Мы уставились друг на друга. Она — с решимостью. Я — с удивлением и любопытством.

— Ты кто? — спросил я.

— А ты? — насторожилась она.

— Я имею право спросить, что ты делаешь в моём доме в… пол четвёртого ночи?

— Так этот дом принадлежит вам? — спросила она мелодичным мягким голосом.

— Ну, сейчас здесь никого кроме меня нет, — отделался я полуправдой. — Что ты здесь делаешь в три тридцать под светом грёбаной луны?

— Я… — начала девушка, затем сделала паузу, словно в сомнениях, и закончила, — пришла за знаком судьбы!

— Чего?.. Ты здесь впервые?

— Ну да.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — продолжил я поток вопросов.

— Меня привели знаки, — улыбнулась она.

— Какие знаки?

— Детский рисунок на асфальте. Ветка, сложившаяся в букву. Резко изменившийся ветер на перекрёстке. Поток песка, бьющий мне в лицо. Слово брата, оставленное между строк…

— Стоп. Остановимся на последнем.

— Последние слова на страницах первого тома, — ответила она с сияющим блеском в глазах.

Это был странный разговор, она словно бросалась тезисами и не отводила от меня взгляд, с улыбкой смотря в глаза. А я, из чистого упрямства, смотрел в ответ. Будто мы пытались загипнотизировать друг друга.

— От несуществующего брата? — понял я.

Она вынула из большого кармана вишнёвой куртки записную книжку с фиалковой обложкой из искусственной или крашеной кожи.

— Когда ты поймёшь все послания, скрытые в этой книге, перед тобой встанет вопрос. Ты должна будешь сделать выбор. Жить прежней жизнью или прикоснуться к невозможному и найти меня.

С этими словами она, не отрывая от меня пристального взгляда, подняла свою книжку и раскрыла на последней странице. Так, что я прочитал подпись в конце сам:

…Твой несуществующий брат.

— Круто. А как это объясняет то, что ты находишься здесь в три… сорок ночи?

— Я разгадала послание. Василёк невозможного числа. В городе шесть улиц, созвучных со словом Василёк. Невозможное число — это одиннадцать из рассказа про безумные машины. Кошачий месяц — отсылка к девятке, числу кошек. Я найду вторую часть под полярной звездой, когда три тройки встанут в один ряд, ведомые кошачьим.

От такого напора и фанатичной уверенности говорившей, я малость опешил. Тем более что всё, что она говорила, было фактически сплошным набором случайных фраз. Так и хотелось остановить её и спросить «девочка, ты под чем?».

Но это было бы как-то невежливо.

— Прости, мне это всё ни о чём говорит.

— Василькова одиннадцать. Три тридцать три. Одиннадцатый день девятого месяца. Я разгадала загадку. Только про звезду не поняла. Но я сделала выбор. Я хочу найти своего брата.

Только после этих слов взгляд ярко блестевших в свете луны глаз перестал играть со мной в гляделки. Девушка отвернулась и замерла. Я заметил, что её бьёт крупная дрожь от волнения.

После таких слов я не мог просто послать её к чёрту, утаив блокнот от истинного владельца. Потому я взял его в руку и показал девушке. Она протянула руку. Но отдать его сразу я не мог.

— Прости, он не совсем мой. Он принадлежит хозяйке ящика, — сказал я, после чего понял, что со стороны ничем от неё не отличаюсь и тоже несу что-то форменно непонятное.

Она требовательно протянула руку.

— Я разгадывала этот шифр три года. Я уйду отсюда с ней. Это наследство от моего брата.

— Автор этой книги правда был твоим братом?

Она помрачнела.

— Это долгая история. Просто отдай книгу. Или я буду преследовать тебя даже в загробном мире.

— Я не говорю, что не отдам. Просто, как я уже сказал, это не моя собственность.

— Дай хотя бы подержать! Сегодня самый важный день в моей жизни!

Я тяжело вздохнул. Эта записная книжка была в моём новом деле невероятно полезным подспорьем. Потерять его было бы величайшей глупостью. Но… он действительно принадлежит ей по праву. Даже чёртов рисунок об этом говорит. Ничего хорошего крысятничество никогда не приносит.

