Тропинка в обход дома давно заросла бурьяном по плечи. Приходилось раздвигать сырые стебли крапивы и лопухов, стараясь не громыхать тяжелыми подошвами стиллов. Отголоски ночной встречи с цепями на четвертом этаже давали о себе знать — лопатки горели, а каждый шаг отдавался тупой, нудной болью в пояснице.

В глубине пустыря, прямо за ржавыми коробками гаражей и глухим торцом пятиэтажки прятался остов недостроя. Крохотный магазинчик из силикатного кирпича был заброшен еще до моего рождения. За двадцать лет это место превратилось в обычный общественный нужник, заваленный осколками бутылок и потемневшими двушками из-под дешевого пива.

В кармане джинсового плаща заворочался шокер. Корпус прибора ощутимо нагрелся, а из темноты прямо над моим плечом соткалась сморщенная физиономия Никифора.

— Ты не можешь меня здесь оставить. Постой. Полярис! — в хриплом шепоте старика прорезался неподдельный испуг. — Андрей Полярский! Не смей! Даже не думай об этом! ПОЛЯРИС!

— Ну извини, — тихо ответил я, переступая через наваленные у входа гнилые доски. — Это ненадолго. Утром я тебя заберу.

— Да даже не думай, слышишь! — Дед высунулся прямо из кирпичной кладки. Его прозрачные пальцы заскребли по моему плечу — следов не осталось, но кожу мгновенно обдало сырым сквозняком. — Не смей со мной так поступать!

— Да успокойся ты. Я тебя тут не бросаю. Верь мне.

— Да плевать мне на твою веру, Полярис! Я здесь жить не стану! Это… это вообще на жилье не похоже! Тут смердит помоями и человеческим скотством!

— Это просто нычка, — я остановился возле бетонной опоры посреди замусоренного зала. — Здесь наверху есть секретное место. Я в детстве тут с палкой бегал, всё вдоль и поперек излазил. Надежно, никто не сунется.

Старик замолчал, кривя рот. Черты его лица на миг разгладились, он заглянул мне в глаза и заговорил уже по-другому, заискивающе:

— Слушай, Полярис… Ну ладно, ну не всегда мы ладили. Может, и я где-то перегнул, характер у меня такой… Всё ведьма окаянная, чтоб ей на том свете пусто было…

— Об этом мы тоже обязательно ещё поговорим, — ответил я, бережно вынимая шокер из кармана. — Но мне сейчас нужно спать. Нормально спать, понимаешь? А из-за твоего проклятья соседа со второго этажа на скорой увезли. Белая горячка, ты говорил? Мне еще жить в одном подъезде со всеми этими людьми, Ник.

Старик насупился и отвернулся.

Тайник находился на самом верху бетонного столба, который должен был держать перекрытие второго этажа. Я ухватился пальцами за скол бетона, нащупал носком тяжелого ботинка ржавый штырь арматуры и подтянул тело вверх. Поясницу тут же прострелило, в горле застрял короткий стон. Я стиснул зубы и полез выше, нащупывая выступы, которые запомнил еще с десяти лет.

На самом верху, между ржавыми прутьями арматуры бетон раскрошился и образовал удобную нишу. Снизу ее нельзя было разглядеть, даже если стоять под самым столбом.

Я аккуратно уложил шокер в пыльное углубление.

— Извини, приятель, — негромко сказал я в темноту, где витал Ник. — У меня правда нет идеи получше. До ближайшей нормальной заброшки слишком далеко идти, я по дороге просто свалюсь от усталости. А здесь идеальный схрон. К тому же, подумай сам, ты когда на улице в последний раз бывал? А здесь тебе и крыша от дождя, и мир вокруг видать через проломы…

Старик долго молчал. Набежавший из лесополосы ветер зашуршал сухим бурьяном внизу.

— Дался он мне… этот твой мир… — Никифор тяжело выдохнул со свистом, а его очертания на миг смазались на фоне серого бетона. — Покоя бы в душу…

По тоске в его голосе я понял, что угадал. Старик действительно смертельно устал, причём не сейчас, а вообще, от жизни в целом. Было что-то в его тоске знакомое, но забытое, будто и не из этой жизни.

