Ужастики или комедия?

Роза

Лука вальяжно развалился на стареньком диване перед телевизором в гостиной. Растянув одну руку вдоль спинки и укрыв ноги пушистым розовым пледом, он бесцельно переключал каналы, щелкая пультом.

Я воодушевленно впорхнула в нашу с Натали квартиру, держа в руках коробку с шоколадным тортом. Мне срочно нужен был отдых после тяжелой ночи в давящих стенах «Фантома», которые навевали страхи и окутывали дымкой забытые чувства к человеку, которого я сторонилась как чумы до вчерашнего дня.

Мой парень еще в первый месяц отношений обзавелся собственными ключами, так как жил в пригороде Парижа и часто оставался у нас с ночевкой, чтобы не опаздывать на работу. Поэтому его присутствие в квартире совершенно не удивило.

— Альма! Где тебя носило? — воскликнул Лука и, отбросив плед, ринулся ко мне. Я с порога вручила ему коробку с вкусняшками, чтобы та не мешала разуваться.

— Давай сначала поедим, умоляю! А потом расспросы, я жутко голодная, — призналась я и состроила жалостливую моську.

Побежденно выдохнув, Лука поспешил на кухню, приглашающе махнув мне рукой.

Я проследовала за ним по короткому коридору и, сев за стеклянный столик у окна, виновато взглянула на парня, развязывающего ленту на коробке. Он стоял у светлого кухонного гарнитура с вензелями и упорно молчал.

— Прости меня, Лука. Я не хотела тебя волновать.

Бойфренд распаковал угощение, достал из кухонного ящика нож и, отрезав два кусочка, на тарелках поставил их на стол.

Обычно оживленный Лука сделался мрачнее тучи, и я поняла, что нас ждет серьезный разговор.

— Не хотела волновать? — тихо повторил он, садясь на стул. — Альма, ты пропала на целую ночь, а из объяснений одно жалкое смс о плохой связи в поместье местного Франкенштейна.

Я вдруг ощетинилась, едва не зашипев, как кошка.

— Не называй Эрика так.

— Ах, уже «Эрика», не месье Дюбуа, — Лука воткнул вилку в нежный бисквит и тут же ее отложил, не попробовав ни кусочка. — И как глубоко вы погрузились в ностальгию за ночь?

В ушах зашумело. Разозлившись на столь неподобающее замечание, я отодвинула от себя торт и резко встала, чтобы выйти на балкончик, расположенный сбоку от кухни. Странно, но раньше Лука никогда не вел себя столь ревностно. Впрочем, стоит сказать в его защиту, что и я не пропадала на целую ночь.

Надежда, что весенний ветерок остудит распаленные нервы и мне не придется кидаться в парня едой, придала стимул двигаться быстрее. Уже через минуту я стояла, облокотившись на перила, и любовалась тихим озером, поблескивающем в оранжевом свете заката.

Лука вышел следом, неловко взъерошивая свои светлые волосы на макушке.

— Аля, прости, я перегнул палку. — Лука вторя мне оперся о перила, и его плечо коснулось моего. Мускулистое тело парня облегали серая футболка и легкие домашние брюки, поэтому он вздрогнул от первого порыва ветра. — Ты так неожиданно исчезла, а когда я узнал от Натали, с кем ты была… Признаю, заревновал. — Лука опустил взгляд серых глаз на свои загорелые мозолистые руки, сжимающие перила. — Назови меня глупцом, но тяжело оставаться невозмутимым, когда ты проводишь ночь в доме одного из самых богатых и влиятельных мужчин Парижа. А я по-прежнему вечерами просиживаю твой диван, а не брожу с вином по особняку в леопардовом халате и впахиваю доставщиком и официантом в две смены, пока ты становишься лучшим флористом города и окружаешь себя знаменитыми людьми.

Я в недоумении повернула голову на Луку. Что-то болезненно задело в его речи, будто он ревновал не меня, а свою упущенную возможность хорошей жизни.

