Виола

Мы с Адель разошлись в разные стороны площади.

Раненых оказалось больше, чем мы ожидали. Вернее, тяжелых ранений было заметно больше тех, что я успела насчитать во время схватки. Многие отделалось порезами, ушибами и неглубокими ранами, которые уже начали перевязывать сами горожане. Городскую стражу в счет я не брала.

Мы с Адель договорились встретиться посередине площади, когда закончим обход.

В отличие от нее, я не собиралась лечить всех подряд.

Она не делила людей на своих и чужих. Для нее существовали только пациенты. Я же прекрасно помнила, кто несколько минут назад без колебаний рубил безоружных жителей. Если кто-то из городской стражи получил по заслугам, моей жалости на них не хватало.

Я как раз собиралась пройти мимо очередного раненого, когда услышала знакомый голос.

— Неужели я не заслужил хоть толику участия?

Я опустила взгляд. Рассеченный локоть. Кровь уже почти остановилась и успела подсохнуть.

«Прекрасно», — подумала я.

Именно этого пациента мне сейчас не хватало.

Подняв глаза, я встретилась с серыми глазами и привычной насмешливой улыбкой.

В этом человеке раздражало абсолютно всё. Его вечная самоуверенность. Манера превращать любой разговор в представление. И это необъяснимое желание улыбаться даже тогда, когда вокруг лежат раненые.

Я молча подошла к фонтану, намочила небольшой кусок бинта и вернулась обратно.

Эсол наблюдал за мной с таким довольным видом, словно заранее знал, чем всё закончится.

Я остановилась рядом. Без единого слова шлепнула мокрый бинт ему прямо на локоть.

— Сам вытрешь.

Он посмотрел сначала на бинт, потом на меня. И вместо того чтобы обидеться, неожиданно рассмеялся.

— А я думал, спасать людей для тебя важнее личной неприязни.

— Обычно так и есть. — Я развернулась, собираясь уйти. — Но для тебя сделаю исключение.

Улыбка на его лице стала только шире.

— Какая честь. Значит, я все-таки особенный.

Я тяжело вздохнула.

— Нет. Просто раздражаешь сильнее остальных.

— Знаешь, — совершенно серьезно сказал он, — это и делает меня отличным от других.

Я бросила на него короткий взгляд.

— Не льсти себе.

— Поздно. Уже польстил.

Я покачала головой и пошла дальше, оставив его сидеть у фонтана с мокрым бинтом на локте и совершенно счастливым выражением лица.

Иногда мне казалось, что вывести этого человека из равновесия невозможно. И, что раздражало больше всего, похоже, мои попытки только поднимали ему настроение.

Аделина

Когда началась драка, я уже знала, что именно так и будет. Поэтому теперь просто делала то, чему меня учили сначала университет, потом практика, а затем сама жизнь.

Никаких мыслей или эмоций. Если человек еще дышит — значит, ему можно помочь.

Я опустилась рядом с пожилым мужчиной, которому рассекли предплечье почти до локтя.

— Покажите руку.

Он молча подчинился. Края раны были ровными. Повезло. Сухожилия не задеты.

Я быстро промыла повреждение, наложила несколько аккуратных швов и тугую повязку.

— Не сгибайте руку хотя бы несколько дней.

— Спасибо, ведьма.

— Я не ведьма, я доктор.

— Спасибо, доктор, — легко согласился раненый.

Я лишь коротко кивнула и уже поднималась, когда услышала неподалеку громкий стон.

Молодой городской стражник сидел, прислонившись спиной к перевернутой телеге. Кровь медленно стекала по бедру.

Он увидел меня и опустил взгляд. Наверное, решил, что я пройду мимо.

Еще недавно этот человек мог поднять на меня оружие. Но сейчас передо мной сидел не стражник, обычный пациент.

Никаких мыслей. Никаких эмоций.

Я присела рядом.

— Покажи.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Вы…

— Не разговаривай. Покажи рану.

Он осторожно отвел руку. Меч прошел вскользь. Довольно глубоко, но не смертельно.

— Повезло.

Я достала иглу.

— Будет больно.

— Почему… — тихо спросил он, пока я обрабатывала рану. — Почему вы помогаете мне?

