Пятница

До праздника Адриана оставался всего один день. Утром «питон» прислал на телефон рассылку с изменением даты, которая меня и разбудила. После вчерашнего стресса я уснула мгновенно, даже не потрудившись переодеть халат. Стоило дотронуться щекой до подушки, и меня поглотил мир грез.

Комнату я покидала с опаской, так и не придумав, как объяснить странности своего поведения лучшей подруге. Натали я обнаружила сидящей за столом на кухне в фартуке магазина и допивающей кофе.

— Доброе утро, — нерешительно начала я и подступила к кофемашине. Нажав кнопку на сенсорной панели, отвечающую за латте, развернулась к подруге.

— Доброе. Я отправила людей к Флорану украшать особняк, сама поработаю в магазине, так как тебе лучше отдохнуть после пережитого в ванной… — Во мне поднялась волна слепого обожания к подруге, и подавшись ей, я отошла от столешницы и неожиданно крепко ее обняла.

Натали ответно обвила меня руками, крепко прижав к себе.

— Аля, так нельзя. Я ценю твое личное пространство и уважаю секреты, которые, как ты мне говорила, могут уничтожить все, что тебе дорого. Но, задумайся, стоят ли они твоей жизни? — Натали меня выпустила, чтобы заглянуть в глаза. — Знай, что я приму тебя любой, чтобы ты не утаивала, хоть родство с бен Ладеном.

Мой звонкий смешок эхом отразился от стен кухни.

— Все не настолько плохо, — успокоила я подругу и весело ей подмигнула. — Обещаю, я тебе все расскажу, но сначала удостоверюсь, что «питон» не выкинет очередной фокус.

Натали вдруг замялась.

— И как ты собираешься провернуть подобное?

— Наведаюсь к нему сегодня, — спокойно ответила я, хотя по коже бегали мурашки.

— Альма, если ты права, и вчерашнего убийцу подослал Флоран, визит к нему может обернуться катастрофой!

Машинка загудела, оповещая, что кофе готов. Я взяла кружку и отпила горячий, горьковатый напиток, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Ничего он мне не сделает, пока я ему нужна. Максимум, еще раз припугнет.

Натали встала, нервно покусывая губы.

— Это ты меня пугаешь. По-настоящему.

Я хмыкнула и, прислонившись к кухонному гарнитуру, застучала ногой.

— То ли еще будет. Кстати, — резко сменила я тему, потому что не могла больше выносить испуганный взгляд подруги, — я вчера едва не переспала с Эриком. А он… решил отдалиться. Как и со всеми своими девушками. И с чего я взяла, что могу заставить его отказаться от принципа никого не любить. — Вылила я подруге переживания, тактично не упоминая про осколок. Как же сильно хотелось поделиться хоть с кем-то наболевшем, не затрагивая главную правду и причину поведения Дюбуа.

— Он засранец и эгоист, как и все богачи. Не удивительно. — Натали пожала плечами, клюнув на наживку. — Хотя, я бы сделала ставку, что ты значишь для Эрика намного больше, чем все расфуфыренные девицы из его свиты.

Мои брови изогнулись, и я пристально воззрилась на подругу поверх дымящейся чашки.

— С чего бы это? — вопрос прозвучал скептически, но внутри что-то слабо дрогнуло — глупая, предательская надежда.

— Обратила внимание на то, как Дюбуа вел себя в опере. Каждый его взгляд был направлен на тебя. Даже когда Эрик разговаривал с другими, он все равно смотрел только не тебя. Как будто ты была центром его мироздания в тот вечер.

* * *

Переодевшись в удобный серый спортивный костюм и набросив на плечи легкую ветровку, я решила поехать до поместья Флорана на велосипеде. Мысль о метро или такси вызывала клаустрофобию. После пережитого в ванной хотелось открытого пространства, ветра в лицо, ощущения хоть какого-то контроля над собственной жизнью.

Безоблачное утро располагало к прогулке. Я выкатила свой старый, видавший виды велосипед с облупившейся белой краской и корзиной, чаще всего заполненной цветами, со двора дома и, сделав глубокий вдох, рванула с места.

Париж проплывал мимо, но не как застывшая красивая картинка из окна автомобиля, а как живой, дышащий организм. Ветер свистел в ушах, сдувая остатки оцепенения и страха. Колеса мягко шуршали по брусчатке, избегая лужиц после недавнего дождя. Я мчалась по набережной, оставляя позади серые фасады нашего квартала, проезжая мимо книжных лавок букинистов и рыбаков, застывших с удочками над зеленой водой Сены. Солнце играло в волосах, слепило в витринах кафе, где за столиками уже сидели люди с утренним кофе и круассанами.

