Роза

Расставание

Жгучая пощечина обрушилась на лицо, заставив мир на миг погаснуть. Меня развернуло и пошатнуло. Второй удар пришелся по пальцам, сжимавшим сережку. Хрупкое «оружие» выскользнуло из руки и упало на пол вместе с вылетевшей из декольте колбой. С тихим звоном она покатилась к луже грязной воды под трубами.

Валериан проводил сосуд с ядом испуганным взглядом, и ощупал свою шею, удостоверяясь в проколе. Его зрачки расширились, когда он понял, что я его отравила.

— Ах, ты, стерва! — Лапища амбала снова потянулась к моим волосам, чтобы намотать их на кулак, но я успела увернуться.

— У тебя минут двенадцать, прежде чем твое сердце навсегда остановится. Либо приказ Адриана, либо собственная жизнь, — злорадствовала я, но Валериан не собирался сдаваться.

— Ты блефуешь! — С низким рыком выдал он. — Яд хранился в сейфе месье Флорана, ты бы до него не добралась.

— Возможно, скоро проверим. — Я осторожно отступала к двери. Не знаю, куда она вела, но я намеривалась сбежать от обреченного на скорые муки охранника и спасти Эрика.

Валериан причмокнул губами, точно пробовал невидимое блюдо на вкус. Яд горчил, попав в кровяное русло.

— Должно быть Лука! — Выплюнул он имя моего экс-бойфренда как попавшую в рот муху. Валериан бросился на меня, и в этот раз удача осталась в стороне.

Меня схватили за запястья и не повели, а поволокли, ногой открывая дверь в «темницы». Мои каблуки цеплялись за неровности каменного пола, платье рвалось о шершавые стены узкого коридора. Я пыталась вырваться, но хватка Валериана напоминала сомкнувшийся капкан. Ребра горели, а в висках от отключившей меня химии до сих пор гудело, мешая сосредоточиваться.

Прошло примерно пять минут, когда мы миновали поворот, ведущий к деревянной двери в конце коридора, как вдруг Валериан прижал ладонь к быстро вздымающейся груди. Яд начинал действовать. Еще пару напряженных шагов и амбал с приглушенным стоном осел на одно колено, выпустив мою руку. Его пробил озноб, перешедший в булькающий кашель.

— Вызови подмогу по рации, у тебя приступ стенокардии, если не принять вовремя необходимые лекарства и не почистить кровь от токсинов, ты погибнешь, — холодно посоветовала я, растирая занемевшее запястье.

Ответа от амбала я дожидаться не стала. Стиснув зубы от боли в ребрах, бесстрашно ринулась вперед по коридору. Теперь судьба Валериана находилась исключительно в его руках.

За моей спиной что-то зашипело — пойманная Валерианом радиоволна. Я успела дойти до второго поворота, как дверь в конце коридора настежь распахнулась, исторгнув темноту коридора скупыми лучиками света.

И на что я рассчитывала? Что псы Флорана не бросятся меня искать, раз я в лабиринте подвала? Однако, сбежав от одного охранника, я рано или поздно должна была наткнуться на другого, или на что похуже…

В дверях стоял разъяренный Адриан, нацеливая дуло черного пистолета прямо мне в лоб.

— Милости просим, мадмуазель, Белроуз. — Флоран кивком указал на комнату позади себя, требуя войти. — Валериан доложил Луке, что ты сбежала, жаль связь после оборвалась, и я не узнал, как щуплая девчонка умудрилась отбиться от моего лучшего охранника.

— Не такой же он и лучший, раз со мной не справился, — парировала я.

Медленно подняв руки, я продемонстрировала пустые ладони. Пульс стучал в висках в такт с тиканьем старых труб над головой. Шаг вперед, и в нос смердящий волной ударила смесь запахов из комнаты: сырость, гниль и кровь…

Я замерла лишь на мгновение, но злой взгляд Адриана требовал двигаться. Флоран пропустил меня вперед, уперев пистолет между лопаток.

— О, не скромничай, Альма. Мы оба знаем, на какие грязные методы ты способна.

Первой в глаза бросилась грозная фигура Луки, стоящего у небольшого окна с кипой бумаг, а следом я увидела Эрика, и сердце, споткнувшись, полетело в бездну тревог и волнений.

