— Я пойду с тобой.

Виола стояла в проходе, не позволяя мне пройти мимо. Тонкие пальцы сжимали дверной косяк так крепко, будто она боялась, что я просто оттолкну её и уйду одна.

А я… я уже жалела, что рассказала ей всё.

О том, как у меня дрожали руки после случившегося. Как подкашивались ноги, когда всё закончилось. Как я сидела возле кровати Леонарда и не могла заставить себя отвести взгляд от его груди, проверяя, поднимается ли она снова. Рассказала, как впервые за долгое время по-настоящему испугалась потерять пациента.

И о том, кого именно я спасла, рассказала тоже. Человека, одно воспоминание о котором вызывало у Виолы животный ужас.

— Тебе не нужно идти, — тихо сказала я, глядя на неё. — Я понимаю, что встреча с Леонардом — это прямая встреча с твоими страхами.

Виола побледнела ещё сильнее, хотя казалось — дальше уже некуда. Но взгляд не отвела.

— Я пойду с тобой, — упрямо повторила она.

И в этот момент я неожиданно почувствовала… гордость.

Не каждый способен смотреть страху в лицо. Особенно после всего, через что ей пришлось пройти.

Я медленно выдохнула и кивнула.

— Хорошо.

Сегодня мы собирались добраться до места работы Леонарда. Он хотел поговорить с Икаром и выяснить, почему Эстер посадили под стражу и кто именно отдал приказ.

Меня же снова заставили натянуть одежду разносчика газет. Те же тёмные брюки, рубашка, жилетка и кепка, надвинутая почти на глаза. Леонард ждал нас в карете на улице. Я категорически запретила ему подниматься наверх и вообще лишний раз двигаться.

После ножевого ранения и остановки сердца он должен был лежать пластом хотя бы несколько дней. Но попробуй объяснить это человеку, которого не остановит даже смерть.

Всю ночь он проспал без пробуждений, и это уже было маленькой победой. Я почти не отходила от его кровати, слушая дыхание и сердцебиение, проверяя температуру кожи и периодически ловя себя на том, что снова считаю пульс машинально, как одержимая.

А ещё всю ночь через мои руки проходили его подчиненные. Кто с рассечением, кто с вывихом, кто с ножевым. И я, вместо отдыха, снова штопала, перевязывала, вправляла и ругалась.

Потому что, судя по всему, это уже стало моей рутиной. Как же скучаю по нормальным операционным с медицинской бригадой и полным комплектом инструментов.

— Хорошо, — произнесла я, оглядывая Виолу с ног до головы. — Тогда тебе нужно переодеться во что-то менее… монастырское.

Она опустила взгляд на своё платье и неожиданно кивнула.

— Скоро вернусь.

Девушка исчезла на лестнице, а спустя минут десять вернулась сама на себя не похожая.

Передо мной стояла молодая богатая леди.

Тёмное платье из дорогой ткани подчёркивало тонкую фигуру, волосы были аккуратно уложены, а поверх плеч лежала накидка с меховой отделкой. В руках Виола держала небольшой изящный чемоданчик.

— Будешь моей посыльной, — спокойно сообщила она, протягивая его мне.

Я удивлённо округлила глаза, а потом невольно усмехнулась.

А девочка-то учится. Причём очень быстро.

Когда мы вышли на улицу и сели в карету, Виола устроилась напротив Леонарда и почти сразу попыталась вжаться в противоположную стену.

Он это, конечно же, заметил.

— Добрый день, — неожиданно спокойно произнёс Леонард.

Виола нервно сжала пальцы на юбке.

— Добрый день, — ответила она после короткой паузы.

Тишина продержалась секунд десять. А потом она вдруг выдала:

— Я желала вам смерти.

Я едва не подавилась воздухом и резко повернула голову в её сторону.

Виола отвернулась к окну, будто сказала что-то совершенно обычное.

Леонард же только тихо хмыкнул.

— Это взаимно? — уточнила я сухо.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я принимаю её пожелание. Моей смерти желают многие.

После этого в карете стало подозрительно тихо. Только колёса глухо стучали по мостовой.

Когда мы почти добрались до здания Гильдии, Леонард нарушил молчание:

— Вам придётся остаться в карете.

— Нет, — неожиданно твёрдо перебила Виола.

Он медленно перевёл на неё взгляд.

— У Эстер много родственников, — продолжила она уже увереннее. — Вы скажете, что я одна из них. Молодая впечатлительная племянница, которая ворвалась в ваш дом и требует немедленного освобождения своей доброй тётушки.

На несколько секунд в карете повисла тишина. А затем Леонард медленно посмотрел на меня, желая получить одобрение или отказ. Я пожала плечами. Честно говоря, мне самой стало интересно, чем всё это закончится.

Он устало прикрыл глаза и коротко кивнул.

— Хорошо.

Виола тут же оживилась и протянула мне трость, веер и маленький мешочек с платками.

— Дель, ты мой посыльный. Поэтому твоя задача — молчать, держать голову ниже и помогать мне выглядеть важнее, чем я есть на самом деле.

— О, поверь, с последним ты справишься и без меня, — пробормотала я, принимая вещи.

Карета остановилась.

Леонард первым вышел наружу. Движения всё ещё были скованными, но держался он так, будто не умирал вчера у меня под руками. Потом он развернулся и протянул руку Виоле. Она замерла лишь на секунду. Глубоко вдохнула. А затем, преодолевая страх, всё-таки вложила пальцы в его ладонь.

И так мы втроём вошли в то самое место, где совсем недавно меня держали за решёткой.