Нарасхват

Роза

Комплимент Эрика еще звенел в гудящей от усталости голове, пока я, наплевав на гордость, упрашивала его сопроводить меня в выделенную Вероникой гостевую. Сначала она предложила занять мою струю комнату, но я не была готова встретиться лицом к лицу с прошлым.

Горничная, должно быть, уснула, ведь мы просидели на кухне до часу ночи, а я наотрез отказывалась блуждать по особняку в одиночку.

Эрик согласился. Забрав с кухонного островка книгу, я побрела в темноту следом за ним, прижимая толстый томик к груди. Если бы мне год назад сказали, что я вновь окажусь в давящих со всех сторон стенах поместья Дюбуа, я бы покрутила у виска.

Но вот я иду по скрипучей лестнице дома, который изо всех сил старалась забыть. А ведет меня парень, по которому я долгие годы так сильно скучала и которого одновременно избегала.

В полумраке от тусклого света настенных бра все выглядело еще пугающее. Казалось, что за портьерами кто-то прячется, картины в золотых рамках двигаются, а воздух сгущается, удушая.

Поднявшись на второй этаж, мы миновали статуи греческих богинь и добрались до дверей отведенной мне на ночь комнаты.

— Спокойной ночи, Альма. — Вновь попытался улизнуть Эрик, но представив себя одну в тишине места, от жутких образов которого до сих пор бросает в дрожь, я невнятно протараторила:

— Останься со мной.

Густые брови Дюбуа от смятения сдвинулись к переносице, и я, не дав ему шанса отказаться, добавила:

— Пожалуйста…

Эрик замешкался, переступая с ноги на ногу, но все же ответил:

— Ладно, только схожу за другой книгой. Не в обиду тебе, но энциклопедия по ботанике не самое интересное чтиво перед сном, — небрежно бросил Дюбуа. Подождав пока я войду в гостевую, он размашистым шагом направился обратно к лестнице.

Вернулся Эрик быстрее, чем я ожидала. Все, что успела сделать за время его недолгого отсутствия — быстро осмотреть уютный интерьер с обилием бархата и золота, убрать энциклопедию в спортивную сумку у резной кровати и нырнуть под пушистое одеяло. Пока нежилась в постели, я все-таки умудрилась поймать связь, чтобы сообщить Луке и Натали, что со мной все в порядке, как Дюбуа вернулся в комнату и сразу направился к окну, чтобы закрыть штору.

— Отдыхай, Альма. А я постерегу твой сон, — Дюбуа говорил без иронии в голосе. Опустившись в кресло, он положил голову на правый подлокотник, чтобы видеть меня, а длинные ноги перекинул через левый.

— А ты? — Я поспешно подобрала одеяло под себя, обезопасив лодыжки от выдуманных монстров, которые могли прятаться под чужой кроватью. С трудом верилось, что я вообще разговариваю с Эриком Дюбуа. Ведь буквально утром я боялась даже подумать о нем, не то что делить с ним одну комнату. Но как же хотелось все наладить, вернуть то, что у нас отняло время. И наконец, у меня появился шанс на искупление.

— Завтра высплюсь, — отмахнулся Эрик и, раскрыв книгу, вынул из нее закладку в виде пера ворона.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть название романа, но, хлопнув в ладоши, Эрик погасил свет, оставив гореть только ночник рядом с его креслом.

Повернувшись набок, я подложила ладони под щеку и принялась наблюдать за Дюбуа, поглощенным чтением. Сна не было ни в одном глазу, но я не решалась докучать Эрику расспросами, хотя любопытство грозило взять верх над учтивостью. Мне было интересно все: закончил ли он школу с отличием, состоял ли в студенческом совете, увлекается ли по-прежнему верховой ездой и игрой на барабанах. А главное — хотелось понять, что из баек про Дюбуа правда.

— Эрик, почему ты думаешь, что тебя искренне никто не полюбит?

Он оторвался от книги, и его карие глаза, блеснув в сумраке, устремились на меня.

— С чего вдруг такие выводы? — сухо спросил Дюбуа.

— Из-за разговора на кухне. Ты так твердо заявил, что никого не любишь, будто сам боишься стать объектом чего-то обожания.

Эрик вздорно хмыкнул.

— Осмелюсь напомнить, ты — флорист, Альма, не психолог.

Меня задело подобное холодное замечание, и я перевернулась на другой бок, спрятав от Дюбуа лицо.

— Знаешь, тебе нужен букет не с гладиолусами, а с розовыми розами, чтобы добавить вежливости раздутому эго, — проворчала я в подушку, заслужив раздраженный выдох Эрика.