Бойфренд не знал о моем совместном прошлом с Дюбуа, и его вечный пунктик, что он меня не достоин, кажется, вышел на новый уровень. Чтобы не усугублять ситуацию, я попыталась вырулить с полосы обвинений.

— Между мной и Эриком сугубо рабочие отношения. Он нанял меня восстановить сад, тебе нечего переживать. А что касается всего остального… — Я перевела дух, наполняя легкие ароматом цветущей под балконом вишни. — Я знаю, как ты стараешься, Лука. Не каждый парень, выходец из небольшой деревушки, способен перебраться в Париж, не имея за плечами ни опыта работы, ни образования.

Лука сжал губы в тонкую напряженную линию, и занервничал. Он не любил вспоминать о тяжелом прошлом. Но я не считала провинциальность и отсутствие высшего образования слабостью. Наоборот: Лука отказался от учебы, чтобы ухаживать за больной матерью, а после ее смерти год назад приехал сюда. Времени сдавать экзамены и учиться у него не оставалось: нужно было содержать себя и младшего брата. Он пришел ко мне в магазин, ища работу курьером, так мы и познакомились.

Я встала на цыпочки, чтобы чмокнуть Луку в щетинистую щеку. Под глазами парня залегли синяки от усталости, наверное, он не спал всю ночь, и меня укололо острое чувство вины.

Вязав Луку под локоть, подтолкнула его обратно в кухню, чтобы он не мерз. Он ответно поцеловал меня в макушку, заставляя сердце биться чаще.

— Просто в следующий раз держи меня в курсе своих планов, ладно? — Лука смягчился. Я подняла на него кокетливый взгляд, и между нами заплясало напряжение. Мускулистые руки легли на мою талию, прижимая к груди, и порог кухни мы переступили жарко целуясь.

— Фу! — разрезал пространство чужое восклицание.

Испугавшись, мы резко отпрянули друг от другу. Я стукнулась лбом об косяк двери и охнула, а Лука, точно уличенный в воровстве, застыл.

За столом, с аппетитом доедая наши сваленные в одну тарелку кусочки торта сидела Натали. Она закатала рукава розового пуловера до локтей, точно готовилась к марафону по поеданию сладкого.

— Натали! — стыдливо взвизгнула я. — Ты же обещала вернуться позже, заехав после работы к Майклу.

Подруге паталогически не везло в любви, и все ее избранники спустя примерно месяц оказывались изменщиками или абьюзерами.

Натали вытерла салфеткой крошки с губ.

— Планы изменились… — расстроенно выдавила она и хлюпнула носом. Мы с Лукой озадаченно приглянулись.

— Опять? — осторожно поинтересовалась я, опускаясь на стул рядом с Натали. Парень ожил и встал позади, массируя мои напряженные плечи.

— Ага. Ну, надо отдать Майклу должное, так меня еще никто не удивлял. — Натали угрюмо свела брови, а потом хихикнула: — Его пассия пряталась в шкафу, пока мы смотрели фильм, должно быть не успела свалить до моего прихода. — Я выпучила глаза от услышанного и прикрыла рот ладонью. — На середине фильма, видимо, девчонка захотела в туалет. Представьте мою физиономию, когда в момент выхода зловещего призрака из колодца в «Звонке» из шкафа вылезла голая девушка.

Лука откровенно заржал, согнувшись пополам, а я ужаснулась от столь щепетильной ситуации.

— В общем, я сначала высыпала из миски попкорн на его лысую голову, но данная карма мне показалась недостаточной, и уходя я вдобавок врезала Майклу по яйцам. И да, незнакомка меня поддержала, и по итогу мерзавец получил дважды. — Натали отковырнула от торта очередной кусок и отправила его в рот, заедая сладким обиду на очередной любовный промах в своей жизни.

— Может, тебе в церковь сходить… — начал Лука, но я дернула плечом, на котором лежала его ладонь, давая понять, что шуточки сейчас неуместны.

Натали прожгла его испепеляющим взглядом демоницы, и мой парень вдруг оживился:

— Черт, я совсем забыл! — Лука принялся что-то искать в карманах штанов. Мы с Натали с интересом наблюдали за ним, пока он с гордым видом не положил на стол два билета в Оперу Гарнье.