— Скоро придет свет, — глухо проговорил дед. — Я спрячусь в твоём молниемете. Надеюсь, скоро ты вернешься за мной. Посмотрим, как ты за свои слова отвечаешь.

— Я тебе ничего такого не обещал, — честно сказал я, устраивая прибор поудобнее.

— Постарается он… — недовольно фыркнул старик и окончательно скрылся в потемневшем пластиковом корпусе прибора.

Слезать с бетонного столба оказалось ощутимо труднее, чем резво карабкаться вверх, так что стоило мне приземлиться на скопившуюся кучу битого кирпича, как в напряженную поясницу словно вогнали раскаленное шило. Пришлось замереть на целые полминуты, пережидая эту острую болезненную вспышку, и только потом я осторожно заковылял в сторону родного дома.

Дворы безмятежно спали. Тусклые уличные фонари тускло выхватывали из темноты железные горки на совершенно пустых детских площадках. В редких окнах хрущевок всё еще горел свет, и если прислушаться, можно было уловить, как где-то работает старый телевизор или кто-то допоздна засиделся за разговорами на кухне.

Вокруг стояла удивительно плотная тишина, лишь изредка прерываемая далеким рёвом старой «девятки» на параллельной улице.

Домой я благополучно вернулся за час до рассвета, поэтому, когда ключ в замке мягко повернулся, я постарался как можно тише притворить входную дверь, надеясь проскользнуть в свою комнату абсолютно незамеченным.

В комнате было прохладно. Скинув грязную рубашку, я сразу подошел к ростовому зеркалу на дверце шкафа. Зеленая целебная мазь Ааэа сработала отлично, и глубокие царапины от острых когтей того подвального кота практически стянулись, окончательно превратившись в узкие розовые полоски.

А вот со спиной дела обстояли куда хуже. Широкий уродливый кровоподтек от удара цепью сейчас сильно ныл, и хотя мазь благополучно сняла самую острую боль, убрать здоровенную гематому за пару часов было уже выше её магических сил.

Я легко коснулся пальцами холодного стекла зеркала. Поверхность мгновенно пошла мелкой рябью, и сквозь тусклое отражение привычно проступили знакомые белые буквы системного интерфейса.

Доступно времени для распределения: 5 320 мин.

Для повышения характеристики акцессия: 5 000 мин.

Для повышения характеристики фокусировка: 5 000 мин.

Для повышения характеристики могущество: 2 500 мин.

Разблокировать новую характеристику: 8 000 мин.

Цены откровенно кусались. Идея наконец накопить долбанные восемь тысяч и открыть новый стат выглядела заманчиво, тем более что моя акцессия второго уровня уже давала неплохой пассивный плюс два ко всем остальным параметрам, однако тратить весь имеющийся запас минут на кота в мешке я решительно не стал.

Проблема заключалась в том, что параметры обычно открывались с самыми дикими названиями, так что их истинное практическое назначение до последнего оставалось загадкой. К примеру, то самое странное «Могущество», успешно полученное мною после сделки с Никифором, до сих пор вообще никак себя не проявило. Наверняка тут замешана какая-то скрытая магия, но в прямой уличной драке от подобной неизученной силы пока не было ровным счетом никакого толка.

Очевидный выбор стоял между фокусировкой и акцессией.

Фокусировка оставалась надёжным проверенным оружием, а возможность субъективного замедления времени уже не раз меня здорово выручала, однако именно акцессия сейчас казалась куда более выгодным вложением. Она работала шире, действуя как своеобразный мощный множитель, ведь даже само это слово буквально означало «присоединение».

Судя по моим прикидкам, подняв ее уровень, я сразу получу не только солидную прибавку к базовым физическим возможностям, но и смогу гораздо эффективнее использовать любые другие скрытые резервы.

Я сосредоточил взгляд на строчке «Акцессия» и мысленно подтвердил свой выбор.