Этот город мог быть таким обманчиво мирным, таким прекрасным. Он умел прятать свои тени в узких переулках, за тяжелыми дверями старинных особняков. Именно к одному из таких я и направлялась.

Спустя пару поворотов, меня встретил респектабельный квартал, и ритм города сразу изменился. Здесь было меньше людей, больше высоких заборов и видеокамер. Я съехала с широкого бульвара на аллею, обсаженную старыми платанами, и тут показалась моя цель — огромное поместное Адриана Флорана.

Я резко затормозила, уперев ногу в брусчатку. Проверив, что главный «подарок» для Адриана не выпал из кармана ветровки, соскочила с велосипеда.

Пристегнув свой транспорт к фонарному столбу неподалеку, я снова глубоко вдохнула, пытаясь собраться, и подошла к воротам.

Меня словно ожидали. Ворота тут же бесшумно разъехались, и кожа под спортивным костюмом покрылась мурашками. Все же храбрость никогда не выступала главной чертой моего характера, ее пришлось воспитать насильно.

Задрав подбородок и поправив высокий хвост, я гордо направилась во внутренний двор. Возле фонтана, увлеченно читая книгу, на скамье сидела Сесиль, горничная, которая в первый визит к Адриану провожала меня в его кабинет.

Я на мгновение задумалась, а не поднялся ли статус девушки, учитывая, как расслабленно она ведет себя в разгар подготовки к празднику начальника.

Тряхнув головой, отбросила неуместные мысли и поспешила к ней.

— Сесиль? — Девушка неохотно оторвалась от книги, перелистнув страницу с легким шуршанием. — Где мне найти месье Флорана?

Пока горничная с нескрываемым скепсисом разглядывала мой спортивный костюм, во двор, громко урча двигателем, въехал грузовик. Его кузов был до верху заставлен коробками с украшениями и ведрами с цветами. Несколько нанятых Натали мужчин спустились с крыльца, чтобы разгрузить доставку.

— Адриан на заднем дворе, у озера, — сухо ответила Сесиль и вновь опустила взгляд в книгу, дав понять, что разговор окончен.

Я отвернулась, вытаскивая из кармана телефон. Нужно было поставить его на беззвучный режим и, на всякий случай, включить диктофон. Палец уже тянулся к экрану, когда кто-то бесшумно подошел сзади и резко вырвал аппарат из моих рук.

Сесиль торжествующе усмехнулась, а я вновь порывисто развернулась, поймав ветер волосами.

— Лука… — Меня буквально скривило от волны острого, почти физического отвращения к моему бывшему. Я надеялась, что парню хватит ума понять, что после недавно вскрытой лжи, между нами все кончено.

— Это я пока лучше заберу. Не переживай, Аля, как только ты поговоришь с месье Флораном, я сразу верну телефон, — заверил он. Лука расплылся в широкой, беспечной улыбке, будто между нами ничего не изменилось, будто не он играл со мной полгода.

— Ты отвратителен, — выговорила я сквозь стиснутые зубы. Это лишь вызвало его громкий смех, который казался раньше таким заразительным.

— Все ради тебя, любовь моя, — парировал он с притворной нежностью в голосе. Я лишь фыркнула, снова поражаясь, как можно так легкомысленно разбрасываться подобными словами. А может, в Луке всегда жило это безумие, лишь искусно скрываемое за его многочисленными масками?

Парень подмигнул мне, убрал телефон в задний карман узких черных брюк и, насвистывая беззаботную мелодию, поспешил навстречу грузчикам, делая вид, что хочет помочь с украшениями.

Оставшись без сотового, я почувствовала себя совершенно беззащитной перед пастью «питона». Но выбора у меня не осталось, либо я прижму Адриана к стенке, либо он сломает мне и Эрику жизнь, поэтому я смело зашагала к тропинке, ведущей за особняк.

Как и говорила Сесиль, Флорана я нашла стоящим лицом к кромке озера. Его белоснежные волосы лоснились на солнце, а мышцы спины бугрились, когда он наклонялся, поднимая камень, и с размаха бросал его в воду. Камушек нашел пристанище на дне, пролетев добрую половину озера.