От удивления я приоткрыла рот.

— Ого, места в первых рядах! Такие билеты стоят целое состояние. Где ты их взял? — изумилась Натали. Отложив вилку, она осторожно, точно по слитку золота, провела пальцами по билету, внимательно изучая бело-коричневый корешок.

Я подняла голову и с недоверчивым прищуром посмотрел на Луку, дожидаясь объяснений столь дорогого подарка. Он только пожал плечами, мол — ничего необычного.

— Один из постоянных клиентов ресторана «Монпансье» работает там актером. Как-то раз я помог ему забронировать столик в выходной, уговорив администратора на дополнительное место для него и его молодой любовницы. Вот и благодарность подоспела... — Лука смущенно потер шею сзади, заметив, как от предвкушения свидания с ним у меня заблестели глаза. — Но есть одна проблема — билеты на среду, а я еще месяц назад договорился с врачом брата о посещении его в реабилитационном центре. Вам известно, что Гарри сейчас переживает не лучшие времена.

И тут образ нашего идеального свидания обратился пеплом, сгорая под натиском обстоятельств. Но несмотря на скребущую в душе обиду, мне захотелось встать и крепко обнять Луку. Я знала, что его младший брат давно лечится от тяжелой алкогольной зависимости, но мой парень махнул рукой, не желая, чтобы его жалели.

— Сходите вместе с Натали, ей не помешает развеяться.

* * *

После нашего разговора Лука уехал работать в ночную смену. Я и Натали отправились спать, как только за парнем закрылась входная дверь, морально и физически истощившись за насыщенный событиями день.

Меня разбудил первый лучик солнца, пробравшийся в комнату и игриво осветивший лицо. Я еле разлепила глаза, так как пришлось встать на час раньше обычного, чтобы открыть магазин и успеть до прихода первых покупателей добавить в созданное вчера удобрение дополнительную порцию витаминов.

Натали обещала подменить меня к обеду, позволив уделить больше времени саду Дюбуа до того, как начнет смеркаться.

В этот раз до особняка «Фантом» я добралась без лишних нервов: таксист не расспрашивал о цели визита столь злополучного поместья, небо серой вуалью не затягивали тучи и не обрушивали на землю веками копившиеся слезы богов.

У решетчатых ворот меня встретила Вероника с плетеной корзиной для пикника. Не успела я ступить на территорию особняка, как горничная вручила мне ароматную еду.

— Месье Дюбуа ждет вас в беседке в саду.

От услышанного пульс застучал в висках, а пальцы мертвой хваткой вцепились в ручку корзины.

Я была не готова к новому рандеву с собственным обезумевшим сердцем.

— Как? Эрик же должен работать в офисе в это время.

Искренне не понимая проблемы нашей с Дюбуа встречи, Вероника подставила кукольно-круглое лицо с пересекающими его морщинками ласковым весенним лучам, покачиваясь на каблуках. Уверена, в молодости за ней ухаживали многие.

— Ради вас сегодня месье решил остаться дома.

Я не успела разобрать вспыхнувший в теле спектр эмоций. Сначала щеки окрасило алым смущением от мысли, что я останусь с Эриком наедине. Потом раздражение заставило сжать губы: обещание Дюбуа не беспокоить меня в саду оказалось ложью. И наконец, легкая, предательская радость. В глубине души я хотела вновь оказаться в плену его глаз и крепких рук, но признать это даже мысленно означало предать Луку.

— Ну же, Альма. Заставлять ждать самого месье Дюбуа неприлично.

Коротко поблагодарив Веронику за информацию и переданный перекус, я поправила ремень спортивной сумки на плече, перехватила корзину поудобнее и направилась в сад.

Пытаться и дальше увиливать от неизбежного бессмысленно. Внутренне успокаивая себя, что в первый день работы в саду на чересчур острое восприятие Эрика в личном пространстве действовал стресс, обострив все чувства до предела, нервно вышагивала по брусчатке к калитке. Скрипнув ее створками, я направилась в розарий.