Сгорбившись, он сидел на полу, прикованный наручниками к старой батарее. Его лоб и виски покрывали капли пота, а в уголках рта пузырилась кровь.

— Эрик! — сорвавшимся голосом выкрикнула я. Дуло пистолета надавило на спину сильнее, заставляя молчать.

— Со мной все хорошо, — соврал Дюбуа, натянуто мне улыбнувшись. Не заметив его выпад, выступил Флоран:

— Теперь, когда все главные действующие лица на месте, мы можем обсудить условия вашей капитуляции. Вернее, его. — Адриан повел подбородком в сторону Дюбуа. — В обмен на покорность и подписание нужных бумаг. Или наоборот. Мне, в принципе, все равно, чьи нервы сдадут первыми.

После этих слов Адриан толкнул меня к стене. Я ударилась щекой о каменистый выступ, рассекая ее, но свое состояние заботило мало. Меня гораздо больше пугала мертвенная бледность, сгустившаяся на лице Дюбуа.

— Кстати, брат, как она тебе? — вдруг сменил тему разговора Адриан. — Говорят, рыженькие очень импульсивны в постели.

Во мне на миг разлилось смущение. Эрик выругался и подался вперед, но его остановили наручник и кашель.

Он задыхался в приступе, разрывая мою душу на куски.

— Как видишь, дорогая Аля, у твоего возлюбленного дела весьма плохи… — Передав пистолет Луке, Адриан подошел ко мне сзади, обжига дыханием ухо. Его тело противно потерлось об мое. — Так что давай его поторопим, ты не против?

Не позволяя мне сказать ни слова, «питон» зажал мой рот ладонью, носом отбросив волосы с мох плеч, он оголил шею. И ужас! Мне в бедро уперлось что-то твердое.

Неужели мое зажатое положение и роль жертвы его возбуждало?

— Адриан! — предупреждающе рявкнул Лука, отложив бумаги на железный стул возле входа, но Флоран даже бровью не повел.

— Все просто, Дюбуа. Либо ты сейчас же звонишь своим юристом, и они меняют пункты в договорах, отписывая винную фирму на мое имя без каких-либо подводных камней, и высылают копии для твоего заверения, либо я выверну твою душу наизнанку. — Адриан весьма недвусмысленно вжался в меня пахом и для большей наглядности провел кончиком языка по моей окровавленной скуле. Приступ тошноты скрутил желудок, но я не стала звать на помощь, стойко выдержав угрозу. — И одновременно отомщу Белроуз за смерть отца.

Хладнокровие и внешние спокойствие Эрика поражало, точно он предугадал подобный исход, а может настолько плохо себя чувствовал, что у него не хватало сил на должное сопротивление.

Зачем-то он поправил тонкий галстук, и сев на пятки, уточнил:

— Отомстишь за Амира Флорана? За того, кто годами шантажировал нашу мать — Марию, заставив ее притворяться другим человеком, после того как подстроил ее смерть? Который напал на моего отца из-за алчности и желания присвоить себе все активы компании и устроил взрыв в «Фантоме», забравший жизнь Константина и отпрявший меня в кому? Который безжалостно пытал меня девятилетнего, заставляя моего отца плясать под его дудку?

Адриан зло фыркнул, точно брошенные в его лицо злодеяния Флорана старшего ничуть его не тревожили.

— Да. Амир брал то, что ему принадлежало. И неважно, какими путями он того добивался.

— Совсем как ты, — просто подметил Эрик, слизнув с уголка губ кровь. — Шантаж и манипуляции, похищение людей, удержание в подвале, угрозы изнасилования и оружие, представленное ко лбу обычной девушки, и все ради чего, Адриан? Ради денег? Разве у тебя их мало?

Лука шумно выдохнул на заднем плане.

— Не тебе меня судить, Эрик. Я рос в твоей тени. — Адриан опустил руку к моем бедру, но не отводил глаз от Дюбуа, точно ждал от того эмоций. — Любимый сын нашей мамочки, золотой наследник, тот, которого я ненавидел, но был вынужден притворяться лучшим другом. И теперь я намерен вернуть себе то, что не сумел отстоять Амир.