Светящиеся буквы на зеркале на секунду вспыхнули чуть ярче, а баланс свободных минут стремительно пополз вниз.

После этого я практически сразу же рухнул на спасительную кровать прямо в одежде, и хотя ушибленная спина предсказуемо заныла, мысли мгновенно унеслись куда-то далеко в сторону от физического дискомфорта.

Дальнейшая учеба в академии теперь казалась какой-то абсолютной, бессмысленной глупостью. Какой смысл тратить драгоценное время на скучные лекции по макроэкономике и заучивание длинных формул, если уже через год всё это просто перестанет существовать? Любой диплом, перспективная карьера и какие-либо долгосрочные жизненные планы разом теряли всякий смысл из-за надвигающейся глобальной катастрофы. У меня остался всего один жалкий год, чтобы любой ценой набраться сил и найти способ остановить конец света пятого сентября, поэтому я обязан использовать с умом каждую отведенную мне минуту!

Я устало закрыл глаза. Перед тем как окончательно провалиться в глубокий тяжёлый сон, я успел подумать только одну мысль: «Хоть бы понять, что происходит на самом деле…»

Я уверенно шёл по какой-то совершенно незнакомой мне улице. Вокруг не стихая выли надрывные сирены, и одна за другой мимо меня с ревом проносились белые машины скорой помощи с яркими мигалками, пока спешащие прохожие со скрытыми под медицинскими масками лицами испуганно шарахались в разные стороны.

Прямо передо мной тучный мужчина вдруг зашёлся диким лающим кашлем и мешком рухнул на асфальт, но никто даже не подумал подойти и помочь — люди лишь трусливо ускоряли шаг, стараясь не смотреть на умирающего, пока над крышами домов вдали безостановочно поднимался густой чёрный дым из высоких труб городского крематория.

Я медленно посмотрел на свою руку. Вместо привычной старой раскладушки я сейчас зачем-то держал тонкую странную плитку из гладкого темного пластика без единой физической кнопки.

Экран тускло светился изнутри, послушно реагируя на легкие касания пальцев, но узнать дату я почему-то так и не смог, поскольку число перед глазами предательски расплывалось в совершенно непонятные символы.

Но куда больше меня напугало то, что в стеклянной витрине закрытого на карантин продуктового магазина отражался отнюдь не обычный студент-старшекурсник — здесь, в этом жутком гниющем мире, мне было заметно больше лет.

Грудь сдавливало жгучее чувство страшной, невосполнимой утраты. Меня не покидало ощущение, будто я навсегда потерял нечто невыразимо важное, нечто такое, без чего любая жизнь дальше сразу лишается всякого смысла, оставляя внутри лишь зияющую черную пустоту.

В руке откуда-то сама собой взялась наполовину пустая бутылка дешевой водки, которую я начал судорожно пить прямо из горла как заправский конченый алкаш, совершенно без закуски и в наивной глупой надежде хоть немного заглушить эти невыносимые чувства.

Но это не помогало, как ничем не помогали умирающим людям и эти зарабатывающие на кровавой пандемии беспринципные врачи…

Я с диким хрипом подскочил на кровати, судорожно пытаясь вздохнуть так, будто я был выброшенной на горячий песок рыбой. Сведенную грудь больно сдавило, сердце бешено стучало о рёбра, а насквозь промокшая от холодного пота футболка неприятно прилипла к спине. Накатила липкая волна настоящей первобытной паники, и моё перепуганное тело среагировало само по себе — фокусировка с акцессией разом запустились одновременно, без всякого мысленного приказа с моей стороны.

Мир вокруг замер.

На этот раз всё ощущалось иначе. Благодаря вложенным в акцессию минутам фокусировка поднялась на пятый уровень. Восприятие обострилось до предела. Цвета в комнате стали неестественно яркими.

Я видел каждую зависшую в утреннем полумраке пылинку и различал структуру волокон на одеяле. На потолке проступили мельчайшие трещины побелки. Доносился каждый шорох. Гул холодильника на кухне напоминал работу фабричного станка, а тиканье часов в коридоре превратилось в тяжёлые удары.