Резная каменная беседка, больше похожая на миниатюрный собор, обвитый виноградной лозой, утопала в тени кипарисов. Эрик сидел ко мне спиной и что-то читал. Стоило выйти из-за сухих кустарников, как он обернулся. Заметив меня, Дюбуа растянул губы в сдержанной улыбке и отложил книгу.

Поставив корзину у беседки, я коротким кивком поприветствовала Эрика, на что он вздернул черную бровь, и поспешила к единственной живой розе в саду.

Пока привычно устраивалась на корточках и раскладывала грабельки и емкость с удобрением из сумки, длинная тень закрыла солнце.

— Думал, прежде чем мы приступим к работе, сначала пообедаем.

— Мы? — удивленно переспросила я.

— Да. Решил, что тебе может понадобиться помощь, поэтому взял выходной. — Эрик почесал шрам на лбу, словно подбирал слова на ходу.

Сдерживая едкий комментарий, я скептически окинула взглядом его идеально отглаженные брюки со стрелкой и темно-зеленый свитер.

— Не самая практичная одежда для сада, — заметила я и густо покраснела, вспомнив, как при первом визите в особняк надела новый джинсовый комбинезон, чтобы произвести впечатление. Сегодняшние потертые легинсы и невзрачная туника были куда уместнее.

Эрик мельком оглядел свой наряд с «иголочки» и, словно игнорируя замечание, закатал рукава, обнажив витиеватый рисунок вен.

Я сглотнула ком в горле, одновременно любуясь им и сочувствуя тому, что шрамы белыми полосами пробрались и на его левое предплечье.

— Куплю новую, — подмигнул он и, наклонившись, взял грабельки. — Ковырять ими землю рядом с цветами?

Смешок разогнал мое поникшее настроение. Всю дорогу до особняка я переживала за Луку и наши остывающие последняя время отношения. Его манию везде успевать, выбиваясь из последних сил, чтобы не теряться на фоне моего успеха в флористике. Мы словно уперлись в тупик, преодолеть который становилось все сложнее.

— Правильно говорить «рыхлить», и да, это нужно, чтобы воздух быстрее проникал через почву к корням растений.

Эрик повертел грабельки в руках, точно привыкал к их весу, потом кивнул и опустился на колени напротив увядшего куста чайных роз.

Мы увлеченно работали около часа, переговариваясь в основном по делу, пока я не осмелилась спросить:

— Как дела в семейном бизнесе? Слышала, ваша компания расширяется, выкупив все винные заводы на юге Европы?

— Да, дело Дюбуа процветает, чего не скажешь о здешнем саде. — Эрик вытер испарину со лба тыльной стороной ладони. Он правда старался. Все время внимательно слушая подсказки, и, повторяя за мной, учился правильно работать с садовыми инструментами.

Не зная, как правильнее попросить об одолжении, я принялась накручивать кончик хвоста на палец. Эрик заинтересованно обернулся, словно ожидая продолжения.

— Если освободится место на ближайшем к Парижу заводе, я замолвлю словечко за твоего бойфренда. Ты ведь об этом? — его голос прозвучал почти елейно.

Я выронила колбу с удобрением.

— Как ты догадался?

— Навел справки. Парень хороший, но с дырами в личном деле, такое бывает, когда часто переезжаешь. Из этого и вывод, что твой Лука ищет нормальную работу.

Вспыхнувшее возмущение заставило кровь прилить к лицу. Я открыла рот для выказывания недовольства тем, что Дюбуа хватило наглости ковырялся в документах Луки, но Эрик вдруг поднялся, отряхнул брюки и ехидно заметил:

— Не кипятись, Альма. Мне просто было любопытно, кто занял место в твоем сердце.

Глубокий вдох помог придержать рвущиеся наружу нелицеприятные слова. Успокоившись, я тоже встала, наблюдая, как Дюбуа направляется к беседке.

— Зачем тебе это? — крикнула я ему в спину и интуитивно двинулась следом.

— Чтобы убедиться, что мне в твоей жизни не место.