— Какой ужас… — со смешком подытожил Дюбуа. — То есть ты признаешь, что все твои вышеперечисленные зверства сводятся к банальной наживе и желанию помериться со мной размером?

— Желанию растоптать тебя, Дюбуа, лишив тебя самого дорогого, — поправил его Адриан и сжал мою ягодицу. Я тихо пискнула, но тут же передумала разводить истерику. Чтобы Эрик не задумал, какую игру сейчас не вел, уводя Флорана подальше от главного — подписания документов, я была уверена, что он знает, что делает. И даже если Эрику придется пожертвовать мной или моей моралью, чтобы освободиться и получить помощь, я соглашусь…

— Шах и мат, Адриан, — вдруг ошарашил всех присутствующих Дюбуа. И точно его покинули последние силы, завалился на бок.

— Что ты несешь? — напрягшись, допытывался Флоран.

Эрик вновь коснулся галстука и, отцепив от него серебряный зажим в виде цветка, бросил украшение к ногам Флорана.

— Решил пойти по стопам любимого братца и устроить зрителям шоу. Только мой режиссерский размах тебя немного переплюнул. — Эрик зловеще ощерился, как сам дьявол, а после глубоко вдохнул. Его грудь остановилась в высшей точке, будто Дюбуа заставлял себя дышать, а сердце биться. Душой я рвалась на помощь к нему, а телом была прижата к холодной стене, вынуждено наблюдая за происходящим. — К твоему сведенью, в зажим вставлена мини-камера, она активируется и деактивируется только при нажатии, так что твои «псы» на входе в особняк ее не засекли. А излучаемый ей сигнал мои айтишники передали на главные телеканалы Парижа в прямом эфире. Так что признание в криминале великого Адриана Флорана и раскрытие преступлений Амира видели миллионы, и даже подкупленные тобой офицеры полиции не сумеют обелить твою надменную задницу, когда их задавит общественность. Хотел хлеба и зрелищ — получай!

Мне показалось, что на несколько секунд Адриан отключился от реальности, провалившись в персональный ад, а я хотела рассмеяться от радости и поаплодировать смекалке Дюбуа, но на всякий случай сдерживалась. Зато Лука медленно двинулся к нам, точно предчувствуя беду.

— Ты проиграл, Адриан. Пусть и ценой выставления на показ моих слабостей, но теперь весь Париж знает твою гнилую сущность. Тебя ждет не управление компанией Дюбуа, а прозябание в тюрьме за все, что ты здесь устроил. Уверен, найдется еще пару уголовных статей, которые тебе впаяют. — Эрик вновь закашлялся. Из его рта потекла кровь, пачкая алыми струями воротник рубашки, поэтому дальше он говорил сдавленно, слабо: — К слову, сейчас сюда едет полиция, а мои люди следят за периметром особняка с начала праздника, чтобы никто повинный в сегодняшнем дне не ускользнул от правосудия. Буду приносить тебе кофе по выходным, так что будь паинькой и отпусти Альму.

Спиной я ощутила, как с цепи сорвалось безумие Флорана. Мужское тело грузно вдавилось в каждую жилку, а его пальцы на ягодице грозились разорвать юбку вместе с кожей.

— Ты пожалеешь… — только и сказал «питон».

Вторая рука Флорана, которой он не зажимал мне рот рванулась к подолу платья, грубо задрав его. Страх пронзил иглами позвоночник, и я потерлась в абстракции. Через призму шума в ушах, я расслышала выкрик Эрика, когда Флоран провел пальцами по моей обнаженной коже, стремясь избавить от белья.

Я принялась извиваться в сильных руках, игнорируя боль в ребрах. Пыталась цапнуть «питона» за ладонь, лягнуть его в колено, да все что угодно, лишь бы не стать жертвой насилия, но Флоран слишком сильно вдавливал меня в стену, обездвиживая ноги и руки. Нажав на поясницу до боли, он заставил меня прогнуться, и сознание поглотил звук расстегивающейся ширинки. Приглушенно закричав в ладонь, я зажмурилась, дожидаясь неизбежного.

Мне никто не поможет. Эрик пристегнут к трубе и слаб, а Лука…

Полностью отделившейся меня от реальности раздался еще один устрашающий звук: металлический, четкий.

