Лестница на четвёртый этаж встретила нас противным ледяным сквозняком, который беспрепятственно тянул прямо из выбитых окон разгромленной квартиры. Повреждённые в недавней драке с гопниками рёбра ещё слегка поднывали, но алая мазь Ааэи работала на совесть, из-за чего под кожей уже разливалось приятное согревающее тепло, плавно возвращая уставшему телу прежнюю гибкость.

Вася крякнул и уверенно упёрся крепким плечом в треснувшую деревянную створку двери тёмного колдуна. Старая дверь безнадежно висела на одной перекошенной петле, сиротливо поскрипывая от каждого порыва гуляющего ветра.

— Ну чё, Поляр, навалимся? — Вася деловито поплевал на ладони и крепко ухватился за нижний край рассохшегося полотна. — Под силой должен, как картонку, снять.

— Давай, только аккуратно. Не хватайся за щепки, там гвозди ржавые торчат, — я перехватил поудобнее свою стальную тонфу и упёрся ногой в косяк, чтобы лучше помочь другу. — Тяни на себя по моей команде. Три, два… пошёл!

Дерево жалобно затрещало. Вася напрягся, его лицо моментально налилось густой краской, а жилы на шее вздулись от натуги, когда вложенные в «акцессию» свободные минуты сделали своё дело.

С коротким отвратительным металлическим визгом ржавый штырь со скрипом вышел из паза, и тяжёлая, обитая старым дерматином дверь рухнула прямо на нас, так что мы едва успели подхватить её, не дав ей с грохотом рухнуть на бетонные ступени.

— Охренеть, тяжёлая, зараза, — с присвистом выдохнул Полоскун, бережно удерживая покореженную дверь перед собой. — Но под бафом… слушай, реально, как фанерку, держу. Прямо чувствую, как надежный упор в ноги идёт.

Идея Макса насчёт самодельного щита мне очень понравилась, да и Вася её горячо одобрил. Именно поэтому перед тем, как идти на опасную стрелку с неизвестными подвальными тварями, мы решили вдвоём наведаться в ту разорённую квартиру наверху, где одна из дверей сильно пострадала во время жаркого боя.

Она и так уже держалась на одной петле, поэтому окончательно снять её, чтобы использовать как огромный башенный щит в тесных пространствах, казалось хорошей затеей. В любом случае, это куда лучше, чем курочить то имущество, что ещё может послужить каким-нибудь новым владельцам.

— Отлично. Будешь у нас живым заслоном, — я помог ему развернуть конструкцию так, чтобы Вася мог удобно ухватиться за остатки внутренней дверной ручки и крепкий деревянный брус каркаса. — Главное, под ноги смотри. Если вдруг покатишься по лестнице с этой неподъемной дурой — своих костей точно не соберём.

Спускаясь на третий этаж, мы больше всего напоминали какую-то странную строительную бригаду. Вася осторожно пятился спиной вперёд, неуклюже придерживая массивную дверь, а я бдительно страховал его со стороны перил, то и дело оглядываясь на затихший полутемный коридор четвёртого яруса.

В прихожей нас уже дожидались Ааэа и все остальные. Макс напряженно стоял возле своего тяжелого рюкзака, Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, трогательно прижимая к груди фиалковый блокнот брата, а Марта сосредоточенно проверяла плотность заготовленных соляных пакетов в своей сумочке.

— Все готовы? — спросил я, внимательно осматривая собранную группу. — Макс, загадочный ящик на тебе. Помни, что бросать его ни в коем случае нельзя, иначе сильно расстроишь нашу восточную красавицу. Ааэа, ты как?

Безликий дух плавно скользнула к выходу, отчего её изысканный шёлковый халат едва слышно прошелестел по старому паркету.

— Я полностью готова, — тихо отозвалась она, привычно укладывая изящную ладонь на металлическую гарду скрытого меча. — Но помни, экзорцист, внизу густо пахнет очень старой смертью. Даже мне там откровенно не по себе.

Макс молча подошёл к деревянному коробу Ааэи, глубоко присел и одним резким движением закинул широкие лямки прямо себе на плечи. Его бледное лицо напряглось, челюсти сжались, но парень выпрямился вполне уверенно, и хотя было прекрасно видно, что этот мертвый вес в сорок килограммов даётся ему отнюдь не просто, жаловаться стрелок явно не собирался.

Мы начали осторожный спуск.

На первом этаже царил густой полумрак, который с трудом разгонял лишь тусклый свет уличного фонаря из грязного окна над самым входом. Я вплотную подошёл к тяжёлой деревянной двери подвала.