Я даже не подняла головы.

— Потому что в отличие от мнения вашей прежней власти, — Я сделала акцент на слове «прежней». — Я настоящий доктор. У нас нет ни своих, ни чужих. Лишь нуждающиеся в помощи.

Он ничего не ответил. Лишь крепче сжал зубы, пока игла проходила через кожу.

Когда повязка была готова, я помогла ему подняться.

— Иди домой.

Он смотрел на меня еще несколько секунд. Потом тихо произнес:

— Спасибо.

Я только махнула рукой и уже направилась дальше.

Следующей оказалась молодая женщина, закрывавшая собой сына.

На ее ладонях остались глубокие порезы.

Потом мальчик лет десяти, которого сбили с ног бегущие люди.

Потом мужчина с вывихнутым плечом. Потом старик, потерявший сознание не от ранения, а от давки.

Время перестало существовать. Была только площадь и очень много людей.

— Адель.

Я подняла голову.

На щеке Леонарда появилась тонкая царапина, рукав рубашки был разрезан, но выглядел он спокойным.

— Ты цел?

Он улыбнулся.

— Да.

Я тут же подошла ближе.

— Дай посмотреть.

— Ведьмочка…

— Не спорь с врачом.

Он вздохнул и закатал рукав.

Я осторожно осмотрела плечо. Лезвие лишь скользнуло по коже.

— Еще немного, и пришлось бы зашивать.

— Но не пришлось же.

Я промыла рану, наложила повязку и легонько хлопнула его по руке.

— Всё.

Он задержал мою ладонь в своей.

— Спасибо.

Я улыбнулась.

— За это спасибо говорить не нужно.

Он ненадолго замолчал.

— Ты только что перевязала не меньше десятка моих людей… и почти столько же тех, кто несколько минут назад хотел нас убить.

Я проследила взглядом за городской площадью.

Там уже помогали друг другу те, кто еще совсем недавно стоял по разные стороны клинков.

— Раны не умеют выбирать хозяина, — тихо сказала я. — И я тоже не хочу этому учиться.

Леонард долго смотрел на меня. Потом едва заметно улыбнулся.

— Именно поэтому я никогда не перестану тобой восхищаться.

Я почувствовала, как невольно покраснели щеки. Покачала головой, стараясь скрыть улыбку.

— Иди. Если снова ввяжешься в драку, на этот раз шить буду без обезболивающего.

Он рассмеялся, а затем посерьезнел, наблюдая за моим выражением лица.

— Что тебя беспокоит?

— Слишком много раненых. Наших с Виолой запасов не хватит. Да и сил тоже.

Работы было еще много. И пока хоть одному человеку требовалась помощь, мое место было здесь. Но моего опыта достаточно, чтобы понимать — мы не вытянем вдвоем.

— Об этом можешь не переживать.

Леонард

Адель и Виола почти одновременно выбежали на площадь, словно остальной мир перестал для них существовать. Они даже не оглядывались по сторонам. Адель где-то потеряла свою старую кепку, и теперь темные волосы окончательно выбились из прически, разметавшись по плечам. Сумка беспорядочно подпрыгивала на боку, а из-под клапана торчали свернутые бинты и стеклянные пузырьки с лекарствами.

Моя сумасшедшая ведьма.

Даже после пережитого она первым делом бросилась спасать других.

Как же я её люблю.

Эта мысль пришла так естественно, что я даже не попытался ее прогнать.

— Тяжелораненых переносите в одно место! — громко приказал я своим людям. — Остальных перевязывайте там, где нашли. Не мешайте лекарям.

Парни тут же разошлись выполнять приказ. К моему удивлению, люди Эсола молча присоединились к ним. Они поднимали раненых, освобождали проходы, помогали переносить тех, кто уже не мог идти самостоятельно. В такие моменты было совершенно неважно, кто кому подчиняется.

Я перевел взгляд в сторону фонтана.

Эсол стоял в тени разрушенной колонны, опустив окровавленный меч острием к земле. Он смотрел на площадь с тем редким выражением лица, когда привычная улыбка наконец исчезала.

Я подошел ближе.