— Хороший бросок, — подметила я, подступив к нему и поравнявшись с «питоном» в плечах. Адриан повернул ко мне голову и учтиво просиял:

— Ах, мадмуазель Белроуз. Вижу, вы получили мое вчерашнее приглашение на разговор.

Я придержала рвущийся наружу ехидное замечание.

— Вы про колбу с ядом и тот факт, что один из ваших людей меня едва не утопил в ванной?

На обольстительном лице Флорана не дрогнул ни один мускул.

— Именно.

— Знаете, яды — тонкая работа. Не стоит лезть туда, где требуется не только наглость, безграничное своенравие, глупая самоуверенность, но и ум.

Адриан склонил голову в бок, как птичка.

— Считает меня глупым?

— Скорее расточительным, месье Флоран. Вы тратите колоссальные ресурсы: время, внимание, людей на то, чтобы играть в кошки-мышки. Надавить, припугнуть, обронить «сувенир». Это методы школьного задиры, а не стратега. Умный человек достигает цели прямым и эффективным путем. А вы... вы устраиваете театр, перенося дату собственного праздника, как только узнаете, что я больше не сижу на коротком поводке Луки. Это дорогое удовольствие. И довольно прозрачное.

Неожиданно Флоран вытянул руку, теребя меня немедленно вернуть колбу с ядом, но я резко передумала расставаться с уликой.

— Яд утилизирован.

Адриан закачал головой, точно разочаровался во мне, а потом вдруг обнял меня за плечи, как старого друга.

— Расточительность — это когда ты тратишь силу на слабых. Я же инвестирую. В людей, которые могут оказаться полезны. — Адриан слегка наклонился, его голос стал тише, интимнее. — А театр помогает отделить храбрых игроков от слабаков, поэтому ты пришла сюда, а не побежала в полицию, наперед зная, что они бессильны и разбираться придется самой, не скрываясь за спиной правосудия. Совсем как двенадцать лет назад.

Я стряхнула руку Флорана как что-то гадкое, и защитно себя обняла, как делала всегда, когда сдавали нервы.

— Что вам нужно, Адриан? — С хищником нечего любезничать, он все равно тебя сожрет.

— Люблю деловой подход, — согласился на разговор Флоран и снова нагнулся за валяющимся в траве гладким камушком. Выпрямившись он отдал его мне. — Для начала ответьте на один вопрос. Что вам известно о моих родителях?

Я приняла неожиданный «подарок», ощутив под пальцами холодную, влажную поверхность. Вопрос застал врасплох, но я поспешила ответить, перебирая в памяти общедоступные факты:

— Стандартные вещи, как и всем в Париже. Амир Флоран разбогател благодаря инвестициям в его идеи семьи Дюбуа и был близким другом Константина, — тут я едва не поперхнулась, обходя главную правду — он их убил! — После гибели родителей Эрика он женился на Изабелль Маккензи, — почти наизусть протараторила я, сжимая камень в кулаке так, что его края впились в ладонь.

— Хорошо, а что вам известно о моей матери? — Флоран внимательно следил за моей реакцией. — Кстати, мы с вами одногодки. Это важно.

Я не понимала, к чему вел Адриан, поэтому подозрительно прищурилась.

— Ничего. О ней редко говорят, единственное, что знаю — она у вас как минимум была.

— Вам не кажется это странным, Альма?

Я задумалась, пожевывая нижнюю губу.

— Не думаю, — наконец ответила я. — Ваш отец был большой фигурой в обществе. Если от него забеременела случайная девушка, вряд ли он стал бы разглагольствовать об этом на каждом углу. Забрать ребенка и обеспечить ему будущее вполне в духе человека, дорожащего репутацией. Женитьба была бы излишней.

— Вы рассуждаете чересчур посредственно, Альма. У моего отца действительно была причина не раскрывать личность моей матери и передать меня на воспитание Изабелль, но она далека от столь обыденного сценария и более прозаична. Заинтриговал?

Я неосознанно кивнула.

— Тогда пойдемте, настало время вам кое-что показать. — Адриан повернулся и сделал несколько шагов по направлению к тенистой аллее, ведущей обратно к особняку, я как послушная собачонка поплелась за ним, оставив камень на берегу.

Мы быстро миновали сад, фонтан и крыльцо, которое уже украсили белыми летами и пионами, и вошли в оживленный особняк.