Я выдохнул и постарался успокоиться. Без акцессии фокусировка начала ослабевать. Мир вернулся к прежнему ритму. Паника после кошмара угасала.

Я поднялся и распахнул окно. В лицо ударила утренняя сырость. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, наслаждаясь чистым воздухом без всяких масок или запаха гари.

Что за странный сон? Почему двадцать первый год? Возможно, временная петля шире, чем я думал, или это отголосок альтернативного будущего? В любом случае, даже вторжение пришельцев меня тогда проняло меньше.

Проспал я совсем немного, получается. Может, часа четыре от силы. Но я понимал, что сомкнуть глаз уже не смогу.

Из кухни тянуло жареным луком и свежим чаем.

— Андрюша? Заспался ты что-то сегодня, — из кухни вышла бабушка, вытирая руки полотенцем. — Мы уж волноваться начали. Садись давай, завтракать будешь.

Родители, должно быть, вновь не смогли меня разбудить.

За столом сидел дед в байковой рубашке и не спеша пил чай.

— Всем доброго утра, — улыбнулся я, приветствуя собравшееся на тесной кухне семейство.

Живы. Все живы. Сердце налилось чувством радости и благодарности.

Отец отложил вилку и хмуро посмотрел на меня.

— Ты где всю ночь был?

— Работал, — отмахнулся я.

— Какая еще работа, Андрей? Ты об учебе думаешь вообще? Сессия на носу, опять хвосты таскать будешь. Сначала диплом получи, а потом уже подрабатывай.

— Я вообще думаю из академии уйти, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — На полную ставку перевестись. Работа перспективная, платят хорошо.

— Ты с ума сошел? — повысил голос отец. — Какая работа? Тебя же из академии попрут, отсрочка сразу слетит! Под осенний призыв попасть хочешь? В армию захотелось? Кто сейчас без высшего образования нужен? Будешь всю жизнь вагоны разгружать!

— Да ладно тебе, не ори на парня, — неожиданно подал голос дед. Он со стуком поставил стакан на блюдце и посмотрел на отца. — Чего ему там штаны протирать? Академия эта ваша — одно название, только деньги тянет. Мужчине работать надо, дело осваивать. Я в его годы уже на заводе три разряда имел и семью кормил. Диплом ваш — бумажка копеечная, а голова на плечах у парня есть.

— И то верно, — поддержала бабушка, заглядывая в холодильник. — Работа — это надежно. Если копеечка водится, то и жить легче. Ладно, садись кушать, внучок, а то остынет всё.

Понятно, что этот разговор ещё не окончен, и вторая часть будет и скоро. Отец явно спешил да и в целом был не в духе. Надо будет подумать, какую легенду состряпать. А ещё лучше принести деньги в семью, тогда работа сразу из мифической станет вполне реальной.

Ещё и соседи снизу снова решили устроить скандал, как по распорядку.

Тем не менее, напряжение за столом постепенно спало. Бабушка принялась хлопотать у плиты. Я молча принялся за еду. Остывший рис с домашней котлетой улетел мгновенно. Тело после Фокусировки требовало энергии, и тарелка быстро опустела.

Я натянул плащ, проверил сумку с верной палкой, баллончиком, фонарём и всем, что осталось от покупок в церкви, и покинул дом.

Пробираясь по влажной траве пустыря, я прокручивал в голове детали кошмара. Хорошо, что это был лишь сон. Но интуиция подсказывала, что я увидел предупреждение. Нам нужно становиться сильнее.

Достать Никифора из тайника удалось быстро. Старик сидел притихший и хмурый. Он даже не ворчал, когда я убирал шокер в карман, только тихонько помянул сырость и завывания холодных ветров.

День и правда выдался на редкость сырым и прохладным.

К академии я подошёл за полчаса до конца второй пары. Возле спортивной площадки, за главным корпусом, где мы договорились по аське встретиться, меня уже ждал Вася. На синих ободранных турниках никого не было, и Полоскун вовсю этим пользовался. Увидев меня, он спрыгнул на утоптанную землю и довольно ухмыльнулся.

