«255», «261», «264», «248», «259»

Свыше тысячи двухсот минут!

Невероятный результат, который резко поднял мне настроение. А охотиться на нечисть оказывается выгодно!

Я протянул руку и впитал числа в себя. Когда тело окончательно исчезло, на полу остался лежать лишь кинжал с голубым камнем. Его я осторожно взял в руку, осматривая. Предмет совершенно не изменился от использования. Свет в камне тоже погас.

Портрет так и остался висеть. Случайное совпадение? Едва ли…

Выпускать меня наружу в ближайшее время не планируется и едва ли планируется вообще. Поэтому я встал и огляделся с фонарём в поисках возможного пути на свободу.

Очень скоро нашлась причина нервности старухи и её желания от меня избавиться, а не заключать сделку.

В другом конце подвала нашлось лежащее в большом деревянном ящике тело. Оно уже почти истлело и превратилось в обтянутый кожей скелет. Зрелище не из приятных. Теперь понятно, откуда здесь этот запах. Хотя он уже практически выветрился, просто сильно въелся во всё вокруг.

Вспомнились записи брата Насти насчёт тёмного сервитора. Может, этот мужик — что-то вроде такого же стражника? Никифор тоже поначалу был не особенно разговорчивым.

Помимо останков ничего интересного не нашлось. Похоже, сама старуха сюда не спускалась. Окон или запасных выходов не имелось.

У выхода меня ждала всё ещё горящая крохотная треножка из дешёвого сплава. Запах ладана вовсю царствовал в подвале. Выяснить, влияет ли он как-то на злых духов, пока так и не удалось. Но я порадовался, представляя, как старуха принюхивается к запаху и строит десяток теорий о моей работе, требующей окуривать помещение.

Стряхнул погасшие угольки на пол, помотал треножкой в воздухе, чтобы охладить, затушил свечку, чтобы не устраивать пожар. Задача оказалась с подвохом — вся левая рука оказалась в саже, которую не удавалось легко оттереть.

Поднялся по ступеням, мысленно строя диалог с Агафьей и сочиняя легенду. Чем меньше обо мне знают и чем больше обо мне ложных домыслов — тем лучше.

Я постучал. Ноль реакции. Постучал сильнее рукояткой кинжала.

— Работа сделана! — крикнул я.

Вновь тишина. Надеюсь, она не спать там улеглась. Сам я стальную дверь не вскрою. Мелькнула мысль, от которой пошел неприятный холодок по спине. Она может меня просто здесь закрыть и подождать, пока я не сдохну без воды. Но я тут же отогнал её.

Взял кинжал и попробовал им поковырять замок. Надеялся, что смогу справиться со щеколдой через щель, но она оказалась слишком маленькой для того, чтобы просунуть лезвие. Зато металл не подкачал. Он оказался на удивление прочным — церемониальный кинжал с узорным лезвием был на редкость живучим и острым.

При большом желании и упорстве есть шанс тупо вырезать им замок и выйти. Правда, это наверняка плохо скажется на самом артефакте, займёт много времени и потребует всех сил. Но самое главное, что удерживать меня здесь вечно не получится.

Аж от души отлегло, когда я это осознал и мысленно поблагодарил Ника за то, что он всё-таки решил доблестно стащить его с алтаря. Да и богиня, судя по портрету, не в обиде, что я забрал предмет её культа.

— Агафья! Открывайте или я буду вынужден испортить вашу дверь!

— Ой, да что ты сделаешь с заводской сталью? — послышался ответ старухи. Значит, она всё слышала и стояла с той стороны.

Это меня разозлило, так что я со злости вогнал кинжал в «непробиваемую заводскую сталь», демонстрируя, что я могу.

Если честно, сам не ожидал такого эффекта. Но резать металл действительно получалось. Фига себе, кинжал! Вообще-то, сталь и правда была добротной, а я вовсе не Рембо.

— Ой!! — послышался возглас перепугавшейся Агафьи.

