На следующее утро Вика проснулась с твердой уверенностью: так больше продолжаться не может. Козы все еще паслись в ее саду. Забор по-прежнему лежал на земле. А она до сих пор не знала, как зовут человека, который превратил ее жизнь в цирк.

«Надо действовать, — сказала она себе, наливая воду в оживший чайник. — Враг должен иметь имя. Без имени его нельзя победить».

Она достала телефон и нашла номер риелтора, через которую выставляла дом на продажу. Та взяла трубку после третьего гудка.

— Алло, Елена Сергеевна? Это Вика. Помните, я отменила сделку по дому в Кыше?

— Помню, — голос риелтора стал заметно холоднее. — Еще бы не помнить. Я вам клиента нашла, все оформила, а вы в последний момент...

— Да-да, извините, — перебила Вика. — Мне просто нужно кое-что уточнить. Тот покупатель... Как его зовут?

— А зачем вам? — насторожилась Елена Сергеевна.

— Хочу лично извиниться. Объяснить ситуацию. Ну, знаете, чтобы без обид, — соврала Вика самым невинным голосом.

Риелтор помолчала, потом вздохнула.

— Григорий. Григорий Юрьевич. Фамилию не скажу, не положено. Но он местный, фермер. Если честно, он еще тогда сильно разозлился, когда вы сделку отменили. Говорил, что уже вложился в стройматериалы, ограждения там планировал переносить...

— Григорий Юрьевич, — повторила Вика, — Спасибо. Вы мне очень помогли.

Она сбросила звонок и посмотрела в окно. На соседнем участке царило спокойствие. Только где-то лаяла собака да кудахтали куры.

«Григорий. Гриша. Гришка, — перебирала она варианты. — Теперь ты у меня на карандаше».

Вика переоделась в джинсы и футболку, поправила волосы и решительно направилась к границе участка. Козы проводили ее любопытными взглядами, но идти следом не стали.

Она перешагнула через поваленные доски и оказалась на территории соседа. И тут же остановилась как вкопанная.

У него, оказывается, водились не только бык и козы.

Собаки — три штуки: две дворняги и овчарка, которая лежала у крыльца и лениво наблюдала за гостьей. Кошки — штук пять: рыжие, черные, полосатые, они сидели на ограде, на крыше сарая и на старой бочке. Гуси — целая стая вытянула шеи и грозно зашипела, едва Вика приблизилась.

— Это зоопарк, — прошептала она. — У него не ферма, а филиал зоопарка.

Она обошла пернатых по дуге и постучала в дверь. Соседский дом был добротным, новым, с красивыми наличниками и свежей крышей — полная противоположность ее покосившейся избушке.

Изнутри послышались шаги. Тяжелые, неспешные.

— Кто там? — голос из-за двери раздался хриплый и сонный, будто хозяина только что разбудили, хотя на часах было уже одиннадцать утра.

— Это я, ваша соседка, — громко сказала Вика. — Помните?

Дверь приоткрылась. В щели показалась борода и один прищуренный глаз.

— А, — протянул мужчина без малейшего энтузиазма. — Вы. Да вас разве забудешь?

— Забор, — Вика решила сразу взять быка за рога, причем в самом прямом смысле. — Ваш бык снес ограждение. Чините.

— Нет, — коротко ответил сосед и начал закрывать дверь.

— Если вы не почините, я позвоню в полицию! — выпалила Вика.

Он замер. Приоткрыл дверь чуть шире и уставился на нее с непонятным выражением лица. А потом хмыкнул. Именно хмыкнул, точь-в-точь как в прошлый раз.

— Полиция? — переспросил он с усмешкой. — Ну-ну, звоните. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Не верите? — Вика скрестила руки на груди.

Он равнодушно пожал плечами.

— Если хочешь, чтобы забор стоял, — подпиши документы. Я все сделаю. И даже больше.

И захлопнул дверь. Прямо перед ее носом.

Вика осталась стоять на крыльце, чувствуя, как внутри закипает ярость. Сжав кулаки, она сделала глубокий вдох и зашагала обратно к себе.

«Значит, полиция тебя не пугает? Ну, сейчас мы посмотрим, как ты заговоришь, когда на тебя напишут заявление», — бормотала она под нос.

Влетев в дом, она достала телефон и набрала 112. Трубку взяла вежливая оператор.

— Здравствуйте, я хочу сообщить о нападении, — начала Вика тоном, в котором было столько трагизма, что она сама почти поверила. — Ко мне в дом пытался проникнуть бык. Соседский бык! Он сломал забор, вытоптал клумбу и едва не ворвался в жилое помещение. Я очень испугалась за свою жизнь!

— Бык? — переспросила девушка. — Вы утверждаете, что бык пытался проникнуть в дом?

— Да! Огромный, черный, с челкой! Он агрессивный, он на меня кидался!

На том конце провода послышался тяжелый вздох.

— Мы отправим к вам участкового. Подождите, пожалуйста.

«Сработало, — подумала Вика, потирая руки. — Теперь ты у меня попляшешь, сосед».

Она прождала весь день. Пила чай, пыталась читать книгу, посматривала на коз, которые так и не думали уходить. Пять раз подходила к окну, вглядываясь в пустую дорогу.

Участковый приехал только к вечеру. Вика услышала надрывный шум мотора и выбежала на крыльцо, на ходу поправляя прическу.

Из старого «УАЗа» выбрался мужчина. Высокий, подтянутый, в форме. И лицо... лицо у него было на редкость красивым. Правильные черты, легкая щетина, светлые глаза — вылитый герой сериала про сельскую жизнь.

Вика моргнула. Потом еще раз.

«Красивый, — мелькнула у нее мысль. — Ну все, ясно. Значит, женат. Раза три женат. Или сожительствует с кем-нибудь. Мне другие просто не попадаются».