Вокруг, словно в растревоженном муравейнике, мельтешили горничные и грузчики, сновавшие с коробками и цветочными композициями. Прямо у входа я заметила знакомую фигуру, нашего наемного менеджера-декоратора — Эллис. Увидев меня с Флораном, девушка на мгновение отвлеклась от планшета, на котором что-то яростно отмечала.

Я приветливо помахала ей рукой. Невысокая, с аккуратной стрижкой и в больших круглых очках, она всегда напоминала сову. Эллис часто выручала нас с Натали, когда мы зашивались в заказах в магазине, а ее отправляли контролировать ход работ на объектах и воплощение наших с подругой дизайнерских задумок.

Адриан повел меня на второй этаж, мои кроссовки заскользили по выстеленной на лестнице ковровой багровой дорожке. Поднявшись, мы свернули в левое крыло, в котором пахло пылью и стариной, словно постояльцы особняка редко сюда наведывались.

Силуэт Адриана утопал в тени, изредка попадая в солнечные лучи, льющиеся из полукруглых окон. «Питон» остановился перед двумя портретами в тяжелых золоченых рамах, висевшими бок о бок рядом с мраморными статуями неизвестных греческих богинь.

— Взгляните, — корректно предложил Адриан, дожидаясь, пока я догоню его и встану рядом. Как только я подошла ближе, меня словно под дых ударили, заставив замереть.

На левом портрете красовалась Мария Дюбуа. Ее черные длинные волосы ниспадали до самой талии, а пронзительные зеленые глаза, совсем как из моих детских воспоминаний, смотрели глубоко в душу.

— Почему в вашем доме висит портрет матери Эрика? — поглотившие меня недоумение едва не ввело в ступор.

Адриан мрачно усмехнулся, а потом протянул руку к женщине на картине и нежно погладил ее по щеке.

— А что вы видите на втором портрете? — Адриан решил взять меня в оборот, отвечая вопросом на вопрос, и у него получилось.

Нехотя оторвав взгляд от прекрасной Марии, я посмотрела направо. В бледное лицо Изабелль Маккензи, черты которой выглядели весьма знакомо. Она и Мария были похожего худощавого телосложения, обе бледные и статные, только вытянутое лицо жены Амира Флорана обрамляли ни прямые черные пряди, а вьющиеся белокурые локоны. И глаза... Боже, глаза. В этих голубых, казалось бы, бездонных омутах Изабелль проглядывала та же глубинная затаенная грусть, что и у Марии. Даже рассыпанные по переносицам у обеих женщин легкие веснушки, если приглядеться, ложились почти в одинаковый узор.

У меня рот от удивления приоткрылся, а мысли начали молниеносно сменять друг друга.

— Родная сестра? — высказала я самый логичный вариант. — У Марии Дюбуа была сестра-близнец, на которой после ее смерти женился ваш отец? Но об этом никто никогда…

Адриан перебил мою неправильную догадку, убрав руку от портрета:

— Нет, Альма. Мария Дюбуа и Изабелль Маккензи — один и тот же человек. Моя мать. Пару посещений инкогнито грамотного косметолога: удаление опознавательных родинок и преображение внешности за счет изменения овала лица, контактные линзы, работа стилиста и контроль голоса на публике, и, вуаля, перед вами новый человек из прошлого.

Меня пошатнуло как от удара, и я отступила от портеров, как от чего-то смертельно опасного.

— Но как такое возможно? Мария Дюбуа погибла шестнадцать лет назад в «Фантоме», ее тело до безобразия искорежил выстрелами убийца. — Последнее слово я выплюнула как шальную пулю, но промолчала про то, что именно по приказу Амира Флорана была безжалостно застрелена мать Эрика.

— Вся история с нападением на семью Дюбуа — фальсификация. — Еще больше ошарашил меня Адриан. Он вдруг сбросил привычную ледяную маску, выдав редкую уязвимость, порожденную данной темой.

Чувствуя, как подкашиваются ноги, я отошла к бежевым портьерам с кисточками и устало осела на подоконник. Флоран повернулся ко мне, прислонившись широкой спиной к стене рядом с портретом Марии. Его силуэт почти слился с темным фоном картины, и он продолжил повергать меня в шок своим откровением:

— Мой отец любил в жизни только две вещи, и обе, по иронии судьбы, принадлежали Константину Дюбуа. Деньги и Марию, с которой они, обучаясь еще в университете, познакомились вместе в дендрариуме. Однако в отличие от моего отца, который только развивал их общее дело, Константин уже родился с «золотой ложкой» в заднице. Поэтому в противостоянии амбиций, власти и денег, конечно, победило последнее. Константин смог увлечь юную, романтичную Марию быстрее. Все женщины падки на дорогие подарки и возможность прикоснуться к роскошной жизни.