— Поляр! — негромко позвал он, оглядываясь по сторонам. — Я, кажется, понял, как работает эта Акцессия. Это просто чума какая-то! Смотри!

Он подпрыгнул, ухватился за высокую перекладину и без видимых усилий начал подтягиваться. Движения давались ему на удивление легко.

— Ну как? — пропыхтел он на перекладине. — А теперь… смотри, переключаю на скорость!

Он спрыгнул, тут же сорвался с места и добежал до забора и обратно. Обычный студент так бегать точно не умеет. Напоследок Вася крутанул сальто назад прямо с места и ровно приземлился на ноги.

— Ну как? — спросил он, отряхивая ладони.

— Неплохо, — кивнул я. — Как тебе это удаётся? Ты сам переключаешь бонус?

— Почти, — улыбнулся он. — Просто понял механику.

— Эмоции?

— Угу, эмоции включают способность.

— А как ты их переключаешь? — задал я вопрос, на который пока и сам не нашёл ответ.

— Главное, понять принцип. Способность бафает то, что по её мнению больше всего тебе поможет в текущий момент.

— По её мнению? — нахмурился я. — Звучит как рандом.

— Нет, в большинстве случаев мнение у нас совпадает. Если ты хочешь кого-то догнать — станешь быстрее. Если ударить — сильнее.

— Я уже пробовал думать про скорость или силу в процессе.

— Не, тут не нужно думать, — широко улыбнулся Полоскун. — Фишка именно в эмоции. Вот представь, что от тебя убегает вор с твоей сумкой. Тебе плевать, как быстро ты бегаешь, твоя цель — поймать его из-за эмоции гнева. Понял?

Идея звучала интересно.

— Так, ща, надо попробовать, — я прикрыл глаза и представил у себя за спиной утопленника с четвёртого этажа. Вспомнил его тяжёлые шаги с хлюпаньем воды и звук звеньев ржавой цепи. Сконцентрировался на своей ломоте в спине — удар был очень болезненным. И если я буду слишком медленным — то это повториться. Боль придёт снова, и хорошо, если он сразу меня не прикончит.

Фокусировка здесь не поможет. Спасут только мои ноги и больше ничто.

Разогнав свежими воспоминаниями эмоции, я бросился бежать. Так, будто за мной явились черти из ада, чтобы вернуть в тот кошмар, который мне сегодня приснился.

— Шикарно, бро! Можно идти сдавать нормативы на олимпиаде! — кричал мне вслед друг.

Получилось.

Хотя у меня эта способность, видимо, будет часто хромать. Если принцип именно такой, насколько акцессия поможет мне выжить? В большинстве случаев бонус действительно лучше всего дать крутой фокусировке, а не обычной физической силе.

Но это только верхний слой. Каждая из этих способностей работает тоньше, чем кажется.

— Ты пробовал делать что-то ещё? Например, разгонять умственный труд? — спросил я.

Вася озадаченно поскреб затылок.

— Умственный? Да я как-то не думал об этом… Если честно, я пока вообще плохо представляю, как это пристроить к интеллекту. Для активации мне нужен гнев, страх или… ну, возбуждение. А в таком состоянии как-то не до высшей математики.

— Попробуй другие эмоции, — посоветовал я. — Азарт, к примеру. Или любопытство. Например, под Акцессией решить какую-нибудь сложную головоломку из чистого интереса. Или… не знаю, есть эротические игры с задачками на логику?..

Договорить мы не успели. От учебного корпуса к нам шла Марта. Готесса появилась будто из ниоткуда — никто её не ожидал, и встречаться с ней я не планировал.

Серебряные кресты на ее платье тихонько звякали, лицо было бледным, а под глазами залегли тени.

Мы молча обернулись в её сторону, и только друг с запозданием нашёлся:

— Привет…

— Слава богу, я вас нашла, — тихо сказала староста, на ходу теребя ремешок сумки.