Я застыла в шаге от беседки. Эрик поставил корзину для пикника на стол, достал влажные салфетки и принялся с остервенением оттирать руки от грязи, точно вместо засохшей земли их пятнила кровь.

— Не понимаю, — призналась я. Эрик усмехнулся, словно знал, что его намеки пока для мня непостижимы.

— Ты будешь крок-месье с ветчиной или сыром? — Лихо сменил Дюбуа тему. Я не стала настаивать на продолжении щекотливого разговора, поддержав его желание не лезть в душу.

— А есть что-нибудь сладкое? — Эрик сложил чистую салфетку аккуратным квадратиком и подал мне, чтобы я протерла руки. Очистив ладони, с интересом заглянула в корзинку. Желудок громко заурчал от смеси вкуснейших ароматов, ударивших в нос.

— Да. — Острым подбородком он указал на скамью напротив, продолжая раскладывать на столе угощения. Я послушно заняла свое место, решив, что перекус и правда не помешает. Передо мной, заставляя шумно сглотнуть и облизнуться, появился яблочный штрудель, бутерброды с ростбифом и бутылочки с домашним морсом. — Может расскажешь, почему выросла такой сладкоежкой?

Дюбуа положил на стол возле себя сырный крок-месье, а мне пододвинул кусочек пирога. Я тоже потянулась к пластиковой тарелки, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По подушечкам пробежал разряд. Эрик смущенно прочистил горло и убрал руку, но воздух между нами уже сгустился.

Почему-то захотелось отвлечься от необъяснимого магнетизма, возникающего рядом с Дюбуа, и приоткрыть ширму на свое детство после жизни в особняке и тем самым попытаться пробить брешь и в его тайнах.

— В приюте со сладким возникали сложности. За банальные леденцы мы с воспитанниками мыли полы на кухне в сорокоградусную жару. С возрастом, получив возможность беспрепятственно покупать любые лакомства, думала, тяга к «запретному» угаснет, но, увы. — Пожала плечами. — Спасибо Натали, что гоняет меня в спортзале по выходным, иначе бы я уже напоминала пончик.

Я смущенно провела рукой по выступу в деревянном столе. Эрик изменился в лице и неожиданно протянулся через стол, приподнимая мой подбородок указательным пальцем.

Кожа под его прикосновением пульсировала, а дыхание застряло в горле. Однако виной тому был не аромат лемонграсса, который Дюбуа, к слову, сменил на терпкую древесную ноту, а все та же химия, что буквально заряжала молниями пространство между нами.

— Когда-нибудь, я подарю тебе билет на Шоколадную фабрику Чарли. — Разрушая наполненный магией момент пошутил Эрик и убрал руку от моего лица.

А может мне опять показалась? Тот живой блеск в глазах Дюбуа, когда он внимательно изучал меня, точно считал каждую веснушку на носу. Глупое воображение не долюбленной в детстве девчонки!

— Ты в курсе, что это выдумка, как и все фильмы Тима Бертона?

— Конечно, а я смотрю ты фанатка его творчества? — Эрик подпер голову кулаком, полностью расслабившись в моей компании.

— Не совсем…

Он довольно хмыкнул, точно наперед знал мой ответ.

— Дай угадаю, твой любимый кино-жанр — сопливые мелодрамы? Хм… «Титаник»?

Я вдруг ощетинилась, скрестив руки на груди. Кончено, Дюбуа отгадал с первого раза, но так не хотелось признавать, что я — открытая книга и во мне совершенно нет никакой загадки, поэтому выпалила:

— Хоррор и ужастики. Обожаю фильм «Звонок». — Честно? На дух подобное не переносила, хорошо Натали рассталась с парнем именно под этот ужастик и название въелось в подкорку. Зато было очень приятно наблюдать, как завышенное самомнение в виде нахальной улыбке сползает с лица Эрика.

— Буду иметь в виду. — Дюбуа откусил от сэндвича и, прожевав кусочек, предложил: — На случай, если нас опять настигнет гроза и тебе придется заночевать в «Фантоме», скачаю все топовые ужастики.