Щелчок взведенного курка.

Жалкое мгновение трепета ресниц, и воздух в комнате пронзил выстрел и мужской крик. Мне на щеку брызнуло что-то горячее, и я почувствовала, как тело, пригвождавшее меня к стене, вдруг обмякло и рухнуло в сторону, оттаскивая за собой часть моей юбки с тихим, мерзким звуком рвущейся ткани.

Я боялась распахнуть глаза, дрожа и всхлипывая, пока меня тихо не позвал Эрик.

— Аля, с тобой все хорошо, тебя не ранило?

Мысли казались измятыми страницами книг — смысл в написанном есть, а вот текст прочитать сложно. Спустя несколько судорожных подвываний, я все-таки осмелилась взглянуть на произошедшее.

Я не упала, просто сползла по стене, колени сами подкосились. Взор, затуманенный слезами и шоком, застыл на фигуре Луки. Он стоял, заслонив собой свет из малюсенького окна и вытянутой рукой держал отданный Адрианом пистолет. Его дуло дымилось, а возле меня на полу бездыханно, лицом в грязный камень лежал Адриан. В белоснежных волосах «питона», как рябина на снегу, зияла рана от пули, а на полу, прямо под его головой, лужей растекалась кровь.

Спектакль окончен. Декорации рухнули. Актеры могут быть свободны.

Точно марионетка, не отдающая отчет действиям, я механически повернулась к Эрику. Он был бледный как полотно и тянулся ко мне.

— Ты мог просто вырубить его, — задыхаясь вымолвил Эрик. Он уже не сидел, а почти лежал, так же как я, потрясенно рассматривая труп. — Зачем все настолько усложнять?

— Хватит с нас его сумасшествия. Флоран понес по заслугам. Вы даже представить не можете, что он творил и к каким методам прибегал, чтобы добиваться своего. Шантаж и похищение, насилие… — самое безобидное в его арсенале, — тяжело обронил Лука, и я перевела рассеянное внимание на бывшего парня. — Ничто не подарит сострадание тому, у кого в груди вместо сердца — пустота, а в голове — только расчет и жажда мести. Я не вправе становиться судьей, но я вправе остановить угрожающее другим чудовище, в которое он превратился. Флоран никогда бы не отступил от задуманного, а с его деньгами — тюрьма стала бы для мерзавца временным неудобством. Хочешь остановить лавину жестокости — искорени причину.

Лука опустил оружие, только чтобы вновь его перезарядить. Страх, что следующей мишенью станет Эрик, стер флер забвения от шока. На четвереньках я шустро поползла к нему, пытаясь закрыть собой.

Но Лука не стал нацеливать на нас пистолет, вместо этого он бросил оружие к моим ногам.

— Прострели цепь наручников Дюбуа, так будет быстрее, чем искать ключ. Я объявлю своим, что Флоран мертв и вызову скорую, может хоть немного искуплю грехи перед заключением под стражу, — Лука обжег меня сожалеющим взглядом, и прежде чем он покинул комнату, в нее вихрем ворвались Натали и Оливер.

Подруга держала занесенную наготове шпилькой туфлю, а Оливер прикрывал ее серебряным подносом, видимо одолженным из бального зала.

— Я придушу тебя, Лука! — выпалила подруга, но прежде, чем она с криком воительницы Зены бросилась на моего бывшего, я взмолилась:

— Пусть идет! Прошу! — Натали возмущенно нахмурилась, но не стала перечить, пропустив закрывающего ей полный обзор на комнату Луку в проход.

— Мы вас еле нашли, — запричитала подруга, не до конца оценив ситуацию. — Пришлось улизнуть под шумиху из зала, когда вы исчезли и отбиваться от охраны подручными средами. А после украсть у одного, не блещущего умом амбала монитор, чтобы отследить твой маячок…

Ее запал на разговор разбился о представшую картину окровавленного тела Адриана, заплаканную меня с рассеченной щекой и порванной на бедре юбкой и Эрика…

Я подползла к нему как раз вовремя, чтобы уложить голову любимого к себе на колени, прежде чем его глаза закатились, а рука, которую я судорожно сжимала в своей ладони, обмякла.