Адриан сглотнул, смачивая пересохшее голо, а я прижала руку к сердцу, понимая, куда он ведет.

— Шли годы, но одержимость отца Марией никуда не исчезала. Она лишь глубже уходила корнями, обрастая горечью и бессильной яростью. Даже когда Мария официально стала мадам Дюбуа и родила Константину сына, отец не смирился и не отрекся от нее. Однажды они под предлогом рабочей конференции летали вместе в Америку, там Мария и забеременела мной. Узнала она об этом, находясь на пятом месяце, так что ей пришлось действовать быстро и обманом уговорить Константина отправить ее на лето к старшей сестре в Ренне. Она сослалась на усталость от городской суеты и желание отдохнуть от брака и подумать над их отношениями. Тогда семья Дюбуа переживала сложный период, Константин был замечен с одной очаровательной особой на публике. Мария не покидала поместье сестры целых четыре месяца, чтобы никто не прознал про ее округлившийся живот. Там под покровом ночи, с купленным молчанием акушерок из соседнего горда появился я. С матерью я находился всего пару недель, чтобы не вызвать подозрения у Константина, она меня даже грудью не кормила, и перед отъездом передала Амиру.

Флоран перевал дух и помассировал виски, точно его мучила головная боль.

— Все это время отец копил силы и стабилизировал свое состояние, выстраивая не зависимую от имени Дюбуа финансовую империю. Он грезил о моменте, когда сможет предложить Марии не просто чувства, а целый мир, созданный специально для нее и их сына. Ему хотелось отомстить не только за бизнес, который Константин присвоил, оставив ему лишь жалкие дивиденды вместо признания соучредителя, но и за отнятую любовь, ведь его лучший друг знал, насколько Амиру была дорога Мария, когда решился встать между ними.

Я спрятала лицо в ладонях. Слова Адриана доносились как будто из-под воды, заглушаемые гулким стуком собственной крови в висках.

В это было невозможно поверить!

— Амир продумал план до мелочей, как за один раз отомстить за бизнес и вернуть все утраченное вместе с возлюбленной, оставив ее репутацию идеальной. Отец всегда славился гениальностью на грани безумия, поэтому он решил устранить Константина, заставить его переписать фирму на имя Флоран и предложить Марии иную личность и жизнь вдали от золотой клетки Дюбуа, воссоединившись с младшим ребенком, он даже обещал ей позже усыновить Эрика…

Я подскочила с места.

— Ложь! Амир Флоран хотел убить его, как только узнал, что Эрик вышел из комы. Константин даже под дулом пистолета не отказался от фирмы, оставив сына единственным наследников всего, что имел. Его убила утечка газа из трубы, которую повредил один из выстрелов нападающих. Как сказали позже полицейские, Константин находился слишком быстро к источнику взрыва вместе с сыном, которого он закрыл собой… Твой отец отнюдь неблагороден, он чертов убийца и душегуб!

Меня оборвали громкие хлопки Адриана.

— Молодец, Альма! Вот видишь, говорить правду не так уж сложно. Главное, чтобы она тебя не погубила. — Флоран оскалился и дернулся, точно хотел броситься ко мне и придушить, следуя мести.

Я прикусила язык, сев на место. Порыв эмоций мог стоить мне слишком дорого…

— Так вот, вернемся к нашей с Эриком матери. Мария выбрала Амира, согласившись инсценировать собственную смерть в ту ночь. Мой отец и его верный помощник, — тут Флоран блеснул на меня глазами, — принесли с собой в особняк труп похожей на Марию женщины, заранее прострелив ее лицо в нескольких местах. Патологоанатома купили, а труп хоронили в закрытом гробу, позволив Марии обрести новые документы и личность. — Я дрогнула, окунувшись в далекие воспоминания, но ведь в ту ночь мы с Эриком действительно не видели Марию, только слышали крик и выстрел, а в больнице мне сказали, что она погибла до взрыва и из-за полученных травм. Значит и отданное в «Цветах Парижа» письмо было написано для того, чтобы вернуть меня в жизнь Эрика и скрасить одиночество брошенного ребенка.