Стараясь не думать о пережитых ужасах в особняке Дюбуа, не представлять раздавшиеся тяжелые шаги среди ночи, скрип двери и предсмертные крики родителей Эрика, я закрыла глаза, мысленно молясь о спасительном забвении.

* * *

Разбудил меня стон боли. Я села в постели, потирая кулаками глаза и привыкая к сменившему за окном хмурую ночь рассвету.

Книга Эрика валялась раскрытой на полу, а сам он крепко спал, положив руку на грудь, будто прикрывал сердце. Его голова металась по подлокотнику, а лицо искажала мучительная гримаса.

Подорвавшись с кровати, я босиком пошлепала к креслу. Первые лучики солнца разгоняли таившийся в углах спальни давний страх, придавая комнате золотых оттенков.

— Эрик? — аккуратно позвала я и легонько коснулась подрагивающего плеча Дюбуа, но мир грез его не отпустил, заставляя и дальше переживать видимую только ему агонию.

Его глазные яблоки под закрытыми веками быстро шевелилась, точно во сне он пытался что-то разглядеть.

— Эрик! — вновь предприняла попытку его разбудить, но парень не реагировал.

— Аля, прячься! — с мучительным стоном выдавил он. Мой позвоночник словно молния прошила. Припоминая детский ужас, я медленно обернулась на дверь, однако она была заперта, а особняк не наводнял жуткий смех и грубые голоса. Дюбуа говорил во сне.

Я не решалась сильнее тормошить парня, чтобы не испугать его, и тут в голову вовремя пришла идея. После смерти отца в приюте меня часто мучили кошмары, и нянечка Моник, заходя в ночную смену, перед сном гладила меня по волосам и напевала нежную мелодию.

Медленно опустившись на колени перед кожаным креслом, отодвинула упавшую книгу в сторону. На корешке серебром была нанесена надпись: «Хоббит». Губы растянулись в быстро угасшей улыбке: хоть что-то в Дюбуа осталось прежним — его мечтательность. Рука сама потянулась к вороным прядям Эрика, спадавшим на его высокий лоб. Я боялась этого человека до дрожи за то жалкое и трусливое существо, которым себя рядом с ним ощущала, и за ту боль, что он пережил из-за меня.

Пропустив через пальцы шелковые волосы, я принялась тихо напевать колыбельную слез. Через пару мгновений метания Эрика прекратились, но нахмуренное выражение лица не отступало. Он повернул голову к высокой спинке, подставив под мой взор подсвеченные солнцем шрамы, белыми полосами тянувшиеся вдоль его виска, щек и подбородка.

Я принялась их мысленное считать. Одиннадцать неровных швов на идеальном мужском лице, зеркально отражающихся на моей душе. Опустив взгляд ниже отметила, что из-под ворота его футболки выглядывает еще один толстый рубец, тот самый, который я заметила в саду.

А что если слухи об осколке в его сердце правдивы?

— Ты ужасно поешь, знала? — пробубнил Эрик и лениво потянулся, разминая затекшее тело. — Точно скулящий щенок на смертном одре или охрипший попугайчик. — Реальность вернулась накатом. Я выпутала руку из черных локонов, и приподнявшись, попыталась встать с колен, но Дюбуа неожиданно поймал меня за запястье.

Карие глаза испуганно распахнулись, и я застряла в их ловушке, позабыв о вспыхнувшем огнем раздражение.

— Я что-то говорил во сне?

Мотая головой, я хлестала себя по щекам косичками. Пока Эрик увлеченно размышлял о чем-то мне не подвластном, его большой палец поглаживал точку пульса на моем запястье. Внизу живота точно вспорхнули бабочки от этих вымерено-нежных движений, воспламеняющих тонкую кожу.

Дюбуа сел, но мою руку не выпустил.

— Ты врешь, Альма. Твой учащенный пульс говорит об обратном. — Неожиданно Эрик сильнее сдавил мое запястье и дернул, точно хотел усадить к себе на колени и отчитать за ложь. По инерции я поддалась вперед и неуклюже завалилась в его объятья.

Крепкие руки сомкнулись на моей талии в замок, а наши лица оказались непозволительно близко. Я должна была оттолкнуть Эрика, напомнить ему, что встречаюсь с Лукой и подобное поведение не позволительно, но словно под гипнозам позабыла обо всем. Моргая, я касалась кончиками ресниц гладковыбритой щеки. Дыхание Дюбуа стало глубже и ощутимее. Оно обжигало кожу у моего виска, смешиваясь с ароматом дурацкого лемонграсса, от которого свербело в носу.