— Открывайте, работу я сделал!

— Да как же… да как же ж так то?..

— Я расскажу, когда вы откроете дверь. Не хочу тупить нож по чём зря.

— Так ты же… мне же… я… не могу я!

— Я не причиню вам вреда! — крикнул я. — Спасибо за возможность сразиться с сильным противником. Надеюсь, у вас есть ещё такие.

— Ой-ой… — старуха лепетала так, будто случившиеся повергло её в полный шок и повредило рассудок.

Агафья Петровна наверняка проделывала такой трюк не первый раз. Сколько же жизней у неё уже на счету? И самое печальное — понимание, что мне всё ещё выгодно с ней сотрудничать. Если убедить её, что лучше бы ей со мной дружить, я получу больше, чем просто жильё. Я получу базу для дальнейших действий!

Я знаю о её грешках, потому она — будет закрывать глаза на все странности, что будут происходить в доме. А они будут, начиная с проклятия Ника. И я уверен, он далеко не последняя странность, которую я притащу в этот дом…

— Ой-ой… как же… ж так… то… что ж это делается?.. — продолжала причитать Агафья.

Блин, сильно же её проняло. Она, походу, уже не в себе.

— Агафья, мне выходить самому? — спросил я и зашевелил ножом. Прорезать лист стали я не мог, здесь я переоценил свойства кинжала. Только и дальше с силой долбить им дверь. Блин, жалко оружие… — Если так, то на этом наше сотрудничество будет закончено. Но мы всё ещё можем договориться.

Кажется, бабка всё же решилась и подошла к двери. Послышались шаркающие шаги и спустя миг — звук открываемого засова.

Старуха была бледной, как мел. Она смотрела на меня широко вытаращенными глазами.

— А он… всё? — спросила она у меня.

— Да, как и договаривались. Но ста двадцати тысяч будет мало. Работа оказалась непростая. Думаю, мы увеличим эту сумму… — я прикинул, сколько может быть у старухи, которая сдаёт один дом под склад, а ещё в двух живут люди. Но экономист из меня, не смотря на образование, никакой.

— Думаю, двух миллионов будет достаточно, это хорошая сумма.

— Что⁈ — старуха быстро начала приходить в себя. — Два миллиона⁈ Где ж я возьму тебе такие деньги, сдурел⁈

— Две сотни тысяч за духа, остальное — за моральный ущерб от попытки меня убить.

— Но у меня… нет таких денег…

— Без закрытой двери было бы всего двести, — пожал я плечами. — Но мне было некомфортно работать взаперти.

— Где мне взять тебе два миллиона, кровопийца⁈

— Я? — я даже не разозлился, скорее опешил от такой предъявы. — Ну, вообще-то обычно я беру больше за попытки меня убить. Мой учитель велел брать плату за жизнь — жизнью. Но в этот раз моим богам очень понравилось подношение, так что для меня этот спуск был очень полезен. Благодаря вам я стал сильнее. Так что считайте, что у вас огромная скидка.

— Но у меня нет таких денег!.. Ты с ума сошёл!

— Три миллиона, — покачал я головой.

— Было же два…

— Может быть и больше. И часть суммы я хочу получить прямо сейчас. Впрочем… — я задумался. — Перед этим я хотел заключить с вами одну сделку. Очень жаль, что мы не договорили.

— Сделку? Какую? — ухватилась Агафья.

— Дом, которым я занимался. Вы как, просто селите туда людей, берёте с них деньги, а дальше пусть бегут или идут на корм духам, как-то так?

Молчание говорило само за себя.

— Для меня и других учеников великого Мастера этот дом подходит для жизни. Люди там всё равно жить не смогут. Никакие экзорцисты, как я уже говорил, легко его не зачистят, а те, кто могли бы, зададут вам много интересных вопросов. Мне кажется, мы могли бы договориться о том, что я и мои товарищи будем там жить некоторое время.