Она вздохнула и пошла навстречу представителю закона.

— Виктория? — спросил тот, по-деловому открывая блокнот. — Участковый уполномоченный Виктор Андреевич. Рассказывайте, что у вас случилось.

Вика, собрав в кулак весь свой актерский талант, выдала подробный отчет. Про быка, разрушения и то, как она «едва не погибла». Участковый слушал, что-то записывал и понимающе кивал.

— Понятно, — заключил он, когда она закончила. — Я сейчас схожу к соседу, разберусь. Вы пока подождите здесь.

— Да-да, конечно, — закивала Вика. — Буду ждать.

Виктор Андреевич направился к соседнему участку. Вика стояла на крыльце и смотрела ему вслед. Мужчина легко перемахнул через сломанные доски, спокойно прошел мимо гусей, мимо собак и постучал в дверь.

Та распахнулась. Сосед выглянул наружу, и Вика отчетливо увидела, как он улыбнулся участковому. Радушно так, по-дружески. Ей он так ни разу не улыбался.

Затем дверь закрылась. И наступила тишина.

Прошло десять минут. Вика ждала.

Прошло двадцать. Она начала нервничать.

Прошел час. Терпение лопнуло.

«Что там происходит? — думала она, сгорая от возмущения. — Он что, дает показания целый час? Это же просто бык!»

Она снова перешагнула через руины забора, обошла шипящих гусей и подошла к чужому дому ближе. До ее ушей донесся смех — мужской, басистый, довольный.

Вика обогнула угол здания и замерла.

В беседке возле бани сидели двое. Участковый Виктор Андреевич — уже без фуражки, с расстегнутым воротом формы. И сосед — все в той же майке. Оба посмотрели на Вику с искренним удивлением, будто она была пришельцем. На столе между ними стояла бутылка пива, лежали соленые огурцы и порезанный хлеб.

— Вы... вы что здесь делаете? — выдохнула Вика. — Вы же должны были опрашивать правонарушителя!

Участковый хлопнул себя по колену и добродушно расхохотался.

— Виктория, так я его и опросил, — сказал он с самым невозмутимым видом. — Григорий Юрьевич дал исчерпывающие объяснения. Он все прояснил.

— Григорий Юрьевич, — холодно повторила Вика, сверля соседа взглядом. — Я уже в курсе, как его зовут.

Офицер удивленно поднял бровь.

— Ну, раз знаете, тогда тем более. Григорий Юрьевич Кузнецов. Владелец этого хозяйства. Хороший человек, между прочим, я его много лет знаю.

— Я тоже его знаю, — едко вставила Вика. — Целых два дня. И за это время он успел натравить на меня быка, разрушить забор и подослать коз-вредителей.

Григорий хмыкнул, но промолчал, лишь сделал глоток из своей кружки.

— И что конкретно он прояснил? — Вика уставилась на участкового. — Что он такого сказал?

— Он сказал, что забор упал сам, — пожал плечами Виктор Андреевич. — Вот так, взял и сам упал. Ветхость конструкции, понимаете ли. В деревне такое сплошь и рядом бывает.

— Как сам?! — возмутилась Вика. — Это все Миша! — она запнулась, сообразив, как это звучит.

Участковый нахмурился, переглянулся с Григорием, потом снова посмотрел на заявительницу.

— Миша? — переспросил он. — А это кто? Ваш сожитель? Еще один свидетель? Или вы о ком?

Григорий фыркнул и расхохотался. Засмеялся громко, от души, так что его густая борода заходила ходуном.

— Нет, — выдавил он сквозь смех. — Миша — это бык. Ты его видел, Вить, тот, что с челкой. Он мой.

— Ах! — участковый тоже заулыбался. — Так бык, значит? Ну, бык — существо неразумное, с него взятки гладки. И потом, Виктория, вы сами признали, что забор старый. Так что — сам упал.

— Вы издеваетесь? — Вика переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Да вы его крышуете! Я заявлю на вас! Вы пьете на рабочем месте!

— Я не пью алкоголь на службе, — спокойно парировал участковый, отодвигая бутылку. — Я квас пью. А Григорий — сок. Да, Гриш?

— Угу, сок, — кивнул тот, пряча ухмылку в кружке.

Вика стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как ее вселенная рушится. Полиция не поможет. Участковый — закадычный друг соседа. Весь ее гениальный план с треском провалился.

Григорий поднял на нее взгляд, и его лицо на миг стало серьезным.

— Все, что я сказал, — правда. Забор от старости лег. Но если хочешь новый — подпиши документы. Тогда я все сделаю сам. А пока не подпишешь — пальцем не пошевелю.

Вика хотела ответить ему что-то резкое, хлесткое. Хотела крикнуть, что ни за что не уступит, что он — вымогатель и бандит, который водит дружбу с продажной властью.

Но вместо этого она просто развернулась и пошла к себе. Мужчины смотрели ей вслед, и до нее долетал их бесцеремонный смех.

«Звери, — думала она, перебираясь через обломки. — Они все здесь звери. Быки, гуси, козы, участковые... И Григорий. Григорий Юрьевич Кузнецов. Как же я тебя ненавижу».

Она зашла в дом и заперлась на замок. Козы на крыльце посмотрели на нее с явным превосходством, а белая громко заблеяла, будто тоже издевалась.

Вика достала свой блокнот. Там все еще красовался пункт номер один: «Никаких мужчин».

Она перечитала его, яростно перечеркнула и написала сверху жирными буквами:

«НИКАКИХ МУЖЧИН. ОСОБЕННО ГРИГОРИЕВ».

А затем закрыла глаза и поняла, что завтра ей придется придумывать совершенно новую стратегию. Потому что старая работала примерно так же паршиво, как и забор за ее окном.