Она была абсолютной точной копией той самой, что запирала жуткое подземелье в доме старухи Агафьи — массивная, наглухо обитая ржавым железом, с большим старинным навесным замком, который я заранее отпер крадеными ключами сумасшедшей риелторши.

— Так, Вася, Настя — сразу светите вниз, как только я открою, — скомандовал я, уверенно накладывая ладонь на ледяную ручку. — Макс, Марта — держитесь ровно на две ступени выше нас. Поехали.

Дверь неожиданно легко поддалась с таким жутким скрежетом, который в глухой тишине подъезда показался по-настоящему оглушительным, и из тёмного проёма тут же густо пахнуло пробирающей сыростью, затхлым холодом и застарелой пылью. Самый обычный подвальный дух, вроде бы ничего примечательного.

Лучи двух мощных фонарей ярко прорезали сгустившуюся темноту лестничного пролёта, выхватывая из мрака серые бетонные ступени, густо покрытые толстым налётом грязи и сухого мусора. Никакого враждебного движения внизу пока не было видно, а вокруг стояла лишь абсолютная, звенящая мёртвая тишина.

— Поляр… — опасливым шёпотом позвал Вася, неуверенно заглядывая через край своего массивного деревянного щита. — Там вроде бы совсем чисто. Уверен, что эти подвальные ужасы именно там?

— Что скажешь, Ник? — напрямую спросил я у ручного духа.

— Жопой чую, есть они там, ох как есть, — мрачно произнёс полтергейст. — Недоброе вы затеяли. Хорошо хоть, что вас много — если не сдюжите, я хотя бы успею сбежать, пока этих дураков схарчат.

— Ник… — я осуждающе покачал головой, напряженно вглядываясь в колышущиеся серые тени внизу, но заканчивать фразу так и не стал, поскольку этот старик всё равно уже никогда не изменится. — Вась, держи щит покрепче, спускаемся.

Мы пошли вниз строго по одному. Я шёл первым, крепко держа заряженный шокер наготове, Вася надежно прикрывал меня своим импровизированным башенным щитом из двери, а следом осторожно ступала Настя, которая непрерывно щёлкала затвором фотоаппарата в наивной надежде поймать в кадр хоть какое-то аномальное свечение.

Подвал этого жилого дома оказался по-настоящему огромным. Тёмное пространство уходило далеко во мрак, разделяясь лишь массивными кирпичными колоннами и редкими бетонными перегородками.

Под нашими ботинками громко хрустел мелкий щебень, битое мутное стекло и рассохшиеся обломки старых ящиков, а где-то в самой глубине монотонно и тоскливо капала вода, и этот мерный звук — кап… кап… кап — гулким эхом разносился под низкими кирпичными сводами.

По облупившимся стенам тянулись паутины труб коммуникаций, старых и давно требовавших капитального ремонта, отчего по всему подвалу неконтролируемо распространялась вездесущая сырость, и как неизбежное следствие — нещадно пахло грибком и отвратительной черной плесенью.

Поначалу всё было настолько тихо, что впору было всерьёз задуматься над тем, что агрессивные подвалыши и правда здесь давно не живут. Или, может быть, так просто говорил во мне стремительно поднимающийся липкий страх перед древним потусторонним злом.

Из глубины тёмного подземелья, из тех узких проходов между сырыми бетонными блоками вдруг пополз тяжёлый, жирный, по-настоящему удушливый смрад. Он мгновенно наглухо забил ноздри, невыносимо деря горло едким привкусом концентрированного аммиака, старых кошачьих испражнений и сладковатой, омерзительно гнилостной вони разлагающегося мяса. Запах был настолько плотным и тошнотворным, что казался почти осязаемым на вкус.

— Господи… — Марта судорожно прижала к бледному носу платок, её узкие плечи мелко задрожали. — Чем здесь воняет? Это… это как на забытой скотобойне.

— Хуже, — тихо отозвалась Настя, светя дрожащим фонариком на мокрые влажные стены. — Это запах гнили. Самой настоящей, глубокой гнили. Брат писал, что так пахнет только некромантия на очень поздних стадиях…

— Тихо! — яростно шикнул я, вскидывая поднимая руку в запрещающем жесте.

В темноте сырого подвала, прямо за ближайшей от нас кирпичной колонной внезапно раздался странный звук, и это совершенно точно было не банальное шуршание крысиных лап или тонкий писк грызунов.

Из непроницаемой темноты доносился низкий, вибрирующий гул, который вроде бы напоминал кошачье урчание, но этот звук был слишком неестественно громким, мерзко влажным и каким-то металлическим.

