— Полярис… — начала было Марта, но я её остановил.

— Милые люди, я надеюсь, вы не ищите неприятностей, потому что не все смогут их пережить.

Вожак подошёл вплотную. Я не отступил. Хотя он был на голову выше меня и заметно шире в плечах.

— Ты чё такой дерзкий? — спросил он и попытался меня пихнуть животом.

Я позволил адреналину меня захватить. Сейчас я главный защитник группы. За моей спиной — Марта и Настя. И сейчас, чтобы показать свою силу, мне не нужно замедление. Мне нужно устоять под его напором, чтобы показать им их неправоту.

Отпихнуть меня не вышло. Формула Васи работала. Нужно направлять внимание на цель, достижение которой потребует определённого параметра.

— Тебя подставили, — сказал я громиле. — Кто тебя к нам послал?

— Чё ты несёшь, лошара?

— Тебя послали на убой, приятель. Беги, беги со всех ног, пока ещё можешь.

Он попытался меня ударить. Замедление даже на своём родном параметре двойки позволило увидеть, как сократились его мышцы, как он весь сжался, чтобы нанести мне удар, и я атаковал первым.

С увеличенной силой всадил кулак в живот так, что верзила пролетел ещё с метр и упал спиной на землю.

Сам не ожидал, что так будет.

— Расходитесь! — крикнул я. — Кино окончено!

Ага, как же.

— Порвём их! — закричал кто-то из десятки. Я посмотрел на него, чтобы хорошо запомнить, и узнал в нём одного из прихвостней Кости.

Серьёзно? Это просто банда гопников, решившая нас проучить?

Признаться, я всерьёз забеспокоился, когда подумал о том, что это те уроды, которых Аня назвала неспящими. Те бы пытались нас убить. А эти с самого начала собирались нас только избить, ограбить и возможно унизить.

— Давай постараемся их не убить, они, вроде, не те из «клуба».

— Ничего обещать не могу. Никогда не любил гопников, — отозвался друг с лёгкой усмешкой.

Наша уверенность с Васей вселила её и в Макса с девушками.

Гопники бросились на нас, словно свора голодных псов. Теперь замедление было важнее силы, и акцессия перепрыгнула на неё. Мир замедлился ещё больше. Теперь я был, словно в густом киселе.

Господи, как же у меня ещё много времени до того, как они нападут! Да за это время я могу сделать почти всё что угодно!

В руке оказался шокер. В другой — белая стальная палка. В жертву их приносить кинжалом мы точно не будем.

Я ногой подфутболил камень, лежавший под ногами, поймав его, размахнулся, целясь в голову первому бегущему. Мелькнула дикая мысль, что такое сильное замедление на целых пять единиц мне, пока до драки дело не дошло, не нужно. Я снова собрался с мыслями — чтобы вырубить противника броском, мне требуется добавить физическую силу.

Бросок!

Камень летит в голову ближайшему нападающему. Глухой удар, тело падает на землю без сознания. Я заволновался, не прикончил ли я его на месте. Но, вроде бы, превращаться в свет он не спешил.

Подбросил второй камень. Едва повышение силы перестало быть мне необходимо, как включилась фокусировка.

Бросал теперь в корпус, в последний момент так же переключившись на силу. Замедление стало чуть слабей, а камень пошёл ниже и угодил противнику в ногу. С глухим ударом он растянулся на асфальте, счёсывая кожу до крови.

Затем, началась сама драка.

Я специально старался казаться безумным мастером шаолиня, изобретая приёмы на ходу. Это совсем не сложно делать, если кулак противника летит тебе в челюсть пару минут субъективного времени.

Легко уклонившись с траектории атаки, я ударил врага в живот, в последний момент переключившись на силу. Минус три.

Затем резко подался в сторону и подсёк под ногу четвёртого. Тут же переключился на пятого и заехал локтём в солнечное сплетение. Меткость в бою тоже была запредельной. Имеет смысл выучить уязвимые точки. С настолько ускоренным сознанием я мог бы, как китайские мастера, просто нажимать пальцами на нужные места на теле.

В прошлый раз Костя со своими шавками впятером был близок к тому, чтобы меня одолеть. Так что этот бой был хорошим свидетельством того, что прокачиваюсь я в нужном направлении.

Попутно увидел, что Вася тоже легко не даётся. Одного он уже вырубил и сейчас дрался с другим. Но без фокусировки уклоняться не успевал, потому пару раз его уже задели. И хорошо что противники были без оружия, иначе быть беде. Рассчитывать ему приходилось только на голую физическую силу, которая иногда переключалась на скорость.