— Держи, но помни, что если попытаешься с ним удрать, то я легко тебя смогу догнать.

— У меня есть шокер, — поделилась она.

— У меня тоже, — мне сделалось смешно. После чего я отступил вглубь дома, одновременно показывая книжку.

— Заходи, сначала я хочу услышать всю твою историю. Чувствую, тебе есть что нам рассказать.

— Нам?

— Ну… — теперь уже я слегка замялся. — Мой друг и два духа. Ты боишься привидений?

— Ты имеешь ввиду проявления воплощённой в псевдоматерию изнанки? — спросила она.

— Понял, — усмехнулся я. — Кстати, меня зовут Полярис.

Она мигом свела два и два, и на её лице расплылась улыбка.

— Я знала, — прошептала она с какой-то маньячностью в голосе.

— Входи, — я закрыл за девушкой дверь. — Одно правило — не лезть никуда без разрешения. Этот дом опасен.

Она серьёзно кивнула.

— Сама-то как себя называешь? — спросил я.

— Анастасия. Можно Настя. Или Тальхеорка. Я веду днев на «беоне», посвящённый паранормальным явлениям.

— Тогда ты точно по адресу. Кстати, хочу сперва тебе кое-что показать. Не против?

— Конечно, — улыбнулась она.

Не переставая удивляться всему происходящему, я направился в одинокую студию без ремонта на первом.

За спиной щёлкнул фонарь. Не дешёвый, а мощный, выдававший сильный свет, как от прожектора. Это напомнило мне о том, что нормальным людям, вообще-то, нужен свет, чтобы видеть, и поискал глазами выключатель. Если он в этой комнате, конечно, работает.

Щелчок. Комнату залил яркий белый свет, резанувший по глазам после полумрака. Я проморгался, потирая их.

Она вошла следом за мной и остановилась, глядя на картину со своим портретом.

Особого удивления или интереса я так и не увидел.

— Ну как? — спросил я.

— Что именно — как? — не поняла она.

Я обернулся к ней. Она настороженно смотрела на меня цепким внимательным взглядом.

— Картина, — произнёс я и взглядом указал на рисунок, где очень похожий на меня парень протягивал записную книжку моей собеседнице.

А затем замер, поражённый новой появившейся на ней деталью.

«…когда узришь свет.»

Свет. В прошлый раз я видел картину через ночное виденье Никифора, но при свете на рисунке появились новые детали, которые раньше отсутствовали. Я это заметил ещё по встрече с тем демоническим котом — в тени сложно рассмотреть чёрные краски.

И сейчас, под ярким светом я увидел кроме фигуры похожего на меня героя, протягивающего книгу, сидящих на нём чёрных мотыльков. На голове, на спине, на руке и, конечно же, на самой записной книге.

А вверху, над картиной появилась скрытая до этого другая надпись, половина которой, увы, тоже не уцелела.

«…его крылья меняют цвет.»

— Я не понимаю, — в голосе девушки звучала досада.

— Ты… не видишь картину?

— Я вижу белую стену. Ты решил подшутить? — она посмотрела на меня с укором.

Взял в руки шокер.

— Давай, Ник, вылазь.

— Предупреждаю, у меня шокер, — повторила Настя, впервые проявив нотки неуверенности и беспокойства.

Раньше, блин, думать нужно было, когда лезла к незнакомому мужику в заброшенный дом.

Призрак встал рядом со мной, почёсывая голову. Чуть справа от меня. Но не отводившая от меня взгляд девушка никак на это не отреагировала.

— Ты не видишь его?

— Кого?

— Значит, нет…

— Стоп. Ты хочешь сказать, что здесь есть что-то, чего я не вижу? Кто-то? Призрак? — начало до неё медленно доходить.

— Сейчас я потушу свет. Скажи, если увидишь что-то необычное, — сказал я, после чего отошёл к выключателю. Она кивнула, не сводя с меня настороженный взгляд и не убирая шокер в сумку…

Щелчок. Нас окружил почти непроглядный мрак. Только крохотное полуокно наверху давало крайне слабый лунный свет.