Урррр… жжжж… урррр…

— Посветите туда! — скомандовал я.

Вася резко повернул фонарь, и слепящий луч света немедленно выхватил скрытое пространство между двумя серыми бетонными блоками.

Я замер, явственно чувствуя, как волосы на затылке противно зашевелились от подкатившего первобытного ужаса.

Из кромешной темноты на нас неотрывно смотрели десятки глаз. Они не светились привычным зелёным или жёлтым светом, как это бывает у обычных здоровых кошек, поскольку это были абсолютно мутные, слепые, полностью покрытые белёсой плёнкой мёртвые глаза.

Сами животные выглядели просто ужасно. Облезлая, покрытая слипшимися колтунами и комьями грязи шерсть, сочащиеся гноем язвы на впалых боках, обломанные уши и жутко выпирающие рёбра.

Напоминавшие безжалостно поднятых жестокой некромантией кошек существа сейчас стояли абсолютно неподвижно, не издавая ни малейшего звука, и просто гипнотизировали нас своими пустыми слепыми взглядами, отчего они были чертовски похожи на маленьких оживших мертвецов, только что восстали из свежей могилы.

А за их худыми спинами, медленно выплывая из густой непроницаемой тени подвала, показалось наконец оно.

Это была поистине огромная, гротескная бесформенная масса шевелящейся биологической материи размером с хорошего откормленного телёнка. Чудовищное существо медленно и неотвратимо перекатывалось по грязному бетонному полу, с отвратительным звуком шлёпая по мутным лужам десятками уродливых, неестественно вывернутых лап.

Вспышка направленного Васиного фонаря во всех омерзительных подробностях выхватила из темноты детали этой кошмарной туши, лоснящиеся от слизи бока которой состояли будто бы из плотно спрессованных мёртвых тел животных.

Кое-где из этой склизкой, вечно шевелящейся массы жутко торчали мёртвые лапы, оскаленные в беззвучном крике челюсти, облезлые хвосты и слепые, покрытые коркой плесени изуродованные морды.

Вся эта биомасса непрерывно шевелилась, то гротескно раздуваясь, то судорожно сжимаясь, словно спятившее существо пыталось дышать, а на вершине этого кошмарного пульсирующего холма мёртвой плоти лениво приоткрылись три огромных, заплывших липкой слизью кошачьих глаза, уставившись прямо на нас.

— Мама… — тихо прошептал перепуганный Вася, инстинктивно выставляя свою дверь-щит вперёд. — Поляр, это… это вообще что за хрень такая⁈

— Тот самый подвальный ужас, — выдохнул я, чувствуя, как мои побелевшие пальцы на скользкой рукояти тонфы мгновенно вспотели от нахлынувшего напряжения. — Все немедленно назад! Вася, держи щит!

Колония слепых котообразных существ вокруг монстра совершенно синхронно оскалила гнилые зубы, разом издав тихий, леденящий душу шипящий вздох, и уже в следующий миг вся эта инфернальная свора с диким воем бросилась прямо на нас.

Вася упёрся ногами в покрытый слизью бетон. Дверь-щит содрогнулась от страшного удара, когда сразу три облезлые туши с лёту врезались в потемневший дерматин, и их гнилые когти с диким скрежетом принялись рвать обшивку в попытках добраться до парня. Вася орал от натуги. Он сдерживал этот бешеный натиск под акцессией, и хотя кроссовки безбожно скользили по жиже, заслон держался.

Я запустил фокусировку, и секунды мгновенно превратились в тягучий дёготь, а время почти остановилось, позволяя мне рассмотреть каждую зависшую в воздухе каплю грязной воды. Я шагнул вправо. Прыгнувший кот-мертвец пролетел мимо, и моя стальная тонфа с размаху опустилась на его облезлую голову.

Затем я тут же развернулся и ткнул шокером во вторую тварь, летящую Марте прямо в лицо.

— Моё! — из прибора с яростным воем вырвался Никифор, глотая нечисть целиком.

Синие молнии опутали костлявые пальцы деда, и полтергейст с безумным хохотом вцепился в следующую тушу, пропуская сквозь неё такой мощный разряд, что ток дугой тут же перекинулся на соседних тварей. Облезлые туши были единым существом. Повреждение одной из них влияло на остальных.

Огромный холм шевелящейся плоти медленно двигался на нас, и хотя Никифор попытался ударить молнией в самый центр, электричество просто прошло сквозь мёртвые тела, не заставив монстра даже замедлиться. Он был слишком плотным. Тяжёлая гора гнилого мяса и перегноя поглощала разряды, продолжая переть напролом.