Некоторое время мы молча наблюдали за тем, как Адель и Виола расходятся в разные стороны, уже выбирая первых раненых.

— Ранен? — спросил я.

— Царапина, — спокойно ответил он, даже не посмотрев в мою сторону.

Потом ненадолго задумался.

— Хотя… пожалуй, схожу поною твоей даме. Вдруг она пожалеет меня, бросит тебя и уйдет со мной.

Я не удержался от смеха. Как же плохо он знал мою даму.

— Сначала она часа два будет читать тебе лекцию о том, что нельзя размахивать мечом так, словно у тебя девять жизней. Потом обработает рану каким-нибудь зельем, которое будет пахнуть хуже тухлой рыбы, забинтует так, что ты неделю не сможешь согнуть руку, и заставит каждый день приходить на осмотр.

Эсол внимательно слушал.

Я усмехнулся и закончил:

— А вечером, после нескольких часов любви, обязательно расскажет мне, какой ты безответственный пациент.

Он потер подбородок, будто всерьез обдумывал мои слова.

— Хм… Тогда пойду ко второй. Вдруг она окажется поласковее.

На этот раз я рассмеялся уже в голос.

Эсол посмотрел в сторону Виолы, которая как раз перевязывала чью-то руку, и обреченно покачал головой.

— Да… ты прав. Эта, если не убьет, уже считай — проявила заботу.

Он направился к фонтану, а я — туда, где уже работала Адель.

Стоило мне подойти ближе, как она подняла голову.

— Ты цел?

Я улыбнулся.

— Да.

Она тут же подошла ближе.

— Дай посмотреть.

— Ведьмочка…

— Не спорь с врачом.

Вздохнув, закатал рукав.

Она тут же схватила меня за руку, заставила повернуться к свету и принялась внимательно осматривать лицо, шею, плечи и руки, словно искала каждую новую царапину.

Врач осторожно осмотрела плечо. Это действительно была всего лишь царапина. Но разве она способна проигнорировать даже столь незначительное ранение.

— Еще немного, и пришлось бы зашивать, — Зло зашипела любима.

— Но не пришлось же, — Успокаивающе ответил я.

Она осторожно сняла повязку с плеча, недовольно нахмурилась и снова начала промывать рану.

— Иди. Если снова ввяжешься в драку, на этот раз шить буду без обезболивающего.

Я рассмеялся, а затем стал серьезный,

Было в ее выражении лица что-!₽м что начало беспокоить. Не долго ходя с этой мыслью задал вопрос.

— Что тебя беспокоит?

— Слишком много раненых, — тут же ответило врач. — Наших с Виолой запасов не хватит. Да и сил тоже.

Она тяжело вздохнула.

Я улыбнулся. Другого ответа и не ожидал. Моя ведьма оставалась собой.

Для нее любовь никогда не чужая жизнь не просто словами. Она проявляет заботу иначе чем другие. Новые бинты, вовремя наложенные швы, и бесконечное желани е сохранить как можно больше жизней.

Пока она перевязывала мое плечо, я неожиданно подумал, что, когда все закончится, обязательно увезу ее отсюда.

Подальше от крови. От бесконечных попыток кого-нибудь убить.

Кажется, Алек рассказывал, что у него есть небольшой дом за городом. Лес, озеро и ни одного человека на несколько миль вокруг.

Идеальное место, чтобы моя ведьма наконец перестала спасать весь мир хотя бы на несколько дней.

В этот момент со стороны площади послышался шум.

Я поднял голову.

По мостовой к нам быстро шла Эстер.

Следом за ней — еще около десятка девушек с лекарскими сумками через плечо. Они внимательно осматривали площадь, на ходу определяя, кому помощь нужна в первую очередь. Ни суеты, ни паники. Только спокойная, уверенная работа.

Совсем как у Адель.

Я невольно посмотрел на нее. Женщина, изменила этот мир одним лишь желанием помогать людям.

— Об этом можешь больше не переживать, — тихо сказал я, отвечая на ее слова о том, что раненых слишком много.

Она проследила за моим взглядом. Замерла всего на мгновение. А потом бросилась вперед.

— Эстер!

С другой стороны площади, почти одновременно с ней, к настоятельнице уже бежала Виола.