— Изабелль Маккензи умерла двенадцать лет назад…

— Да, в отличии от моего отца, которому помогли отправиться на тот свет через два года после трагедии, так что их счастье, ради которого Амир поставил на кон все, длилось недолго. — Адриан вновь сверкнул на меня ненавистным взглядом. — Ты спросишь, неужели Мария не искала встречи с первенцем? Нет. Она ненавидела себя за шрамы Эрика и не могла даже смотреть на него в журналах или по телевизору. Мать умерла от сердечного недуга, погрязнув в самобичевании.

Я похлопала себя по щекам, приводя в чувства и заставляя мозг мыслить логически.

— И как Эрик, достаточно часто бывая в твоем доме, не наткнулся на портреты? И как остальные: гости, слуги, высшее общество Парижа, которое обожает разносить сплетни, не заметили их сходства?

Флоран спрятал руки в карманы бок, вновь вернув на лицо безразличие.

— Мы видим то, что нам показывают. Вы ведь тоже не обращали внимание на детали, пока я вас фигурально в них носом не ткнул. А что касается Эрика, он свято верил в трагичную смерть матери, так что никак не мог провести параллель, да, и в это крыло редко кто заходит. А остальные… Все, кто задавался вопросом либо получал угрозы от моего отца, либо был куплен, а после его гибели Мария заперлась в особняке и практически никуда не выходила.

— Пусть будет так. Тогда зачем ты рассказываешь о пороках Марии Дюбуа? О мертвых говорят либо хорошо, либо вообще не говорят… — Меня прошибла внутренняя дрожь, подсказывая, что дальнейший разговор потечет в направлении, которое мне не понравится.

Адриан сделал драматичную паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, туда, где уже поселился страх за Эрика и обида за детство, в котором я идеализировала и воспринимала Марию как собственную мать.

Все было ложью!

— А затем, чтобы у тебя, Альма Белроуз, не осталось ни тени сомнений помогать мне. Я во что бы то ни стало закончу дело отца и восстановлю справедливость, вернув винную фирму семье Флоран, и в твоя роль в этой запутанной игре поспособствовать, чтобы для Дюбуа крах империи прошел максимально безболезненно. Ты только представь, что будет с бедным Эриком, если он узнает, что его обожаемая мать не погибла в «Фантоме», а бросила его и стыдилась всю оставшуюся жизнь и что все вокруг ему постоянно лгали. Лучший друг, который оказался не названым братом, а кровным соперником, движимым местью…

Адриан начал наступать на меня, а я испуганно вжалась спиной в окно.

— Дама сердца, чей отец был предателем, пытал его и помог отправить на тот свет Константина, и которая столько лет об этом молчала… Как думаешь, осколок убьет его сразу или заставит помучиться?

У меня перехватило дыхание от боли, которую я испытала за Эрика, и от волны тошнотворной ненависти к самой себе и ко всем, кто был причастен к этой пропахнувшей гнилью, трусостью и человеческой жадностью истории.

Адриан приблизился ко мне вплотную и, пока я терялась, схватил меня за хвост, намотав его на кулак так, чтобы моя голова запрокинулась.

— А теперь к сути нашего «свидания», мадмуазель Белроуз. Вы здесь, чтобы уяснить одну простую истину — вы играете в моей команде в любом случае, с Лукой вы или без. И я добиваюсь своего не только угрозами, как вы уже убедились, едва не захлебнувшись в собственной ванне. В моих руках жизни всех, кто вам дорог. Включая вашу собственную. Так что завтра на вечеринке, после одного очень показательного этюда, вы уговорите Эрика подписать бумаги о полной передачи мне фирмы. Поверьте, я делаю это из милосердия к брату, чтобы минимизировать кровопролитие, а если нет… — Адриан потянул сильнее, и я взвизгнула, ощущая, как кожа на голове натянулась до предела. — Я похороню вас в том самом саду, который вы так обожаете. Полиция не смогла доказать вину моего отца за все эти годы. Поверьте, я буду в десять раз осторожнее.

«Питон» безумно рассмеялся. Именно так смеются маньяки в фильмах ужасов, когда знают, что жертва уже в ловушке.

Затем он разжал пальцы и оттолкнул меня. Я пошатнулась и инстинктивно прижала ладони к пульсирующей болью голове.

— Хорошего вечера, мадемуазель Белроуз, — бросил Адриан через плечо, разворачиваясь. — И, пожалуйста, не вздумайте проболтаться Эрику о нашей милой беседе. Иначе мне придется перейти к плану «Б». Поверьте, в живых мало кто останется.

Адриан стремительно ушел, скрывшись в тенях коридора.