Марта с визгом плеснула святой водой из бутылки. Брызги попали на морду одной из тварей, но та лишь яростно встряхнулась, разбрызгивая жижу во все стороны — вода не причиняла им вреда, поскольку это были не бесплотные тени, а вполне материальная, хоть и поднятая некромантией плоть. Странно, что Настя до сих пор их не видит. Подвальный ужас оказался гораздо материальнее теневиков.

Макс непрерывно стрелял из воздушки, и это мерное «тюк, тюк, тюк» разносилось по помещению, пока заговорённые Настей пульки свинцовым градом впивались в бок гигантской туши, чтобы просто утонуть в шерсти без малейшего ущерба для монстра.

— Свечу! Он там⁈ Где он⁈ — кричала Настя.

Она направила луч прожектора на глухую кирпичную стену слева, где никого не было, а монстр лишь косился на свет и старался не попадать под прямой луч. Физическое тело твари реагировало слабее вчерашних теневиков. Свет его не убивал.

Ситуация изменилась только в тот момент, когда луч света уткнулся прямо в глаза существу, и отдельные мелкие особи на моих глазах принялись спешно собираться в тушу второго подвального ужаса, срастаясь в единую массу.

Глаза девушки расширились. Похоже, на этот раз она таки увидела чудовище, и такой вид потусторонних существ её нисколько не вдохновил: вместо обычной радости от встречи с невозможным Настя сорвалась на перепуганный визг, попятилась, споткнулась о ступеньку и с размаху растянулась на лестнице, выронив фонарь.

Ааэа действовала эффективнее всех. Её длинный прямой Гераний со свистом рассёк бок чудовища, так что гнилая плоть и копошащиеся насекомые посыпались на пол чёрной жижей, ведь оружие резало материю идеально, вот только туша монстра оказалась слишком огромной, а отрубленные куски мгновенно заменялись новыми телами, которых непрерывно подтаскивали слепые мелкие особи, уже мало напоминающие кошек.

В подвале стремительно становилось жарко. Воздух сделался спёртым, как в бане, и разогретый запах гнили смешался с аммиаком, напрочь разъедая глаза. Дышать становилось тяжело.

Второй монстр был чуть поменьше. Он собрался на наших глазах и теперь находился прямо за нашими спинами, вплотную подобравшись к судорожно пытающимся подняться Насте и Марте.

— А-а-а-а! — готесса намертво вжалась в кирпичную стену и закрыла лицо руками.

Настя взмахнула перед собой шокером. Она пыталась защититься, но из-за плохой видимости просто промахнулась и пустила синюю искру в пустоту.

К счастью, Ааэа вид подвального ужаса не впечатлил, и она отвлекла внимание чудовища на себя, парой взмахов клинка подрезав одну из несущих тело лап, а затем ранив тварь в голову. Вот только уязвимой точкой это не оказалось.

Тяжёлая масса тел повалилась в сторону девушки и буквально подмяла её под себя. Клинок намертво застрял в плоти. Тварь принялась рвать призрачное тело Ааэи десятками когтей, и из этих глубоких ран вместо крови начал сочиться бледный светящийся туман.

Первый монстр проскочил мимо меня к более уязвимой мишени. Я зажал кнопку шокера, Ник приобнял тварь и, совершенно не страдая брезгливостью, буквально вгрызся зубами в спину чудовища — но это существо реагировало на электричество совсем не так, получая в разы меньше вреда, чем те же теневики или лярвы.

Игнорируя Ника, монстр навалился на Макса, и парень не успел среагировать, когда тяжёлая туша сбила его с ног: очки со свистом отлетели в лужу, деревянный короб Ааэи с грохотом повалился рядом, а состоящая из десятка полуразложившихся челюстей огромная пасть зависла прямо над горлом друга.

Шокером эту тварь не остановить. Электричество заставляло мышцы мёртвого мяса сокращаться, но не парализовало кота так, как вчерашнего сервитора. Здесь требовалось оружие, способное мгновенно оборвать связь этой биомассы с потусторонними силами.

Тело не поспевало за разумом. Макса нужно было спасать, пока его первый же поход не стал последним, поэтому я выронил тонфу, прямо на лету выхватил из-за пояса «Слезу Теней», и синий камень в рукояти кинжала мгновенно вспыхнул ровным лазурным светом.

Больше всего мне сейчас требовалась нечеловеческая скорость. Я сосредоточился, переключил акцессию на физические возможности тела и сделал рывок вперёд. Синий клинок «Слезы Теней» с влажным хрустом вошёл в шевелящуюся массу гнилого мяса прямо над головой Макса по самую рукоять. Тварь истошно взвыла.