Макс держался поближе к нам, как и Марта, но драка его скорее напугала и он впал в ступор. Марта же старалась не попадаться, но гопота и так не спешила нападать на тех кто не сопротивляется.

Боевой была только Настя, которая крепко сжала шокер, но нападать не спешила, а к ней самой никто пока не лез.

Однако легко было только в самом начале. Когда оставшиеся гопники меня окружили, и уклоняться стало некуда, чувство превосходства над нападавшими быстро сменилось тревогой. Скорость тела не позволяла уклониться от всех атак, и перекидывать силу акцессии на какое-то ускорение бессмысленно — двух единиц фокусировки мне не хватит, чтобы видеть и реагировать на удары со всех сторон.

Следующий удар я пропустил. Он был сдобрен кастетом и пришёлся по рёбрам. Да так, что выбило дух. На замедлении боль тоже размывается по времени. Затем меня зацепили ножом. Хотели подрезать сбоку. Я вовремя заметил, но просто не успел убрать тело. Удар прошёлся по касательной и оставил длинный порез, увязнув в плаще.

Поплатился бандит за это выбитым зубом, после чего я отбросил его ногой.

В реальности времени прошло совсем немного. Но впечатление я успел оставить о себе правильное. Четверо гопников ещё стоявших на ногах, бросились бежать врассыпную. А я хоть и был ранен, да и живот сильно болел после удара, однако всё же был доволен, что всё сложилось как сложилось.

— Ты специально не убивал их? — спросила Марта, когда всё закончилось. — Интересно, сколько в них времени?..

— Не думаю, что очень много, но, может, ты и права. Свидетелей только полно. Просто… — я задумался, как бы ей объяснить то, что чувствую, но потом решил, что показать будет действенней.

Я поднял обронённый нож-выкидушку и протянул рукоятью в сторону Марты.

— Вот, держи. Это твоё время. Тебе оно сейчас будет полезней.

Марта таращилась то на меня, то на нож. Шагнула к одному из пятерых лежащих на асфальте гопников. Рука задрожала. Девушка судорожно сглотнула, решаясь зарезать его, пока тот без сознания. Затем посмотрела на меня.

— Поляр, это что, какая-то проверка?

— Нет, — я покачал головой, хотя на самом деле да, это была она. Но совсем небольшая. — Не хочешь — не убивай. В любом случае, это твоё время, независимо от того, что ты будешь делать.

— Вообще, они бы нас так не жалели, как ты их, Поляр, — заметил Вася. — Хотя это, конечно, уже будет неправильно с точки зрения закона. Превышение самообороны и всё такое.

— Ну, улицы точно станут безопасней, — выразила мнение Настя.

— Забери, — произнесла Марта, возвращая мне нож. — Провалила я твою проверку.

— Я же сказал, это не проверка. Вот если твоя рука дрогнет, когда на нас монстры полезут — тогда да, попрошу тебя заниматься своей прокачкой подальше от нас, на травле тараканов. А это просто выбор.

— Поляр, тебя зацепили? — спросил Полоскун.

— Тебя тоже, я смотрю, — над левым глазом друга расцветал фингал.

— Фигня, — отмахнулся он. — Без способности меня бы в лепёшку размазали.

Холодный ветер задувал под плащ, заставляя ёжиться. Бок саднил, рубашка неприятно липла к свежему порезу.

Вася шел рядом, то и дело разминая плечи. Его акцессия явно ещё бурлила в жилах, раскаляя сердце и заставляя его двигаться непривычно резко, пружинисто. Как будто он был готов в любую секунду оттолкнуться от земли и взлететь на стену.

Перед нами вырос серый ряд кирпичных гаражей. Именно сюда мы и шли по пути к дому. То, что рисунок на гараже Настя не увидит, я не сомневался, но проверить всё равно стоило.

Тот самый рисунок девчонки со светящимися мотыльками был на месте. Сбоку появилась парочка свежих граффити. Хорошо, что рисунок не пострадал. Слишком удивительной была работа.

— Значит, мы здесь за этим? — спросила Марта, глядя на портрет. Посмотрела на Настю и задумчиво кивнула. — Похожа…

— Кто? — буркнула, будто выплюнув, вопрос Настя.

— Слушай, а ведь и правда здорово нарисовано, — Марта подошла ближе, чуть наклонив голову. Она рассматривала тонкие светящиеся линии, и её готический образ с серебряными крестами удивительно сочетался с этой мрачной фигурой под стаей бабочек. — У автора потрясающее чувство объема. И этот контраст… Мрачно, но очень чисто. Настоящее искусство. Кто это нарисовал?