— Можно. Аренда однушки будет стоить десять тысяч в месяц. Оплата за первый и последний месяц проживания…

— Нет, вы меня не совсем верно поняли, — я покачал головой. — Об оплате речь шла до того, как вы попытались меня убить. Теперь же я напоминаю вам про долг. Он очень скромный. Я уверен, что с такими расценками на съём жилья это не такая уж и большая для вас сумма.

— А налоги ты учёл? А счета за электричество, воду…

— Не интересует. По законам крови я мог бы взять жизнь за жизнь. Но так сложилось, что мне действительно приглянулся ваш дом, иначе я бы ответил вам тем же, мне есть кому приносить в жертву ведьм. Считайте, что таким образом вы будете выплачивать ваш долг.

— Сколько? — целый дом будет вне аренды и не будет мне приносить ничего, кроме убытка! Хоть за коммунальные службы платите!

— Кстати, это только что касается морального ущерба. Полмиллиона я всё ещё хочу увидеть наличными. Тем более что я не буду жить там вечно.

— А как долго?.. — оживилась старуха.

— Год — точно. Дальше — посмотрим, — ответил я. — И если у вас есть ещё проблемы такого характера, с духами, то можете обращаться. Буду рад помочь.

— И… я могу надеяться, что о наших… разногласиях не узнают лишние люди?

— Меня не интересуют людские законы. Я воин духа, мой закон — воля наставника. Вам повезло, что я справился с тем духом, иначе он за своего ученика сделал бы ваше посмертие невыносимым. Благодарите судьбу, что ваша глупость не стоила вам гораздо больше, чем просто жизни.

Старуха потупилась в пол. Впечатлилась таки. Это хорошо.

— И ещё меня интересуют все реальные обстоятельства, откуда у вас в подвале тёмный дух, чьи там кости, и что на самом деле произошло с моим будущим домом.

— Это будет… долго, — вздохнула Агафья. — Давайте я поставлю чаю…

— Не стоит, — меня даже на смех пробрало.

Если раньше я сомневался, то сейчас я точно в этом доме не приму никакой жидкости или пищи. Если не отравит, то плюнет в чашку точно. Но думаю, что почти наверняка подсыпет на всякий случай какую-то дрянь. Она впрочем, всё равно поставила передо мной чашку, и эта настойчивость мне не нравилась.

— С чего бы начать… — задумалась Агафья.

— Давайте с того, кто лежал у вас в подвале. Вы занимаетесь колдовством? — спросил я напрямик.

Она тяжело вздохнула.

— Нет… — ответила она, к моему удивлению. — Ну, может, самую малость… по своей дурости.

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе я прочитал, что сейчас она не играет, а действительно очень сожалеет о чём-то.

— По своей дурости ремесло на всю жизнь не выбирают, — заметил я. — Могли бы и сменить профессию.

— Нет, ты не понял… Всё не так. Это муж мой покойный, колдуном был. Страшный был человек.

— Это вы его?

— Я… — не стала отпираться старушка и печально улыбнулась. — Осуждаешь, да?

— Это не моё дело, — покачал я головой.

— Вижу, что осуждаешь… — произнесла она и принялась пить чай сама. Неужели не отравленный? Или дело в чашке? — Но я доброе дело сделала, хоть ты мне и не веришь. Много людей бы ещё пострадали, если бы я не сделала этого.

— Давайте с самого начала, — я посмотрел на часы, — время ещё есть.

— Было мне тогда всего четырнадцать лет от роду. Дурёха, да и красавицей в юности я не была. Как-то раз познакомилась случайно с двумя друзьями постарше. Оба богатые, один — сын потомственного архитектора, известного тогда на весь город. Богатый, красивый, и как человек, говорят, будто света частичку с собой носил. В общем, понравился мне он. Не всерьёз, а так. Поиграться. Ходил тогда по городу ритуал магический.

— Вы его околдовали?