Я оцепенела, боясь пошевелиться и спугнуть это странное, тягучее, точно мед, мгновение. Ведь еще ни разу в жизни не ощущала себя в чьих-то руках столь надежно и хм… правильно. Точно рядом с Эриком исчезала зыбкая пустота внутри и наполнялась светом погрязшая во мраке душа.

Мое внимание всецело приковали приоткрывшиеся в немой просьбе идеальные мужские губы, разгоняя по бедрам волны предательского тепла. Я потерялась в нем, в нас… Эрик видел это. Он все видел и не отпускал.

В закрытую дверь настойчиво постучали, сотрясая пространство глухим звуком. Дюбуа сразу разжал объятья и отстранился, а мой идеальный миг лопнул, залив горьким настоящим все вокруг. Рывком подорвавшись с его колен, я как уличенная за непотребствами школьница отшатнулась к кровати, расправляя измятую за ночь пижаму.

— На кухне готов завтрак, — объявила Вероника и, шаркая ногами по паркету, удалилась.

* * *

— Могла бы и позвонить, — возмутилась Натали, когда я заехала в магазинчик после обеда.

«Цветы Парижа» как всегда наводняли покупатели: кто-то искал букет на значимую дату, а кто-то присматривал себе комнатные растения.

Я взгромоздила крафтовый пакет с кофе и ягодными тартами на прилавок, прямо перед лицом подруги. Она поглубже втянула носом воздух, и ее желудок жалобно заурчал.

— В особняке Дюбуа связь отвратительная. Мне пришлось изгаляться, чтобы просто отправить смс. Лука приезжал? — Вспомнив про своего парня, я густо покраснела. Мне не давало покоя то странное запретное притяжение, которое вызвал во мне утром Дюбуа. Приличная девушка ведь не имела права испытывать подобное к другому мужчине, находясь в отношениях, да?

— Ага, забрал заказ на доставку. Спрашивал про тебя. Волновался. — Натали протянула покупателю терминал для оплаты охапки пионов. Высокий мужчина приложил вытащенную из портмоне карту к дисплею. Послышалось противное пищание, терминал выдал покупателю чек, и тот сразу удалился.

— Увижусь с ним вечером и все объясню, мне еще нужно в подсобке создать минеральное удобрение.

После того, как Эрик молча покинул мою комнату, я прямой наводкой направилась в душ. Брызгая ледяной водой в лицо, старалась стереть отголоски пощипывающих кожу искр от прикосновений Дюбуа. Мы встретились на кухне. Но и вовремя завтрака Эрик не спешил объяснять произошедшее — вспыхнувшую между нами химию, которую было невозможно отрицать. А может, я надумала? Как всегда, преувеличила? И Эрик лишь хотел подшутить надо мной, усаживая на колени, как непослушного ребенка.

Дюбуа, переодевшись в идеально скроенный по его точеной фигуре брючный костюм, услужливо предложил подвести меня до работы, так как к утру размытая ливнем дорога подсохла, и его машине не пришлось бы застревать в грязи, но я отказалась. Желания еще больше испытывать судьбу и свои чувства, оставаясь с ним наедине, не возникало, и я вызвала такси.

Из «Фантома» я сразу отправилась домой, чтобы избавиться от грязного комбинезона, сменив его миди-юбкой коричневого цвета и молочным свитером, так как планировала перед сменой в магазине завезти образцы почвы в университет. Встретивший меня там бывший куратор по ботанике пообещал подготовить полный анализ почвы к концу недели.

Чтобы перестать думать о крепких руках Эрика, сжимающих мои бедра, и свежем дыхании, ласкающем воспаленную от нашей близости кожу, вновь разговорилась с Натали:

— Мадмуазель Лаура приходила вчера? Она должна была забрать фикус Бенджамина. — Я вытащила из пакета стаканчик с латте и побрела к дверям в подсобку, на ходу здороваясь с покупателями и Гретой. Канарейка чирикнула в ответ и принялась чистить перья, точно прихорашивалась.

— Да, — крикнула Натали. Она была в восторге от заказа.

Скрипнув створками и щелкнув выключателем, я спустилась в подвальное помещение — наш мини-склад. Тут обосновались ящики с ростками, на железных стеллажах, расставленных вдоль стен пылились рулоны обертки и всевозможные украшения для букетов, а на полу в мешках стояла разного вида почва.

Подойдя к длинному столу, я надела резиновые перчатки и принялась творить, смешивая с фосфатной мукой витамины в глубокой емкости.