— Вон подпись, — Вася указал на две буквы с геометрической фигурой между ними «П⬡М»

Настя застыла рядом с ней. Её взгляд упирался ровно в то место, где Марта видела тонкие нити света, но в глазах блондинки отображалась лишь изъеденная ржавчиной стена старого гаража.

— Издеваетесь, да? — тихо спросила Настя, и в её обычно веселом голосе прорезалась горькая детская обида, отчего мне даже на миг стало не по себе. — Ну скажите, что вы просто меня разыгрываете. Вася? Андрей?

— Насть, никто не разыгрывает, — мягко сказал Вася. — Она прямо здесь. И она светится.

— Макс, — я повернулся к нашему молчаливому спутнику. — Покажешь?

Максим молча кивнул, достал из футляра очки в тонкой оправе, водрузил их на переносицу и уставился на стену. Замер, засунув руки в карманы брюк, и глубоко вздохнул, настраиваясь.

Спустя минуту воздух перед гаражом поплыл. Кирпичная текстура потеряла чёткость, размываясь по краям, и нарисованная девчонка ожила. Белые мотыльки над её головой взмахнули крыльями, срываясь со стены реальными крупицами света. Тонкие нити-цепи зашевелились, тихо звеня в пространстве двора.

От рисунка потянуло свежестью мокрой травы и озоном, предвещающим близкую грозу. И наконец, нарисованная Настя, опутанная светящимися цепями, принялась медленно танцевать.

Марта тихо ахнула, отступив на шаг. Вася восторженно заулыбался. Настя же продолжала стоять столбом, переводя взгляд с наших лиц на пустую стену.

— Ничего, — прошептала она, и её плечи как-то сразу сдулись, опустились. — Вообще ничего. Только пахнет… как будто дождь прошёл. Ребят, это… это несправедливо. Почему вы всё видите, а я, как слепая? Я ведь… с одиннадцати лет ищу чудеса!

— Зато за тобой никто не охотится, — попыталась успокоить её Марта, осторожно коснувшись её плеча. — Посмотри на это с другой стороны. Ты в безопасности. И вообще, мы только видим этот рисунок, а ты на нем изображена!

— Я, кстати, искал инфу про них, — подал голос Макс, не отводя взгляд от картины. Светящиеся бабочки всё ещё медленно кружили вокруг него, постепенно тая в холодном воздухе. — Эти рисунки… они раскиданы по всему городу. На старых заброшках, на глухих стенах в спальных районах. Там, где их никто не ждёт. И всегда одна подпись: «П», потом этот значок — многогранник, и «М». Кто это — никто не знает. На форумах пишут, что это какой-то местный сумасшедший стрит-артер, но полиция его ни разу не ловила.

— То-то на меня на улицах так косятся… — насупилась Настя.

— Может, это дух? — предположил Вася. — Ну, из того, астрального мира? Какой-нибудь влюбленный призрак-художник?

— Это может быть мой брат, — Настя шмыгнула носом, прижимая к себе сиреневый блокнот.

— Нет, стиль совсем другой, — покачал головой я. — Я сравнивал рисунки в твоей книге с этими. Твой брат — чертёжник, график. Он вырисовывает каждую деталь ручкой, сухо и точно, как инженер. А здесь — эмоции, объём, работа с тенью. Это писал профессиональный живописец. Другой человек. Или… не человек.

— Всё равно обидно, — Настя упрямо уставилась на свои кеды со звёздами, носок одного из них ковырял янтарный лист на земле. — Получается, я самый бесполезный член команды…

— Ты очень ценный член команды. Ты можешь нам расшифровать заметки твоего брата, а это просто бесценная информация в нашей текущей ситуации. И кроме того, Настя, у всего есть причина…

Я медленно подошел ближе и пристально заглянул в её расстроенное лицо.

— Подумай сама, — продолжил я. — Твой брат специально написал эти книги только для тебя. И если сейчас ты в упор не видишь эти рисунки, значит, это сделано совершенно не просто так. Тебя словно кто-то бережно оберегает, целенаправленно закрывая от опасной изнанки этого мира непроницаемым защитным куполом, чтобы ты не могла случайно заглянуть за грань и привлечь ненужное внимание тех, кто там обитает.

Блондинка подняла голову, и в её покрасневших глазах блеснули слёзы.