— Ну… это так, игра, так я тогда думала, — она махнула рукой. — Все мои подружки его пробовали. Я даже не всерьёз, просто подумала, было бы интересно, если б кто-то вроде него, видный мужчина из старого богатого рода полюбил бы кого-то вроде меня, нищую и невзрачную.

— И ритуал сработал?

— Как видишь… — она печально усмехнулась. — Да только я игралась, дура. А он как с ума сошёл. Это даже была не любовь, как я потом поняла. Он мне… поклонялся, наверное. Знаю, звучит смешно, но он мог часами смотреть на меня, ходил за мной, будто тень, и осыпал деньгами…

Старушка отпила чая и подлила себе в кружку ещё из старинного самовара.

— В общем, надоел он мне, послала его к чертям. А он не понял отказа. Окружил меня сетью шпионов, забил на дела своей семьи, не интересовался в жизни ничем, окромя меня. Друзья от него отвернулись, ни о чём кроме одного он не говорил, а когда понял, что он мне не нужен, совсем с ума сошёл.

— Но кольцо, я смотрю, вы носите. А как всё пришло к подвалу? Вы говорили, он был колдуном?

— Ты будешь смеяться, но когда ни золото, ни власть не помогли ему со мной, он… обратился к магии. Да не как я, детским ритуалом, которым юные девчонки балуются, а связался с какими-то тварями из нижних миров, душу свою распродал, превратил свой дом в место колдовской силы и таки добился своего… на несколько десятков лет сама я не своя была. А он и дальше колдовал, чтобы я не сбежала. Чары только три луны держатся. Потом нужна новая жертва.

— То есть вы его убили, чтобы защитить людей от жертвоприношения? Почему не обратились в полицию?

— Да как бы я могла?.. Сама ведь была под такими же чарами. Да и… жизнь уже вместе прожили. Со мной он всегда ласков был. Мы даже как-то говорили, что всё уже не нужно нам, да он сказал, что уже нельзя иначе. Те силы, с которыми он дружбу вёл, уже не отстанут. И я его возненавижу люто в тот час, когда спадёт колдовство. А потом… ещё выяснилось.

Она замолчала, словно думала, стоит ли говорить дальше.

— Мало ему было со мной одной жизни, — сказала старуха тяжело. — К старости болячек нахватался, да и я немолода…

— Он решил вернуть вам молодость ритуалами? — предположил я.

— Нет, — улыбнулась старуха. — Он меня богиней даже в облике старухи звал, и чары те мои по глупости наведённые работали, как в первый день, хоть и ни разу, видит Бог, не подновляла их и не загадывала даже… Страх его сковал большой, что смерть нас разлучить может. И сущности его тут как тут с новым контрактом…

— Существа потребовали больше крови?

— Раньше он пускал под нож отребье всякое. Бандиты, душегубы — те, кого никто не пожалеет и не хватится. Я старалась не думать об этом. Но тут они потребовали детей. И тоже каждые три луны… Я его знаю, он бы пошёл и на это. Без меня ему что жизнь, что смерть не мила.

Что-то с трудом верится в благородные порывы старухи. Сдаётся мне, что она сильно недоговаривает…

— А почему его дух в подвале?

— Слишком черноты в его душе к тому дню было много. Такие колдуны не могут умереть так легко.

— Кто тот человек, который там лежит?

— Человек? Монах, наверное… сколько вас таких ходит по городу. И каждый норовит сунуть в мой подвал нос. Голос его зовёт, удержаться непросто. Даже смерть его не смогла остановить, вот он и зовёт людей для продолжения своих ритуалов.

— И вы ничего не сделали, чтобы его остановить?

— Позвать ему ещё пищи? Ну так я уже, — развела она руками с неприятной усмешкой.

— Сжечь дом? Обратиться…

— Куда? — перебила старуха. — Я же как соучастница пойду. А сама… Тот удар был единственным. До сих пор на душе рана, что я подняла на него руку тогда.

— Труп в подвале уже очень старый. Как давно он уже охотится?