* * *

Меня пробирал озноб, от сквозняка в коридорах больницы Мон-Луи, и я плотнее укуталась в несоразмерный пиджак Оливера, надетый поверх разорванного платья.

Вот уже битый час я нервно топталась у палаты Эрика, которого подготавливали к тяжелейшей операции — пересадке сердца. Дюбуа стоял в очереди на операцию больше десяти лет, ему искали подходящих доноров, но чаще он отказывался. И сегодня, точно за Эрика сражалась сама судьба, в клинике нашлось подходящее сердце. Но были риски, большие риски, так мне объяснил встретивший нас в приемном отделении Виктор — личный врач Дюбуа, поэтому он так долго оттягивал операцию. Из-за полученных в детстве травм и комы оставалась большая вероятность, что Эрик не переживет наркоз. Виктор ставил всего на пятнадцать процентов успеха...

Но сдвинувшийся с места осколок повредил ткани, в которые врос, и полностью перекрыл трикуспидальный сердечный клапан Дюбуа. Эрик умирал, и теперь риск операции стал оправдан.

В пропахнувшую хлоркой и лекарствами больницу мы приехали сразу, как только Оливер помог освободить руку Эрика от цепи, и втроем мы подняли его на первый этаж особняка.

Примерно в это же время нагрянули полиция, детективы и скорая помощь. Первые брали под стражу всех подозреваемых, включая некоторых оставшихся в особняке гостей. Лука не стал лгать и увиливать от правосудия и сам проводил детективов в подвал, к телу Адриана. А нас четверых забрала скорая. Валериан выжил благодаря своевременному вмешательству товарищей. Колбу — единственную улику моего преступления, спрятал Лука, а яд Церберы можно было найти в крови жертвы только в первые минуты после отравления, дальше доказать что-то было невозможно. Поэтому недомогание Валериана списали на сердечный приступ.

Конечно, нас не один месяц будут таскать по судам и расспрашивать детективы, но пока меня это мало заботило.

— Он ведь выживет, да? — Натали сидела на скамейке возле палаты со стеклянными дверьми, вдоль которых я нервно мельтешила. Ее всегда идеальный макияж походил на кляксу от пролитых слез, а прическа — на свитое гнездо воробья.

Эрик пришел в себя десять минут назад, но в палату нас не пускали. Поэтому единственным, чем я смогла довольствоваться — его глазами, через стекло следящими за каждым моим шагом. Дюбуа переодели в белую хирургическую ночнушку, положили на специальную кровать на колесиках, подключили к капельнице и мониторам и дали через маску кислород.

Не зная, что ответить, чтобы не разрыдаться, я решилась наконец-то признаться Натали в том, насколько сильно любила Эрика. Осмотревшись на наличие камер, я тихо начала:

— Ты можешь уже сейчас вычеркивать меня из списка друзей, потому что это я убила Амира Флорана и Алексея Белроуза.

Натали от потрясения икнула и одновременно бранно высказалась, но перебивать меня не осмелилась. Я скрестила руки на груди, пряча озябшие пальцы подмышки.

— Когда Эрик вышел из комы, Амир явился к нам в дом на разговор с моим отцом. Флоран подначивал Алексея расправится с мальчонкой за крупную сумму денег, и мой отец согласился… Они условились встретится через три дня и обговорить детали. И тогда я поняла, что эти двое никогда не оставят Эрика в покое, ведь пока тот жив, Флорану не светят богатства Дюбуа, а мой отец всегда будет шавкой бегать за Амиром и выполнять по приказам всю грязную работу. — Скупая слеза скатилась по щеке. За последнее время я так часто плакала, что влага на ресницах перестала беспокоить. — И я приняла самое простое и одновременно сложное решение в жизни — стать убийцей ради того, кого любила. Эрик спас меня ценой всего, так что я никому не позволила бы причинить ему больший вред.

Меня затрясло. Натали встала и на удивление не бросилась вызывать полицию, а крепко, по-дружески меня обняла.

