Мы затаились в узком боковом помещении рядом со складом и почти не дышали. Каменные стены были сырыми и холодными, от них тянуло затхлой влагой, будто само здание давно перестало сопротивляться времени. Снаружи, наверху, всё это место жило другой жизнью — шумной, яркой, переполненной людьми и роскошью, к которой это подземелье не имело никакого отношения.

Мы погасили свет, и темнота стала плотной, почти осязаемой. В ней было проще оставаться незаметными, но тяжелее выдерживать ожидание. Я слышала каждое движение наверху и каждый шаг тех, кто спустился вниз.

— В прошлом году здесь было интереснее, — лениво произнёс один из мужчин, остановившись совсем рядом, за тонкой перегородкой. — И пир был богаче, и девицы посимпатичнее.

— После смерти настоятельницы всё пошло под откос, — ответил второй, голос у него был глухой, почти равнодушный.

У меня внутри что-то сжалось. Виола, стоявшая рядом, едва заметно дёрнулась, но удержалась. Я почувствовала, как она напряглась, как будто готова сделать шаг вперёд, и только усилием воли осталась на месте.

— Она слишком много шума оставила после себя, — продолжил первый. — Гильдии ещё долго разгребать.

— Прикидывалась святой, а на деле была той ещё дрянью, — сплюнул второй.

Я медленно перевела взгляд на Виолу. В темноте я всё равно увидела, как она сдвинулась на полшага к выходу. Я резко перехватила её за локоть, не позволяя выйти, и в этот момент под её ногой тихо хрустнул камень.

— Что там? — мгновенно насторожился один из мужчин.

— Крысы, наверное, — отмахнулся второй, но в его голосе уже не было прежней расслабленности.

Со скрипом рядом приоткрылась дверь, и напряжение в воздухе стало почти невыносимым. Мы замерли, не двигаясь, стараясь раствориться в темноте.

— Ничего, сейчас пройдёт голосование и всё… потихоньку станет на круги своя, — пробормотал один из них где-то за стеной.

— А если не станет? — тихо отозвался второй.

Где-то рядом раздался металлический лязг, будто он проверял или перекатывал оружие в руках.

— Пи-пи, — коротко усмехнулся он, словно это должно было разрядить ситуацию. — Будет много трупов, если всё пойдёт не так.

— Убийства не входят в основной план гильдии, — напомнил второй.

— Главное — результат, — отрезал первый. — Способ уже не имеет значения.

Я стиснула зубы так сильно, что почувствовала боль в челюсти. Но мы оставались неподвижными.

Нам нужно было выбраться отсюда и одновременно повредить трубу, иначе вся операция теряла смысл. Пока они стояли за стеной, мы были заперты вместе с ними.

В этот момент сверху послышался новый шум — глухой, металлический, словно кто-то задел трубы или опоры перекрытий. Сначала раздались крики, потом звон и глухие удары, будто где-то выше началась драка. Разговоры внизу оборвались мгновенно. Мужчины насторожились, и их шаги приблизились к нашей стороне.

— Наших бьют! — резко выкрикнул один.

— Плевать, кто там свои, — ответил второй. — Но я не пропущу драку.

И почти сразу мы услышали, как оба мужчины рванулись вверх по лестнице.

Шаги быстро удалялись, пока окончательно не растворились в шуме наверху.

Мы выждали ещё несколько секунд, пока тишина не стала полной. Я почувствовала, как Виола выдохнула рядом, и едва заметно кивнула мне.

— Пора, — сказала она.

Мы выбежали, возвращаясь к нужному помещению. Я взяла с собой канделябр.

Тяжелее всего было найти трубу. Пришлось перебрать кучу коробок, прежде чем показалась металлическая труба. Я несколько раз ударила по ней.

Сначала появилась тонкая струя воды, затем поток усилился, быстро разливаясь по полу. Камень стал скользким, холодным, отражающим дрожащий свет.

— Уходим, — коротко сказала я.

— Уходим, — так же тихо ответила Виола.

Мы сорвались с места.

Лестницы снова уводили нас то вверх, то вниз, ломая ориентацию и сбивая дыхание. Я уже почти не чувствовала ног, но остановиться было нельзя. В голове стучало только одно — успеть. В противном случае Леонард придет за мной. А быть может, я уже опоздала и это он сейчас бьет морду представителям гильдии наверху.

На последнем повороте я вылетела из-за угла, открыла дверь и врезалась в чью-то грудь. Меня мгновенно заключили в объятия.

— Тридцать девять минут, — спокойно произнёс Леонард.

Я подняла взгляд. И прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня. Словно ставя точку в конце того, что мы только что пережили.