— Привет, Марта, — поздоровался я. — Сразу скажу, на пары мы сегодня не пойдём. И вообще, вся прежняя жизнь с зачетами и лекциями накрылась. Даже дома у родителей оставаться нельзя, слишком опасно для них. Нам сейчас нужно заниматься другими вещами.

Я ждал расспросов или лекций о посещаемости. Но Марта лишь молча кивнула.

— Я понимаю, Андрей. И полностью тебя поддерживаю, — неожиданно сказала она, чем сильно меня удивила. — Из нашего «клуба сентября» почти никто не приходит. Маша тоже пропала, на звонки не отвечает. Только Лёха и Рита иногда появляются на лекциях, да и те сами не свои.

— Наверное, тоже думают, как поднимать время. Или ты считаешь, что на кого-то из них могли напасть?

Она испуганно оглянулась на окна корпуса.

— Иногда мне кажется, что за мной кто-то следит. Но хуже всего — сны. Они продолжаются каждую ночь. И меняются… Теперь мне снится не только разрушение города. Я вижу войны, эпидемии, пустые улицы и голод. Люди умирают миллионами… — Она говорила спокойно, без истерики, но пальцы заметно дрожали.

— Чтобы защитить себя и близких, нам нужны силы и время, — напомнил я.

— Я хочу помочь, — Марта прямо посмотрела мне в глаза. — Даже без способностей. Я не могу просто сидеть и ждать конца. Но… убивать людей я не готова. По крайней мере, пока…

— Людей убивать и не придется, — ответил я. — У нас немножко иной профиль. Мы сейчас… охотимся на нечисть. Тёмные духи, призраки, чудовища.

— Шутишь?.. — спросила она и насторожилась. — Или правда?

— Правда, — кивнул я.

— Ну… если люди могут превращаться в числа, то, может, и чудовища существуют…

— Можешь не сомневаться, — заверил я. — Готова к такому?

Староста с сомнением посмотрела на меня.

— Да, я же сказала, что готова помогать. Только я же… я обычный человек. Как я смогу?

— Научим, — пообещал Вася, хлопнув ее по плечу.

— Если вы объясните что делать, я сделаю всё, что смогу, — решительно произнесла Марта.

— Ладно, — согласился я, надеясь, что она действительно понимает, на что идёт. — Правило пока только одно: слушаться меня беспрекословно. Это не игра. Там, куда мы ходим, реально умирают.

— Мне мог не говорить, — поморщилась Марта. — Я понимаю, на что иду. После того… случая в коридоре я в этом и так не сомневаюсь.

В кармане пискнул телефон — пришло сообщение в аську.

Cerkhes: Я на месте. Где вы?

— О, Макс отписался, — сказал я ребятам. — Сейчас подойдёт.

Через пять минут подошел Максим. На нем были те же брюки и рубашка с галстуком, но выглядел он собранным. Мы пожали друг другу руки и пошли прочь с территории академии.

По дороге к назначенному месту встречи я и Вася вкратце ввели ребят в курс дела. Рассказали о том, что нашли способ быстро фармить время. Объяснили, что за одну ночь можно поднять способность на целый уровень.

Особо расписывать детали я не стал, выдал лишь сухие факты:

— В общем, на Василькова стоит сталинка. Там жила лярва, она пила жизненную силу из жильца и довела его до петли. В подвале водятся теневые коты с огромными пастями, один мне грудь зацепил лапой. На четвертом этаже сидел страж темного колдуна, а в соседней квартире я вчера чуть не утонул в иллюзорном океане, пока дрался с призраком сумасшедшего моряка.

Вася кивал, подтверждая каждое слово.

Марта смотрела с сильным недоверием, будто считала, что её пытаются развести. Макс же выслушал всё это абсолютно спокойно, словно речь шла про самые обыденные вещи. Это мне сразу понравилось в потенциальном новом боевом товарище.

— Ну, в общем, как-то так, — неопределённо закончил я. — Что думаете, будущие экзорцисты?