Очень странно, что я легко видел Ника, и у Васи тоже проблем с этим не возникало. А что с ней не так? Или это мы какие-то особенные?

В любом случае, я себя сейчас чувствовал идиотом, и это мне сильно не нравилось. В голову пришёл последний вариант, как показать моей новой знакомой что-нибудь необычное.

Я включил шокер и по телу Никифора, в области жёлтых ногтей и торчащих в разные стороны седых волос мелькнули вспышки электричества, на миг принимая едва заметные очертания старика.

Настя издала приглушённый вскрик. Отошла назад, а затем взяла себя в руки и сделала два вперёд, глядя на то место, где был Ник.

Тонкая рука девушки с длинными музыкальными пальцами прошла сквозь грудь старика, вышла сзади, и Настя принялась махать ей, словно перед ней было просто пустое место.

— Только что… это был дух? Настоящий⁈ — воскликнула она, а на её лице тревога и страх вновь полностью растворились, будто бы их и не было. Глаза девушки источали бешеное любопытство и сильный интерес. Даже будто бы с лёгкими нотками фанатизма.

— Типа того.

— Покажи ещё! — потребовала она.

— Ник, отойди, чтобы её случайно не стукнуть.

— Я тебе что, ярмарочный скоморох? — пробурчал он, но приказ выполнил. Я включил шокер, и электрическая дуга ударила в Ника, подсвечивая седину и ногти на пальцах.

— Боже, какой классный!!! — воскликнула с восхищением Настя. — Кто он? Как его зовут? Что ещё умеет? Это твой дух, да? Ты шаман? Возьмёшь меня в ученицы? Я хочу знать всё!

— Всё знает только принцесса многогранника, — пришлась к слову любимая фраза Риты. — Сначала пошли наверх. Я очень хочу услышать твою историю, да и остальные оценят…

— Идёт. А с тебя история о том, где ты взял эту книжку, и что это за дом.

— Ох… это тоже будет очень долгая история…

Деревянные ступени под нашими ногами надрывно скрипели. Настя перешагивала через прогнившие доски с явной опаской, однако в её взгляде читался азарт.

Дверь распахнулась нам навстречу сама, что привело Анастасию в восторг. Ааэа поджидала нас прямо в коридоре. Её халат по-прежнему чудом держался на узких плечах, сама же дух демонстративно скрестила руки на груди.

— Ты долго! — буркнула призрак, затем увидела гостью и добавила, разглядывая её — Приветствую в моей скромной обители!

Настя скользнула взглядом по пространству, где находилась Ааэа, и в итоге уставилась на пустую ободранную стену за её спиной.

— Здесь кто-то есть, да? — она резко повернулась ко мне, едва сдерживая дрожь нетерпения. — А можно также подсветить шокером?

Ааэа отшатнулась к дверному проёму.

— Эй! Никаких шокеров! — возмутилась она и перехватила рукоять катаны, отчего по прихожей ощутимо потянуло стылым сквозняком. — Экзорцист, скажи этой ненормальной, чтоб не смела!

— Облом, искрить не будем, — перевёл я Насте слова невидимой для неё собеседницы. — Дух категорически против. Говорит, это ранит её тонкую душевную организацию.

Настя шумно выдохнула от разочарования. В этот момент из кухни вывалился Вася. Полоскун выглядел основательно потрёпанным после стычки с теневиками. Он открыл рот для вопроса и тут же осёкся. Парень сфокусировал взгляд на платиновой блондинке в клетчатой куртке, напрочь забыв слова.

— Поляр… — выдавил он, указывая на Настю пальцем. — Это чё… она? Прямо с рисунка⁈ Та самая⁈ Охренеть!

Подобная бурная реакция заставила девушку слегка отступить. Весь её недавний наступательный порыв заметно угас.

— С какого… рисунка? Вы о чём?

До Васи внезапно дошло, как глупо он сейчас выглядит. Парень торопливо выпрямился, стряхнул побелку с рубашки и попытался напустить на себя солидности. Расправив плечи, Полоскун прищурился и сделал вальяжный шаг вперёд.