После того, как я провозилась в подсобке до вечера, убрала получившийся концентрат на нижнюю полку стеллажа, чтобы перед следующим путешествием к Дюбуа удобрение хорошо настоялась.

Из-за вчерашнего ливня мне так и не удалось испробовать привезенную с собой подкормку, поэтому я решила сначала дождаться результатов от профессора Дроздова, а после экспериментировать.

— Аля! — на верхней ступеньке лестницы, ведущей в нашу мини лабораторию, появилась Натали, напугав меня. Яркий свет из магазина вплелся лучиками в более тусклый от настенных плафонов подвала. — Скорее скидывай перчатки и причеши кудри, ты не поверишь, кого к нам занесло!

Почему-то сердце екнуло, понадеявшись, что это Эрик, хотя в течение дня он холодно и односложно отвечал на мои сообщения о том, что я вернусь в сад лишь послезавтра. Впрочем, Натали сразу упомянула бы его имя, не выдерживая интриги.

Последовав совету подруги, я стянула с рук длинные желтые перчатки, развязала испачканный землей фартук, бросила его на стол и поправила волосы, взбив их у корней.

Пока поднималась, в голове прокручивала разные варианты, кто мог пожаловать к нам под закрытие, но все они оказались неверными.

Залюбовавшись Гретой и слегка наклонившись к клетке канарейки, стоял Адриан Флоран. Я узнала его даже со спины — еще одна весомая фигура в Париже. Насколько я помнила из детства и успела подчерпнуть из интернета, его покойный отец — Амир Флоран значился партнером по бизнесу Константина Дюбуа, поэтому Адриан владел пакетом акций винной компании, доставшимся ему по наследству, да и сам парень был не промах. Три года назад он создал фирму, весьма преуспевшую в строительном бизнесе.

Но на мысль о том, кто именно тыкал пальцем в золотые прутики, раскачивая домик Греты, навело другое — белоснежные, как снег волосы и высокая, точеная фигура, облаченная в серый плащ. Адриан был альбиносом. Даже ресницы и брови парня отливали жемчужной дымкой. Но самое необычнее в его внешности — лишенные пигмента глаза, они казались прозрачными, как горный хрусталь. Именно ими он и уставился на меня, когда повернулся на шум закрывающейся двери подсобки и наших шагов.

Я встала за прилавок рядом с Натали и завела руки за спину, нервно заламывая пальцы.

— Чем обязаны столь неожиданному визиту, месье Флоран?

Адриан размашисто направился к нам, на ходу растягивая верхние пуговицы плаща, словно его душили цветочные ароматы, и без долгого вступления ответил:

— Через неделю состоится мое двадцатидвухлетние. Слышал, месье Дюбуа нанял вас восстанавливать сад его матери, а это — показатель высшего профессионализма. Так что хочу оформить заказ на украшение к празднику моего собственного особняка.

Адриан обольстительно улыбнулся, показав ровные зубы, а Натали ущипнула меня за бок под прилавком, словно говоря: «Ты только посмотри, какой он красавчик!»

— Деньги не имеют значения. — Флоран игриво ударил по круглому звоночку для вызова продавца, точно уже оплатил заказ. — Что скажите?

Я прочистила горло и заправила локоны за слегка оттопыренные уши.

— Для начала нам нужны замеры территорий, которые вы хотите украсить цветами, и список ваших предпочтений, чтобы мы могли точно ответить, сможем ли мы принять данную работу. Некоторые растения необходимо заказывать заранее…

Адриан тряхнул головой, прерывая меня. В нос ударил тяжелый аромат древесного парфюма с нотками бурбона и табака.

— Все на ваш вкус. А осмотреть главный зал и двор вы сможете уже завтра.

Натали вновь ущипнула меня. За столько лет дружбы я понимала ее без слов: «Не ломайся! Такие деньжищи на дороге не валяются. Мы справимся!»

Я пожевала губу, задумавшись. Совмещать воскрешение сада Эрика, работу в магазине и подготовку юбилея одного из самых влиятельных мужчин города нелегко. Однако Натали была права, чем громче заказы, тем значимее имя и репутация нашего магазинчика.

— Хорошо. Натали, — я указала большим пальцем на свою подругу, — подъедет к вам после закрытия магазина во вторник для замеров и отрисовки эскиза.

Подруга довольно пискнула, но тут же взяла себя в руки, чтобы не выдавать радость от предстоящего близкого общения с самим Адрианом Флораном.

Парень развязно ей подмигнул и, достав из кармана кошелек, вытащил оттуда ламинированную визитку, оставляя ее на прилавке.

— Позвоните мне за полчаса.