Григорий наконец сбросил с себя оцепенение. До этого момента он упрямо молчал. Он всегда считал себя человеком честным, прямым как рельс. Он органически не переносил вранье и верил, что правда — единственный ключ к нормальной жизни. Но так было до того, как он поддался на уговоры Витьки, ввязался в глупую авантюру с землей и по уши влюбился в Вику. Эта женщина изменила его до неузнаваемости.

Он посмотрел на неё. Видел, как она кипит от злости, как совершенно точно его ненавидит и хочет убраться отсюда подальше с этим лощеным городским козлом. И Гриша понял, что если промолчит сейчас, то потеряет её навсегда. Внутри него словно сработал предохранитель.

— Да, это правда, — твердо произнес он, глядя Вике прямо в глаза. — Маня пропала сегодня утром. И я заявляю, что это гражданка Виктория её украла. У нее с моей козой всегда была острая личная неприязнь.

Вика почувствовала себя так, словно ей с размаху дали под дых. Значит, вот как он решил играть? Снова сговорился со своим дружком-полицейским, и они опять разыгрывают перед ней этот дешевый сельский спектакль! Но на этот раз они перешли все границы, пришив ей уголовку из-за несчастной рогатой Мани.

Она яростно развернулась к Максиму:

— Макс, не слушай этот бред. Садись в машину, мы уезжаем!

Максим уже открыл было рот, чтобы согласно кивнуть и убраться из этого сумасшедшего дома, но Витя безжалостно перебил его:

— Гражданин Максим... не знаю, как вас там по батюшке. Если вы сейчас решите покинут место проведения следственных действий, мне придется задержать и вас как соучастника. А в таком случае я буду обязан уведомить ваших близких родственников. Например, законную супругу. Позвоню ей лично из отделения, сообщу, что муж задержан в Кыше в компании подозреваемой в краже скота. Вас такой расклад устраивает?

Макса такой расклад не устраивал категорически. Жена, конечно, догадывалась о его интрижках на стороне, но быть пойманным с поличным провинциальным ментом, да еще и впутаться в скандал с воровством коз — это полностью разрушило бы его репутацию и бизнес. Он мгновенно побледнел, замялся, переступил с ноги на ногу в своих пыльных туфлях и развел руками, пряча глаза:

— Вик... давай так. Ты сначала тут сама разберись на местном уровне, а потом набери мне, ладно? Я в городе буду ждать.

— И то верно, — понимающе закивал Витя. — На кой вам в столице воровка мелкого рогатого скота?

Участковый шагнул к Вике и деликатно, но крепко взял её под локоть:

— Виктория, будьте так любезны, пройдите в патрульный автомобиль. Проследуем в отделение.

Он указал на заднюю дверь уазика. Вика резко дернула рукой, вырываясь из его хватки:

— Нет! Я с тобой в эту колымагу не сяду!

Виктор тяжело вздохнул, сокрушенно покачал головой, а затем картинным жестом потянулся к поясу. На солнце хищно и холодно блеснули стальные наручники. Капитан полиции твердо вознамерился помирить этих упрямцев, даже если ради этого придется пойти на должностное преступление.

— Тогда поедете в браслетах, — жестко, без тени улыбки отрезал он. — И я не шучу, Виктория. Оформлю по всей строгости.

Посмотрев в его решительные, холодные глаза, Вика поняла: этот сумасшедший действительно защелкнет на ней сталь и запихнет в машину силой. А Макс... Макс её не спасет. Она бросила быстрый взгляд на своего столичного «защитника» — тот трусливо жался у своего внедорожника, даже не думая вмешиваться. Как же быстро он дал заднюю!

Испепелив Гришу яростным взглядом, Вика сама решительно шагнула к уазику. Витя услужливо распахнул перед ней скрипучую дверь и попытался придержать за локоть, помогая забраться на высокое сиденье, но Вика с силой оттолкнула его руку.

— Сопротивление сотруднику полиции при исполнении — статья 318 УК РФ, между прочим, — добродушно пробормотал Витя, закрывая дверь.

Вика поудобнее устроилась на жестком дерматиновом сиденье и уставилась в одну точку. В голове крутился один единственный вопрос: «Как я вообще докатилась до такой жизни?» Неужели её выдуманный «венец безбрачия» действительно решил отыграться на ней по полной программе?