Мне показалась, что я побледнела.

Но от чего? От предвкушения еще одной ночи в колыбели собственных страхов? Или от мысли о вечере с Дюбуа за просмотром фильмов, которые я так ненавидела?

Чтобы скрыть резкую перемену в настроении, я принялась ковырять вилкой пирог, внезапно показавшийся абсолютно безвкусным.

Мы больше не разговаривали, увлеченные едой, но под конец трапезы меня вдруг охватило странное, подсознательное желание проверить розу. Подавшись зовущей интуиции, я вышла из беседки и направилась обратно в аллею, даже не оглянувшись на Эрика. Меня тянуло к тому цветку, словно магнитом.

Приблизившись к кусту, я потеряла дар речи. Иначе чем чудом это назвать было невозможно. Рядом с единственной выжившей розой, за время нашего короткого перекуса, пробился и распустился новый бутон. Его бархатные лепестки цвета спелой вишни были влажными от росы и разворачивались прямо на глазах, будто невидимые часы ускорили время только для них.

— Такого не бывает! Это просто невозможно! — прошептала я, застыв в изумлении.

Позади раздались быстрые шаги. Эрик остановился так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Кажется, твое присутствие действует на этот сад лучше любого удобрения…

* * *

Салон дорогого Порше Кайен цвета горького шоколада полнился приятным запахом кожи. Дюбуа, пафосно вращая руль одной рукой, вел машину к университету естественных наук. Всему виной была моя отчаянная просьба: нужно было как можно скорее показать профессору Дроздову снимки уникального бутона, расцветшего буквально на глазах.

Покачивая ногой на пассажирском сиденье, я сосредоточенно изучала статьи в интернете о подобном феномене, но ничего дельного не попадалось. Погрязнув в научных текстах, я и не заметила, как мы выехали из пригорода Парижа на площадь Трокадеро, с которой открывался прекрасный обзор на Эйфелеву башню.

— Тебя подождать? — вырывая из водоворота одолевших мыслей, со страной примесью надежды в голосе, поинтересовался Эрик. Я оторвалась от экрана телефона, взглянув на него. В мягком свете заката режущие черты Дюбуа сглаживались, черные волосы лоснились, а шрамы на левой части лица становились не так заметны.

Как же Эрик был красив. Идеален…

Лука! Я люблю Луку! — с размаху я дала себе мысленную пощечину, прекращая восхищаться Дюбуа.

— Нет. Мой бойфренд заедет за мной после беседы с профессором, у него как раз заканчивается смена в ресторане. — Я вновь застучала пальцами по виртуальной клавиатуре, отправляя Луке просьбу встретить меня на площади у университета через час.

— Как скажешь. Только отпишись мне, если что-то узнаешь про мистику, творящуюся в саде мой матери, — холодно попросил Эрик и отвернулся к лобовому стеклу, крепко сдавив руль до белых костяшек.

То, как молниеносно менялось его настроение, выбивало из колеи.

— Конечно. — Я отстегнула ремень безопасности и, потянувшись к двери, хотела покинуть машину, как вдруг меня осенило:

— Я завтра не смогу приехать. По хм… личным причинам. — Говорить про посещение тетра с подругой, которому я отдала предпочтение вместо работы, показалось непрофессиональным.

Эрик никак не отреагировал на заявления, чересчур внимательно рассматривая растущие вдоль дороги платаны.

— Без проблем. Я и сам завтра не планировал проводить вечер в особняке.

Почему-то все легкое тепло, что накопилось внутри вовремя болтовни в беседке и совместной поездки, затянуло колючим инеем.

На тяжелом выдохе я забрала с заднего сиденья спортивную сумку и вышла на улицу.

* * *

Университет естествознания вечером становился другим миром — этаким Хогвартсом. Могучие колонны и стрельчатые арки, подсвеченные теплым светом настенных фонарей, навеивали ощущение древнего храма науки, а стены из грубого камня поглощали звук, создавая зыбкую, почти магическую тишину.

