, построили детский садик или купили троллейбусы – и дан отчет, и всем все ясно.

Тут сам Бог делиться велел.

А отдавать свою находку, чтобы у губернатора на халяву новый «мерседес» появился? Морда, простите, не треснет? Пусть сам старается, сам ищет, сам находит.

Усилия увенчались успехом только в четвертом часу ночи. Да уж, постарались воришки, закопали мешки на совесть.

Двенадцать штук.

Ковры, посуда, картины, завернутые в те самые ковры, столовое серебро, еще что-то… Ирина даже просыпаться не хотела, Кирилл растолкал.

– Иришка, ты только погляди!!!

– Кирюша, солнышко, отвали! Спать хочу!

– Тебе не интересно?

– Интересно. Но вы мне потом все равно покажете, нет?

– Да. Но…

– Вот потом и посмотрю. Поспать дайте, мне на работу с утрааааа…

Аргумент был признан убедительным, и Ирину оставили в покое. Мужчины занялись восстановлением исторической справедливости.

В шесть утра все было закончено, и уставший, невыспавшийся, и по такому случаю изрядно озверевший оборотень повез Ирину домой, в общагу, бессовестно обгоняя по дороге всех, кто попадался и подрезая примерно половину машин. Ирина даже не ругалась.

Бессмысленно.

Когда мужчина настолько не в духе, к нему проще не лезть. Сама же и виновата окажешься.

* * *

Ирина узнала о том, как все происходило, от Михаила. Мужчина не поленился позвонить и рассказать. А дело было так…

С утра явились рабочие.

Михаил собрал всех и объявил, что на стройке пропали стройматериалы. Друзья, сознавайтесь добром, а то поступлю, как с бобром. На шапку пущу.

«Друзья» переглядывались, но сознаваться не желали. Не в чем.

Что-что, а стройматериалы они как раз не крали. Вот кое-что другое – безусловно, но спрашивают-то не про антиквариат? Так что молчание – золото. Ладно, серебро, сервиз, весом в несколько пудов, старинный, мужчины чуть пуп не надорвали, пока тащили…

Михаил покачал головой и открыл ворота участковому, с которым уже договорился по телефону.

Легенда была такой.

У Михаила есть знакомый, уж простите, имени не назову. И тот приторговывает крадеными стройматериалами. Зная, что у друга идет ремонт, он и предложил ему краску, шпаклевку, кое-что еще…

Михаил узнал, что и откуда – и очень обиделся. Получалось так, что он собирается платить за одни и те же материалы дважды. А зачем это?

Вовсе даже незачем.

Нет, пока еще ничего не сперли, просто сэкономили и спрятали. Можно бы дело до суда и не доводить, но… пусть будет заявление и «обезьянник». А недели через две Михаил его как раз заберет.

Будет поганцам наука.

Нельзя сказать, что участковый был этому очень рад. Но лучше ведь так? Потом-то могло быть еще грустнее, если бы пришлось на полном серьезе разбираться с этим делом. А сейчас вот тебе украденное, вот воры…

Участковый представился, и принялся по всей форме составлять протокол.

Что украдено, откуда, сколько, где купили, где чеки на товар, если вы его купили, кто был, кого не было…

Тем временем подъехала машина для перевозки мусора и вознамерилась вывезти контейнер.

Тут-то ее и остановили.

И переворошили все мешки.

Увы, антиквариата там не обнаружили, зато краску, обои, клей, еще кое-что, по мелочи, мотки провода, гвозди, шурупы, дюбеля…

Кирилл и Михаил пихали что попало, лишь бы поместилось.

И закрутилась карусель.

Протокол, отпечатки пальцев, арест прораба, который орал что-то не слишком доброе и приятное…

Что интересно – вопль души был исключительно на великом и могучем отечественном. И никаких «моя твоя не понимай»!

Идеальное владение русским матерным! А ведь как глазами хлопал, когда на стройке что-то не ладилось?

Моя не понял, моя не знал… язык чужой, вот и не разобрался! А тут монолог грузчика, которому на ногу комод уронили. Три раза.

Михаил искренне наслаждался представлением. Зачем такие ухищрения?

А все просто. Намеренно или нет, у этих людей уже есть один труп на совести. Кстати, тоже извлеченный из подземелья и размещенный в одном из мешков. А где один, там и второй, а может, и третий. Нарочно они там, нечаянно – когда речь идет о больших деньгах, инстинкт самосохранения отказывает у кого угодно. А вот жадность толкает на неблаговидные поступки. Убийство должно быть расследовано и наказано по закону, так-то.

То бы их выпустили и забыли. А теперь будут разбираться, кто убил, что случилось, где… да и между собой они разбираться будут. Вдруг это кто-то из своих пригреб ценности?

Вряд ли кто подумает на Михаила. Не бывает так – еще вчера ничего не знал, а сегодня уже все нашел. Но и ведьм не бывает, и оборотней, так ведь?

В них воры точно бы не поверили.

Михаил даже не сомневался, что про клад они не расскажут. Ну как же?

Богатый русский, глупый русский, ишак, вообще, разве он мог догадаться и что-то найти? Да ни в жисть! Это кто-то из своих. А раз так – надо будет выяснить, кто мерзавец, и вытряхнуть из него, где клад. А не сознаваться и не сдавать ценности. Вот еще не хватало!

Всю бригаду рабочих, во главе с прорабом, тоже загребли в участок. Будут разбираться, кто убил и что там с трупом. А Михаил позвонил другу.

– Кирюха, все. Готово.

– Вот и отлично.

– С девочкой что будем делать? Ей долю деньгами отдавать – или как? Там и какие-то побрякушки были, я просто не смотрел. Вдруг она что захочет?

Кирилл подумал.

– Я поговорю с Иришкой. Но может и денег не взять, она пока со всем этим не очень хорошо освоилась.

– А как тогда? Сволочью быть неохота. Я тут посмотрел, там и сервиз, и даже украшения есть, и люстра одна чего стоит… как ее только сняли!

– Да уж. Как мы все это только ночью перекидали!

Семилов действительно прятал все самое ценное, что было не увезти с собой. Как ты повезешь серебряные же подсвечники? Или иконы в дико дорогих окладах, отделанных полудрагоценными, а то и драгоценными камнями.

Часы, письменные приборы…

Да много чего!

Сейчас вся эта «пещера Аладдина» была заперта на чердаке. А Михаил собирался оценить добро и честно выплатить другу и ведьме их доли. Зажимать деньги он и не собирался – зачем? Иногда выгоднее заплатить, а не ждать, что с тобой сделают обиженные ведьма и оборотень. Да и кто знает, для чего они еще пригодиться могут?

Кирилл подумал, позвонил Ирине – и был послан в пешее эротическое путешествие. Девушке было решительно не до него.