Кинжал работал намного лучше. Хотя сама рана была куда меньше по сравнению с ударами меча Ааэи, это оружие явно делало что-то ещё, если судить по яркой пульсации лазурного камня: в судорожной агонии чудовище рванулось в сторону, и его огромные когти с размаху распороли моё бедро.

Я пошатнулся от боли. Едва удержался на ногах. Кровь мгновенно пропитала джинсы, но дело было сделано — чудовище отстало от Макса.

Тварь завизжала и отскочила, а в её слепых глазах вдруг мелькнула тень страха. Существо оказалось ранено, и сила кинжала явно ослабляла биомассу, не позволяя ей нормально регенерировать.

Ааэа из последних сил сдерживала меньшего монстра, истекая светящимся призрачным туманом. Её клинок двигался всё медленнее. Халат был изорван в клочья.

— Ом-Шри-Кали-Намах! — Настя принялась в панике читать во весь голос какую-то мантру.

Громкий звук на секунду сбил монстра с толку, и он замер, мотая уродливыми головами, но Ааэе хватило и этого короткого мига. Она собрала остатки сил и нанесла точный круговой удар, рассекая тварь пополам, после чего меньший подвальный ужас с шипением рассыпался отдельными телами мёртвых животных.

Самый крупный монстр уже готовился к новому броску.

— Вася, держи его! — заорал я, зажимая рану на бедре.

Друг среагировал мгновенно, с диким рёвом рванулся вперёд и со всей дури обрушил тяжёлую дверь-щит прямо на тушу, намертво прижимая её к бетонному полу. Тварь извивалась. Она пыталась укусить Васю за ноги, но Полоскун под акцессией стоял насмерть, неумолимо вдавливая щит в чудовище.

Я прыгнул сверху. Превозмогая боль в ноге, обеими руками вогнал кинжал в самую глубь шевелящейся туши, и синий камень в рукояти вновь вспыхнул лазурным светом, отчего монстр содрогнулся в последний раз и просто рассыпался на отдельные части.

Короткая вспышка осветила влажную кирпичную стену за трубами, где прямо по кладке проступило вырезанное глубокими линиями схематическое изображение прижавшей ладони к губам женщины. Чуть ниже тянулась надпись:

«Безмолвная благоволит вам».

Адреналин стремительно уходил. Макс лежал на полу с разорванной рубашкой и тяжело дышал, а Вася привалился к стене, держась за ушибленное плечо. Из пореза на моем бедре текла кровь. Ааэа просто осела на пол: она прижимала ладони к ранам, словно пыталась задержать утекавшую из тела светящуюся дымку.

Тела поверженных монстров начали медленно, словно нехотя, светлеть и превращаться в белёсый свет. Много. Ещё непонятно насколько, но очень много. Обрадоваться мы не успели. За спинами грохнул тяжёлый глухой удар, и дверь подвала захлопнулась сама собой.

Прихрамывая, я бросился к ней по ступеням, дёрнул за ручку — заперто. Намертво. Вспомнив, как легко этот клинок прорезал толстую сталь в доме Агафьи, я размахнулся и со всей силы попытался вогнать лезвие, но ответом стал лишь сухой металлический звон.

Оружие просто скользнуло по полотну без единой царапины. Я переключил акцессию на силу и ударил снова. Лезвие отскочило, как от литой брони, дверь не поддалась, а физика этого дома окончательно сошла с ума и захлопнула ловушку.

Температура в подвале продолжала расти. В пылу боя я не придал этому значения, но сейчас воздух раскалился настолько, что дышать стало откровенно нечем. Фонари начали гаснуть один за другим: сначала тускло мигнул и умер прибор Васи, затем погас экран телефона Марты, оставив в воцарившейся полутьме только один рабочий источник света — мощный прожектор Насти.

Девушка тяжело дышала. Она повела лучом по подвалу, выхватывая влажные стены, пока на одной из кирпичных перегородок свет не замер, осветив на уровне глаз грубую неровную надпись, словно наспех выцарапанную гвоздём:

«ВЫ РАЗОЧАРОВАЛИ ПОДВАЛ».

Под потолком с жутким свистом лопнула первая труба отопления, а следом за ней с грохотом разорвало вторую.

Из проломов вырвались густые струи белого пара, мгновенно заполняя тесное подземелье кипятком, и под ногами, прямо поверх грязи и останков превращающихся в свет чудовищ, начала быстро собираться бурлящая вода, заливая подошвы кроссовок. Подвал окончательно превратился в запертый раскалённый котел.