— Почитай как по три раза в год седьмой год…

Я подавил рвущийся наружу поток матов. Каждый сезон по покойнику. Двадцать один принесённый в жертву неведомо кому человек.

— За это время чары должны были давно уже развеяться, разве нет? Зачем вы держите его в подвале своего дома.

— Ну вот… не развеялись, — она развела руками. — Люблю я его, дурака. Столько лет вместе прожили, дочь вырастить успели. Даже думала порой, что может… и к лучшему оно…

Старуха неожиданно разоткровенничалась и уже не пыталась выгораживать себя.

— … вдруг бы и это у него получилось? Вдруг бы?.. Не знаю я… устала я очень, и без него житья уже нет. Наверное, так оно лучше, что ты изгнал его. Хотя с трудом верится, если честно. Но теперь я и не знаю, что делать дальше…

— Главное, обойдитесь без жертвоприношений, — криво улыбнулся я. — У вас дочь есть, ради неё живите.

— Нет уже дочери… внучка только осталась. Да только… не помощник я ей. С головой не дружит, бедняжка. В лечебнице она.

— Сожалею, — произнёс я, напоминая себе о том, что я должен был стать очередной жертвой для того, чтобы два упыря обрели бессмертие.

— Ты не сожалеешь. Ты даже не поймёшь, — покачала она головой. — Но спасибо, что выслушал. Ты единственный, кто знает эту историю. Ну, и внучка ещё, но она не в счёт.

— Хотите, тоже немного пооткровенничаю? — холодно спросил я.

— Давай, — удивилась старушка.

— У меня есть точная информация о том, что этот мир просуществует ещё один год. Пятого сентября его не станет. Пока не знаю, как именно. Так что у вас есть год, чтобы как-то искупить часть своей вины.

— Вины? Нет на мне никакой вины, Никифор. Я была глупым подростком и просто игралась… Иногда желаниям лучше не исполняться. И старик не по своей воле стал таким. Он ведь по молодости совсем другим был. Эти силы… меняют людей. Не в лучшую сторону.

Я кивнул.

— Но я поняла, что ты хочешь сказать, — продолжила она. — Живи в доме год. Так и быть, бесплатно живи. А кого приведёшь, с тех возьму…

— Зачем вам деньги? — удивился я.

— Не твоего ума дело… хотя, к чёрту, живите там хоть всем табором. Только чтобы проблем с полицией у меня не было.

— Понял. Теперь насчёт дома. Откуда там нечисть и колдуны?

— Не знаю, старых всех Игнат селил. А новые… не уживаются, как видишь. Он с ними и дела водил. Редко кто находился, кого дом устраивал. Борис не съезжал, художник со второго тоже, будто дом как дом. Да и Тимка с четвёртого, которого ты колдуном тёмным назвал… сейчас, — она наморщила лоб и пожевала губами, уйдя в свои мысли.

Я в этот момент взял кружку с остывшим чаем. Поднёс ко рту, имитируя, что пью. Пусть думает, что меня ничто не проймёт.

— Этот дом сам находит своих жильцов — так муж мне как-то сказал. Теперь я поняла, что он имел ввиду.

— Спасибо за рассказ, — поблагодарил я Агафью. — Последний вопрос в таком случае. У вашего мужа наверняка остались записи, связанные с его ремеслом предметы. Вы сказали, что колдовством больше не занимаетесь, значит и материалы можете передать мне?

Я думал, она начнёт отнекиваться или просто откажет напрямик, сославшись на сжигание или что это память о муже. Но она только отмахнулась.

— Да забирай на здоровье, — небрежно махнула она рукой. — Ни мне, ни ему от этих сил ничего доброго не было. Мастерская его была на чердаке в том доме, который теперь на год принадлежит тебе.

Время на разговоры подошло к концу. Я уже немного опаздывал на встречу с Настей и Васей под домом на Василькова одиннадцать. Теперь я знаю чуть больше о том, что меня ждёт на его вершине. Пришло время заняться работой… снова!