— Я тоже об этом думала, — тихо призналась она. — Но знаете, как это тяжело? Я ведь с самого детства бросалась на каждую местную городскую легенду, упрямо искала призраков в заброшенных больницах, ходила на темные кладбища в полночь, вслух читала эти дурацкие заговоры из интернета… И никогда ничего не находила. Вообще. Было ощущение, как будто мир просто специально подсовывал мне обычную, до боли скучную реальность, когда вокруг других людей… вон, целые дома с призраками стоят…

— Эй, ну ты чего, — Вася грубо, но по-дружески бесцеремонно приобнял её за трясущиеся плечи. — Вообще-то у тебя в руках находятся две книги твоего брата, в которых именно ты — главный герой. Твое нарисованное лицо светится на стенах буквально по всему городу. Ты у нас тут фактически самая избранная из всех избранных! Нам всем до такой крутизны еще пахать и пахать. Так что хорош бессмысленно киснуть, пошли лучше пиццу жрать, а то у меня от ваших астралов уже настоящий ураган в животе разгулялся.

Настя еще раз шмыгнула носом, недоверчиво посмотрела на неунывающего Васю, затем перевела взгляд на меня, и на её заплаканном лице наконец-то появилась слабая, но абсолютно искренняя улыбка.

— Ладно… Убедил, Малигос. Пошли за вашей пиццей. Но чур, платите вы! Я на весь этот реквизит последние карманные деньги спустила.

До киоска «Пицца на камнях» мы добирались минут десять через сияющие янтарной осенью дворы, в то время как на небе сырой и прохладной погоды быстро сгущались тяжелые тучи, принося с собой промозглый холод и стойкий запах прелой листвы.

Из-за пореза бок неприятно тянуло, а ушибленная спина при каждом резком шаге неизменно отзывалась глухой нудной болью. Но стоило нам наконец выйти к шумной людной улице и поймать носом этот тяжёлый жирный аромат расплавленного сыра со специями, как пустой желудок тут же напомнил о себе свирепым рычанием голодного зверя. Голод брал своё.

Знакомый киоск гостеприимно светился жёлтым неоном прямо посреди серого тротуара. Около выдаточного окошка крутился какой-то одинокий студент, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в томительном ожидании своего заказа.

— Так, народ, — я уверенно остановился у обочины и демонстративно вытащил из кармана плаща тугой рулон новеньких, приятно хрустящих пятитысячных купюр. — Сегодня гуляем по полной. Всё за счёт заведения. Скажем наше дружное спасибо спонсорской поддержке одной очень милой, хоть и малость нервной пожилой женщине.

— Ого, — Вася звонко присвистнул, ощутимо округлив глаза при виде такой толстой пачки. — Нормально так тебя бабка подогрела. Она там живая вообще осталась после твоих сеансов?

— Живее всех живых, — усмехнулся я и с предвкушением повернулся к окошку. — Кто что будет?

Марта, оставаясь неизменно верной своей утонченной готической эстетике, предсказуемо выбрала пиццу с морепродуктами, в то время как Макс очень скромно попросил обычную «фирменную», где из начинки было всего понемногу. Вася не задумываясь взял гавайскую с курицей и ананасами. Настя же решилась на совершенно дикую смесь из вяленых томатов, ветчины, колбасы, соленого огурца и свежей зелени, ну а я традиционно остановился на проверенной сицилийской с острым перцем.

Забрав картонные коробки с горячей едой, от которых густо валил ароматный пар, мы отошли подальше в глубь тихого сквера и удобно устроились на длинной деревянной лавочке под раскидистым рыжим кленом. Картонка приятно грела замерзшие колени сквозь ткань джинсов.

— Налегайте, — я осторожно вскрыл свою пиццу и шумно втянул носом знакомый острый дух чилийского перца. — Ночь предстоит долгая. Впереди нас ждет подвал и чердак, так что пустой желудок нам там точно не помощник. И да… спишитесь или созвонитесь со своими. Ночевать домой мы сегодня не придём.

Настя уже вовсю увлеченно жевала, щедро пачкая пальцы в масле, и только беззаботно махнула свободной рукой:

— Мои уже лет с двенадцати окончательно привыкли, что я вечно где-то лазаю. Отец наверняка думает, что я снова пропадаю в очередном историческом клубе или на раскопках за городом.

Марта ничего не сказала. Она лишь молча достала из своей сумки старую чёрную раскладушку Nokia, отошла на пару шагов к сухому кусту сирени и принялась негромко, но предельно жёстко отчитываться перед строгой матерью, так что до моего слуха долетали лишь отрывистые обрывки фраз про сложную лабораторную работу по статистике у подруги и бескомпромиссное обещание прийти поздно.