— С твоего портрета. Там, у заброшенного дома, где мотыльки… — выдал он бархатным, искусственно заниженным басом. Я отвернулся, чтобы не заржать в голос. — Я Малигос. Повелитель… э-э… тайных искусств. Добро пожаловать в нашу обитель теней.

Со стороны неосвещённого угла презрительно фыркнул Никифор. Настю же подобный перформанс вполне впечатлил. Судя по всему, в завсегдатаях эзотерических форумов глубокий пафос вызывал исключительно уважение.

— Привет, Малигос. А я Тальхеорка, — она кивнула ему с совершенно серьёзным, даже почтительным видом.

— Что-то знакомое, — задумался друг. — У тебя случаем нет дневника исследования аномалий?

— У-угу… — кивнула девушка, чуть растерявшись. — Хожу-брожу-гуляю, ищу всякие странные места… Делаю записи.

— А я собираю городские легенды. Твой днев у меня был где-то в закладках…

Собеседники моментально нашли точки соприкосновения, легко настроившись на одну волну.

— Так, повелители теней и света, закончили, — прервал я эту сцену, поморщившись от саднящей боли в рёбрах. — К делу. Настя, эту сиреневую книжку мы нашли вот в том деревянном ящике. Ааэа утверждает, что ящик — её дом, а вещи внутри неразрывно с ней связаны.

Настя послушно повернула голову в указанном направлении. Она вновь промахнулась взглядом мимо призрачной фигуры и принялась вещать пустому участку над плинтусом.

— Послушай, дух. Эта записная книжка написана моим братом. Она принадлежит мне по праву крови и судьбы. Отдай её по-хорошему!

— Ещё чего! — фыркнула Ааэа, демонстративно упирая руки в бока. — Мой ящик — мои правила! Я проснулась вместе с ним. Откуда мне знать, может, это мой брат её мне оставил? Я свою собственность первому встречному человеку не отдаю!

Обстановка на площадке начала накаляться. Я морально приготовился влезать между вооружённым духом и упрямой незнакомкой, однако Настя решила проблему нестандартно. Блондинка сунула руку в бездонный карман вишнёвой куртки и извлекла наружу абсолютно идентичную записную книжку. Её экземпляр отличался лишь замотанным скотчем корешком и растрёпанными до тканевой основы уголками картона.

Она выставила находку перед собой в качестве неопровержимого аргумента.

— Смотри. Они одинаковые. Я искала вторую часть годами, расшифровывая знаки. Понимаешь? Только благодаря второй части я смогу найти своего брата.

Девичье упрямство Ааэа мгновенно дало сбой. Наш дух питала огромную слабость к драматичным историям и с лёгкостью перенимала сюжетные повороты в стиле японской анимации.

— Годами?.. — с придыханием переспросила Ааэа, чуть склонив голову к плечу. Её голос внезапно утратил всю стервозность. — Прямо как в настоящем квесте про потерянную память?.. Ладно. Докажи! Расскажи мне всё!

Настя не могла расслышать заданного вопроса, но инстинктивно уловила перемену чужого настроения. Гостья крепче перехватила свой блокнот и направила взгляд прямо сквозь пространство коридора.

— Она тебя слышит и говорит, что подумает, если услышит всю историю о поисках брата, — передал я ей.

Настя кивнула и с благодарностью приняла налитую мной чашку чая.

— Это началось очень давно. Ещё в детском саду. Меня… начали мучать странные сны…

— О пятом сентября? — сразу подумал Полоскун.

— Нет, почему? — удивилась Настя. — Мне снилось, что у меня есть младший брат. И эти сны продолжались. Иногда повторялись, иногда я встречала брата в других мирах, похожих на этот. Он всегда меня защищал в этих снах.

Эти сны были всегда очень яркими, намного ярче чем реальность, понимаете? Будто с глаз снимаются шоры, и ты видишь больше, дышишь глубже, хочется жить так, как никогда. Эти сны мне дали свободу, а я в реальности — начала собирать данные. Попала на форум сновидцев, узнала о хакерах сновидений.