Большинство студентов к вечеру разошлись по кампусу, поэтому я смогла обойтись без лишнего внимания и прошмыгнула в длинный коридор главного корпуса. Стена слева от меня была выполнена из прозрачного стекла, за которой раскинулся местный дендрарий.

Под старым кедром на деревянной скамейке сидел профессор Дроздов — мой бывший куратор. До моего появления мужчина явно кормил голубей, и теперь сытые птицы суетливо бродили у его ног, выискивая оставшиеся крошки, пока сам он что-то внимательно разглядывал в багровых полосах заката. Его нахмуренные седые брови сдвинулись к широкой переносице, редкие волосы, стянутые в хвост, трепал ветер, а ладони он сложил на набалдашнике черной трости.

— Профессор! — Ноги заскользили по брусчатке, когда я вылетела из коридора и, поправляя на плече ремень сумки, помчалась к Дроздову. Еще покидая поместье «Фантом», я позвонила наставнику, коротко обрисовав ситуацию с розой, и Николай согласился подождать меня в университете.

— Аля, да не спеши ты так! Ноги переломаешь! — Профессор перестал изучать небосвод и с опаской наблюдал, как я перепрыгиваю через клумбы.

В груди засвербело от нехватки кислорода. И через минуту я плюхнулась на скамью рядом с профессором, тяжело дыша.

— Мне нужно вам кое-что показать. Дело срочное и хм… непостижимое. — Поставив рядом с собой сумку, я извлекла из кармана коричневого плаща телефон и протянула его Дроздову. На разблокированном экране горела фотография нежной розы из сада Дюбуа.

Профессор поправил круглые очки, вглядываясь в изображение.

— Я вижу свежий бутон семейства розовых, а рядом — более зрелый цветок.

— Да, но этот бутон пророс и расцвел за двадцать минут! А взрослая роза до сегодняшнего дня была единственным живым растением в полностью увядшем саду.

Дроздов щелкнул пальцами и весело улыбнулся:

— Это розыгрыш у тебя такой? Ремонтантные сорта переходят из стадии зачатка к цветению за три-четыре месяца. Как моя лучшая ученица, ты не можешь этого не знать.

Смутившись, потерла шею сзади.

— Да, но, профессор, я лично видела эту аномалию. Клянусь! — Пришлось прижать кулак к груди. — В обед даже ростка не было и, бац — целый цветок за жалкие минуты.

Порывшись в сумке, я извлекла оттуда колбу с остатками созданного мной удобрения. Дроздов покачал головой, подтверждая догадку, что причина таинственного явления кроется не в моих разработках минеральной подкормки. Иначе зацвела бы не только эта роза, но и десяток других кустов, которые мы с Эриком удобрили.

— Ты работаешь в саду Дюбуа, верно?

— Да, — забрав у профессора телефон, ответила я.

— Послушай внимательно, Аля. В свое время месье Эрик Дюбуа, еще проживая в Ренне, приглашал в сад наших лучших специалистов, но никто не смог вырастить там ни цветочка…

Тяжелый вздох обжег мне губы.

— Считаете, я спятила?

— Вовсе нет. Просто иногда проблема кроется не в почве и не в удобрениях. — Николай медленно поднялся с скамьи, опираясь на трость. Он, хмурясь, потер поясницу и указал рукой себе под ноги. — А в самой земле. В ее памяти. Я знал Марию и видел, как ее эмоции отражаются на цветах. Сад Дюбуа... он всегда был особенным, олицетворяющим сердца своих хозяев.

Я вздрогнула и тоже встала, чтобы подстраховать профессора. Несколько лет назад он неудачно упал с лестницы в административном корпусе и сломал бедро, и до сих пор прихрамывал на левую ногу.

— Вы ведь еще на первом курсе говорили, что ученые скептики.

— Да, но что такое любовь? Никто из великих умов так и не пришел к однозначному выводу. — В блекло-серых от преклонного возраста глаз Дроздова отразилось угасающее солнце. — Она излечивает душевные раны людей, делает их сильнее и помогает бороться со смертельными недугами, а если она невзаимна, то разрушает целые миры, так почему не может пробудить от забвения растения?