Я посмотрел на Макса, который сейчас не спеша и вдумчиво жевал свою пиццу, аккуратно придерживая горячую коробку.

— А у тебя как? — спросил я.

— А? — Макс удивленно поднял голову и чуть робко улыбнулся. — Тетя сама дома крайне редко ночует. У нее то ночные дежурства, то какие-то семинары по эзотерике в области. Спрашивать с меня некому. Так что проблем не будет.

— Отлично, — Вася тщательно вытер испачканные губы салфеткой и заговорщицки пихнул Макса острым локтем в бок. — Слушай, Макс… А покажи Насте фокус с гусями. Ну, тот, из детской книжки.

Блондинка тут же замерла на месте с недоеденным куском пиццы в руке, и на её лице снова отчетливо проступила та самая печальная тоскливая мина.

— Да ладно вам… Забей, Вась, — грустно сказала Настя. — Всё равно ничего не выйдет. Я же говорю — на мне как будто проклятие слепоты висит.

— Ну, я могу конечно, — неуверенно пожал плечами Макс, особого энтузиазма от этой идеи не испытывая. — Только зачем?

— Да ладно тебе, не ломайся! — весело подначил Вася. — Покажи класс!

Максим тяжело вздохнул, нехотя полез в свой рюкзак и вытащил на свет ту самую старую потрёпанную книжку «Гуси-лебеди» с пожелтевшими страницами, чтобы послушно положить её на колени, открыть прямо на развороте со стаей птиц и замереть, предельно пристально вглядываясь в рисунок.

— И… что будет? Что нужно делать? — спросила Настя, но никто не стал ей отвечать, и она просто уставилась на иллюстрацию.

Мы все затихли. Настя смотрела на этот статичный рисунок с нескрываемым явным скепсисом, однако свой взгляд от открытой страницы при этом так и не отвела.

Спустя минут пять плотной тишины воздух над лавкой ощутимо дрогнул, до слуха вдруг донеслось тихое удивленное гоготанье, а прямо на странице книги по нарисованной картине забавно переваливаясь с лапы на лапу заходил маленький пушистый гусенок жёлтого цвета. Он выглядел абсолютно реальным. Его мягкие пёрышки подрагивали от порывов ветра, а крохотные чёрные глазки-бусины удивленно посматривали с картины на застывшего Макса, будто случайно встретили старого знакомого.

Настя истошно вскрикнула, едва не выронив свою коробку с остатками пиццы.

— Боже… — прошептала она, и на ее лице разом отразился такой дикий, незамутнённый восторг, отчего Макс тут же залился густой краской вплоть до самых ушей. — Я… я вижу его! Андрей, смотри! Он настоящий! Он пушистый!

Она порывисто протянула руку в отчаянной попытке коснуться эфемерной птицы, но пальцы лишь глухо стукнулись о бумагу, будучи не способными проникнуть внутрь неё, на что иллюзорный гусенок только забавно пискнул в ответ и приветливо замахал крылышками.

— Обалдеть… — Настя подняла на Макса свои сияющие глаза. — Макс, ты… ты просто волшебник! Это самое крутое, что я видела в жизни!

Максим окончательно стушевался. Он торопливо захлопнул книгу, отчего гусята мгновенно растаяли в холодном осеннем воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона, а сам парень принялся усердно протирать снятые очки краем рубашки, всячески стараясь не смотреть на Настю. Прежде на его тихую способность так бурно никто не реагировал.

Я же задумчиво доедал свою пиццу, параллельно анализируя увиденное.

— Значит, активную магию ты видишь, — сделал логичный вывод я, внимательно глядя на Настю. — Результат работы чужой способности для тебя вполне реален. Проблема заключается только в том, что ты не видишь потустороннее.

— Но почему? — резонно спросила Марта, возвращаясь к нам и убирая свой телефон в сумку.

— Не знаю, — я покачал головой и смял ставшую пустой картонную коробку. — Но, думаю, у нас будет уйма времени во всём этом разобраться. На чердаке как раз осталась мастерская мужа Агафьи. Возможно, там найдутся ответы.

Я поднялся с деревянной лавочки, привычно закинул смятую пустую коробку в мусорную урну и окинул взглядом свою сытую команду, пока Настя поспешно укладывала вещи, Вася пружинисто разминал плечи, Марта педантично поправляла полы строгого пальто, а Макс бережно прятал книгу обратно в рюкзак.

Впереди нас неумолимо ждала тёмная молчаливая тьма дома на Василькова одиннадцать. И эта ночь обещала быть очень долгой.