Увы, с практикой у меня так и не вышло. Кастанеда, Радуга, Лаберж, Монро… ничто так и не помогло. Сны приходили без всякой системы сами по себе. А я гонялась за этим чувством невыразимой… свободы.

Но зато я начала вести дневник сновидений. С датами. И когда я перечитала его, поняла, что ряд мест и событий находят отражение в городе. Это прозвучит странно, но сны говорят со мной. Каждое место во сне отражает искажённую реальность в странной форме.

Чаще всего повторялся сон о том, что мы спрятали нечто очень-очень важное в нашем доме на чердаке. В одиннадцать лет я нашла по снам тайник со внешней стороны стены у чердака, под крышей. Об этом месте не знали даже мои родители, а дом, в котором мы живём, строился отцом. Он сам закладывал фундамент и возводил стены вместе со своими друзьями.

Так я получила первый том…

— О чём он? — спросил я, грея воду на вторую чашку чая.

— Это… скорее художественная книга. Она повествует о маге-химерологе по прозвищу Живодёр.

— Хорошее прозвище, — одобрил Ник, но девушка его не услышала.

— Он не знал своей семьи и жил в детском доме, где над ними проводились магические эксперименты.

— Прям магические? — встрял Полоскун.

— Это фэнтези, — ничуть не смутилась Настя. — Действие происходит в параллельном мире летающих островов, с одним континентальным государством, окружённым тысячами малых островков. Главный герой… скорее антигерой, полностью соответствующий своему прозвищу.

После побега из своей темницы он с другими подопытными ушёл на вольные острова и через время основал вместе с ними фракцию, известную как Цех Преобразований. Группа химерологов, похищающих людей и создающих химер. Вскоре банда стала сектой, затем культом, затем крупной фракцией, с которой считалась даже континентальная империя. Они ставили жестокие эксперименты над представителями различных рас для выведения новых слуг.

Вскоре организация стала по-настоящему грозной силой со своими мрачными законами. Но это история о том, как человек меняется к лучшему. После ряда событий и встречи с возлюбленной, когда его группировка столкнулась с угрозой уничтожения мира, он принимает решение перейти на сторону света, и благодаря ему чаша весов в судьбе мира склонилась на сторону добра.

За это после смерти ему было даровано последнее желание. И желанием его было увидеть семью, которой никогда прежде не знал.

— Это и есть твой «несуществующий брат»?

— Да. Вселенная возродила его семью, как он и хотел. Только в другом мире. Здесь, на Земле. Но он сам за свои грехи и злодеяния в прошлом не смог родиться вместе с нами. Его душа злодея будет забыта и проклята, как некогда имя богини, которую нельзя называть.

Химеролог? Летающие острова? Совсем недавно я бы поднял подобную теорию на смех, но текущие реалии заставляли воспринимать любые безумные байки всерьез. Прямо сейчас я находился в прихожей аномальной квартиры, выбитый из лярвы светящийся опыт впитался в мои ладони, а в кармане затаился своенравный дух мертвого старика.

Вдобавок на страницах этой самой книжки обнаружился поразительно точный рисунок ментальной пиявки. Выходило, что автор записей прекрасно разбирался в местной изнанке и правилах игры. Записи оказались ценнейшим справочником по потустороннему миру. Ключ к пониманию угрозы пятого сентября буквально сам пришел ко мне в руки.

Она открыла свою книжку, которую, видимо, носила всегда с собой, если судить по потрёпанной обложке и продемонстрировала текст:

'…Это конец истории химеролога по прозвищу Живодёр. Теперь ты — её автор, носитель и последний судия. Закрой её и забудь, Настя. Мне просто было нужно рассказать свою историю хотя бы кому-то перед тем, как уйти в вечность.

Или же… Если захочешь однажды увидеть своего брата, найди вторую часть этой истории. Для этого достаточно вспомнить истоки. Но помни, прочитав её, ты уже никогда не вернёшься к обычной жизни.

Я люблю тебя. Обними за меня папу и маму.

Твой несуществующий брат.'