— Решение идти туда логичное, — сказал он, поправляя очки. — Нам в любом случае нужно развивать способности.

— Тебя это совсем не удивляет? — спросил я.

— Моя тетя постоянно о таких вещах рассказывает, — чуть улыбнулся Макс. — Да и сам я кое-что уже видел. Так что в существование духов поверю охотно.

Марта тоже держалась на удивление спокойно, хоть и относилась к моим словам с большим недоверием.

— Андрей, а откуда взялся этот дом? И как мы будем искать другие такие места? Как я поняла, вы уже почти справились сами, да?

— Подвал и чердак остались, — кивнул Полоскун.

— Я расклеил по району объявления об услугах экзорциста, — признался я. — И этот вызов был первым. Нам повезло, что дом оказался настоящим рассадником аномалий.

— Хм… — Марта на секунду задумалась, переводя взгляд на экран своего телефона. — Объявления на столбах — это прошлый век. Я могла бы заняться поисками в сети. На форумах, в ЖЖ, в городских сообществах. Люди часто делятся слухами о «нехороших» квартирах или странных заброшках. Я составлю базу данных, отфильтрую бред от реальных аномалий, и у нас будут ещё адреса.

— Отличная идея, — одобрительно кивнул я.

Подход Марты мне понравился. Если ей удастся находить для нас новые аномалии, она принесёт нам реально большую пользу.

— Бери это тогда на себя, — согласился я. — Ну а сегодня посмотришь, как это выглядит всё вживую.

Мы подошли к старому скверу возле трамвайного кольца, где договаривались встретиться. Настя уже ждала нас на лавочке. Увидев нашу компанию, блондинка ничуть не смутилась. Напротив, она обрадовалась и приветливо помахала нам рукой.

— Ого! Сколько у нас сегодня участников! — Настя резво вскочила, поправляя лямки своего рюкзака. — Я Настя. Будем дружить!

Она весело протянула руку Максу.

— Максим, — равнодушно представился парень.

— Марта, — мрачно уронила готесса.

Но любительницу аномалий это нисколько не задело.

— Так что, мы идем штурмовать подвал? Я взяла вторую часть дневника брата, там куча заметок про астральных сущностей!..

— До захода солнца еще есть время, — сказал я, оглядывая команду. — Но сначала хочу показать тебе одну картину… если ты что-то увидишь.

Девушка горячо замотала головой, как всегда готовая к любому приключению.

Мы свернули в лабиринт дворов-колодцев. Путь пролегал через узкие арки пятиэтажек, заросшие тополями. Тени здесь были холодными, несмотря на ясный день. Я выбрал дорогу через спальный район, в сторону гаражей, на одном из которых находилась танцующая под путами светлячков Настя.

Сперва проверим, видит ли она его, затем попробуем оживить, и хорошо бы протестировать, увидит ли она саму способность Макса.

Из размышлений меня вывел сиплый прокуренный голос:

— Слышь, пацаны, курить есть?

Из темноты под аркой навстречу вышли трое в спортивных костюмах и кожаных куртках. Из тени медленно выдвигались еще несколько фигур. Они будто ждали нас здесь, заранее устроив засаду.

Ещё трое слева и справа. Обернулся — увидел краем глаза движение за спиной.

Всего их набралось человек десять. Лица мутные, взгляды наглые и насмешливые. В руках у двоих покачивались деревянные биты, один поигрывал куском ржавой арматуры, а у стоящего в центре вожака блеснуло лезвие выкидного ножа. Марта побледнела, но держалась. Макс же сильно занервничал, а его взгляд заметался по сторонам в поисках пути к побегу.

Настя же выглядела растерянной. Рука полезла в карман, где у неё был свой шокер. Реальные бандиты, в отличии от кровожадной нечисти, восторгов у неё не вызывали. Скорее, она боролась с подступающей паникой, застыв где-то между реакцией Марты и Макса. И только на лице друга я увидел холодную решимость и даже уловил некое… предвкушение?

— А если найду? — оскалился вожак, перегораживая нам выход из двора.