— Я понимаю, Альма…

— В саду Марии росла Цербера Одолламская, еще маленькой она предостерегала меня быть острожной с деревом и его плодами, не играть с ними, рассказывая о губительных свойствах данного растения и что ее яд невозможно отследить анализами. Сбежав тогда с подготовительных уроков, я отправилась в сад, выкрав из него два увядающих листка. Один я измельчила в порошок, который и добавила в бутылку конька отца, зная, что, когда к нему наведывается Флоран, они всегда выпивают, а другой припрятала, чтобы вырастить новое дерево. Спасибо моей любви к детективным фильмам, я — действовала в перчатках и смерть мужчин списали на некачественный алкоголь. Так я спасла Эрика от возмездия Амира и навсегда очернила свою душу.

Натали положила подбородок мне на макушку, раскачивая в успокаивающих объятьях.

— И этот цветок я забрала с собой в приют, и он до сих пор растет у меня в комнате…

— Что? — подруга состроила гримасу ужаса, заглянув мне в лицо.

— Слушай, Аля. Плевать, я бы сделала то же самое ради любимых. Хотя, конечно, твоя криминальная смышленость в восемь лет пугает, и, наверное, отныне я стану называть тебя «Омен».

Я хихикнула сквозь слезы.

— Эрик знает?

— Нет, думала, у нас впереди много времени, и я еще успею признаться.

Натали всхлипнула за меня.

— Будем верить в лучшее и не унывать… — Подруга не договорила, в коридоре с яркими лампами, шаркая, появился Оливер. Парень ходил в буфет за водой, а следом за ним появилась бригада врачей.

Они обошли нас стороной, направляясь в палату Дюбуа. Натали поддерживающе погладила меня по спине, а Оливер обнял ее за талию. Через пару минут стеклянные двери автоматически разъехались, и два медбрата в белых халатах вывезли Эрика на каталке в коридор.

Я тут же бросилась к любимому. Он протянул мне руку, и я сжала его холодные синюшные пальцы. Не обращая внимание на протестующий оклик Виктора, высокого мужчины средних лет с копной черных волос, Эрик спустил кислородную маску на подбородок, чтобы поговорить:

— Эй, только не плачь, — хрипло вымолвил он, видя, как мои глаза наполняются слезами. — Я крепкий орешек…

Дюбуа попытался подбодрить меня, но его порыв напускного веселья прервал новый приступ кашля. Алые пузырьки на его губах резко контрастировали с бледностью кожи.

— Месье Дюбуа! — уже куда более настойчиво гаркнул Виктор и дал медбратьям отмашку везти каталку к операционной. Натали и Оливер, крепко обнявшись, остались стоять у дверей палаты.

— Мне нужно пару минут, попро… — Эрик оборвал себя на полуслове, но я и так поняла, что он хотел сказать. Висящие на ресницах капельки предательски скатились, превратившись в беззвучный поток слез.

— Эрик, не смей говорить так! Мы с тобой только начали жить! Я даже разрешу тебе пользоваться дурацкими духами с лемонграссом. Только не оставляй меня! — Дюбуа слабо улыбнулся, кивнул и отвел взгляд, чтобы я не успела прочесть в его угасающих глазах сомнение.

— На тумбочке в палате ты найдешь письмо. Прочти его, если что-то пойдет не так. — Эрик глубоко вдохнул, словно набираясь сил для последних слов. — Я люблю тебя, Альма. Так сильно, что порой становится страшно. Но это не значит, что ты должна зацикливаться на мне. Это я поглощен тобой до самой смерти и даже после. И верю, что мы еще встретимся. Если не в этом мире, то через много-много лет в другом.

Дюбуа схватился за грудь, снова закашлявшись. Но в этот раз пузырящейся крови было слишком много… Не дав мне вымолвить ни слова, врач решительно отодвинул меня от каталки, разомкнув наши руки. Виктор нацепил на Эрика кислородную маску и, обрушивая на меня весь мир, скомандовал остальным:

— Быстрее! У него, похоже, развилась тромбоэмболия на фоне сердечной недостаточности!

Я осталась стоять столбом посреди бездушного коридора, кусая губы до боли, и вслед сорвавшимся на бег врачам, увозившим от меня Эрика все дальше, тихо прошептала:

— И я люблю тебя. Только… вернись ко мне.

От автора: Важно! В книге представлены две версии завершения истории Альмы Белроуз и Эрика Дюбуа, какую из них выбрать, пусть вам подскажет сердце.