Она посмотрела через мутное стекло на Максима. Тот стоял с подчеркнуто безразличным видом, спешно протирая фары носовым платком и делая вид, что вообще не имеет отношения к происходящему. Он бы давно улетел отсюда, сверкая пятками, да припаркованный поперек дороги уазик не давал выехать. Спасать её он точно не собирался. И теперь этот пафосный индюк наверняка думает, что она на досуге промышляет воровством коз у соседей. Смех сквозь слезы.

Витя подошел к водительской двери, задорно подмигнул Вике через стекло и уселся за руль. Повернувшись назад, он зычно крикнул:

— Эй, потерпевший! А ты чего стоишь? А ну марш в машину!

Григорий только этого и ждал. Он быстро обошел патрульный автомобиль, рванул на себя заднюю дверь и размашисто уселся на сиденье рядом с Викой.

— Ну, вот теперь все в сборе, — довольно подытожил Витя, заводя тарахтящий мотор. — Едем в дежурную часть оформлять показания. Гражданка подозреваемая, чистосердечное признание облегчит вашу участь.

Вика лишь презрительно хмыкнула и отвернулась к окну. Ей отчаянно хотелось казаться ледяной, неприступной и бесконечно далекой, но сидевший вплотную Гриша мешал сосредоточиться. От его плеча исходил такой знакомый, родной запах — сосновых опилок, парного молока и нагретого солнцем сена. Вика до скрипа сжала зубы, злясь на саму себя за то, что вообще замечает эти глупые запахи. Она злилась на Гришу, на наглого участкового, на трусливого Макса и на весь этот проклятый Кыш.

Она прекрасно понимала: как только уазик отъедет, Макс тут же развернется и умчится в Москву. И она останется одна. Но возвращаться к Грише она не собирается. Доедет до райцентра, выйдет у автовокзала, сядет на любой проходящий автобус — и поминай как звали.

Уазик шумно катил по ухабистой проселочной дороге, обдавая придорожные лопухи пылью. В салоне было душно, и Вика с силой дернула вниз ручку стеклоподъемника.

— Попытка побега через оконный проем? — тут же пошутил через плечо Витя.

Вместо ответа Вика со всей силы пнула водительское сиденье снизу. Участковый от неожиданности подпрыгнул и едва не упустил руль.

— Ой, извините, — притворно-сладким голосом пропела Вика. — Судорога. Ногу свело.

Витя лишь тихо хмыкнул, возвращая контроль над дорогой.

Если бы кто-то в этот момент заглянул в душу угрюмого фермера Гриши, то поразился бы: Кузнецов сейчас был абсолютно, безгранично счастлив. Его лучший друг, пусть и таким безумным способом, снова был рядом. Любимая женщина — на расстоянии вытянутой руки. И они снова общаются! Да, конечно, стоило сделать скидку на то, что Витюня ее «арестовал», а сам Гриша обвинил ее в краже козы, но это были такие мелочи по сравнению с возможностью просто дышать с ней одним воздухом.

Пользуясь моментом, Гриша осторожно попытался накрыть её тонкие пальцы своей широкой, мозолистой ладонью. Вика тут же с силой хлопнула его по руке и наградила таким испепеляющим взглядом, что фермер послушно отстранился.

«Ничего, — упрямо подумал Гриша, пряча улыбку в усах. — Теперь точно никуда не денешься».

Он вдруг понял, что у него на ферме еще полно ценного имущества, которое Вика чисто теоретически могла «украсть», а Витька с удовольствием выпишет еще десяток ордеров на ее задержание.

Они выехали на асфальтированную трассу. В салоне воцарилось тяжелое, напряженное молчание. Неожиданно уазик плавно съехал на обочину у самой кромки густого соснового леса. Витя заглушил мотор, выдернул ключ из замка зажигания и небрежно бросил через плечо:

— Я сейчас. Ждите здесь.

Он быстро выбрался из кабины и уверенной походкой скрылся за густыми ветками деревьев.

Вика ошеломленно смотрела ему вслед. Комедия абсурда продолжалась.

— Это еще что такое? Он куда пошел? — не выдержала она.

— Не знаю, — честно ответил Гриша, поворачиваясь к ней. — Наверное, в лес. По делам службы.

Они остались вдвоем. В тесном пространстве замершего автомобиля повисла густая, звенящая тишина. Вика упрямо смотрела прямо перед собой на лобовое стекло, а Гриша, не отрываясь, смотрел на ее профиль. Воздух между ними казался настолько наэлектризованным, что, казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.