— Надо признать, дом дрянной, но таким, как я, он подходит. Я бы мог занять… как вы это называете, квартира? Конура… комната в доме, а не дом. Разве ж можно делить свой дом с кем-то не из своей семьи или челяди?..

— К делу, Ник.

— Никакого уважения… да тёмный там был. Я чувствую своё, родное. Скоро и ты научишься. Погляди, как в страхе свет жмётся к твоим ногам, боясь подниматься по лестнице.

Свет?..

Пожалуй, действительно, если внимательно посмотреть, то яркость красок рядом с лестницей наверх, по сравнению с ярким светом из квартиры Ааэа будто была чуточку меньше. Будто бы едва заметно нарушая законы физики с одинаковым распространением света во все стороны.

— И чем знамениты тёмные колдуны? — спросил я.

— Самого колдуна мы здесь вряд-ли увидим. Здесь был настоящий мастер, как та ведьма, что… а, не важно. В общем, колдун оставить мог сторожевое чудище, в сказках обычно так и бывает. Ещё к темноте другая тьма жмётся, так что могут быть жители тени. Так что или сторожевой монстр, или просто… отребье всякое тёмное.

Что ж, для начала натравим Никифора на лярву в квартире покойного полицейского. Выбьем из неё время. Следом меня тянуло проверить комнату с рисунком. Раз уж настоящая сиреневая книжка теперь у меня, нужно сравнить её с изображенной на стене.

— Ладно, на четвёртый пока не суёмся, — скомандовал я. — Спускаемся на первый.

Мы остановились перед уходящей во мрак лестницей.

— Ник, твой выход. Пошли искать эту вашу алкогольную присоску.

Я надел ящик на плечи. Тонкие лямки ощутимо потянули плечи вниз, деревянная коробка весила килограммов тридцать.

Не закрывая дверь, вышел на лестницу. Свет в доме я не включал, имея возможность видеть в темноте.

Спускаться пришлось осторожно, прислушиваясь к скрипу лестничных пролётов и держа правую руку в кармане на корпусе шокера. Кот-монстр, или ещё какая-то нечисть, могла прятаться за любым поворотом, так что я заранее приготовился отбиваться от неожиданной атаки из слепой зоны.

Только на уровне второго этажа Ааэа схватила меня за рукав.

— Что?

— Подожди… не так быстро… Это мой первый… первый раз, когда я так далеко отхожу от своего дома. Я никогда не видела этого места прежде. Дай мне впитать его.

— Впитать? — не понял я. — Кстати, извини за нескромный вопрос, но как ты видишь? У тебя в квартире горит свет, но он ведь тебе не нужен?

— Я ощущаю его кожей. Чувствую, как на меня льются фотоны. И я вижу, просто не так, как ты. Вернее, это не зрение, а… ощущение пространства в целом, как-то так.

— Ну да, аниме же ты как-то смотришь?

— Слушаю в основном. Но да, у меня в голове строится картинка. Знаю, что вы, люди, видите по-другому. Поэтому я и сказала, что вряд ли когда-то была человеком.

— Ладно, напиталась? Нам нужно ещё на один ниже.

Задерживаться здесь не хотелось совершенно, но я всё же сбавил шаг по её просьбе. Где-то за стеной чудилось копошение и цокот лап по паркетному полу.

— Угу, — произнесла она, взяла меня за руку и прижалась покрепче.

Так, буквально в обнимку, мы добрались до первого этажа. Это был долгий путь — замедление взбесилось и включалось случайным образом. Нервное напряжение вместе с близостью манящей девушки-духа постоянно сбивали мою способность, заставляя окружающий мир то застывать, то резко возвращаться в нормальный ритм. Совсем как недавно в комнате — фокусировка активировалась всякий раз, как моя рука, обхваченная Ааэа, оказывалась в опасной близости от её груди.

На первом этаже не было видно ни зги. На улице уже стемнело. Мы оказались отрезаны от остального города стеной плотной ночной темноты. Откуда-то снизу, из подвала, доносился размеренный стук падающих капель. Вода била по бетону, этот звук отражался от голых стен и заставлял невольно напрягать слух.

Никифор первым юркнул в приоткрытую дверь квартиры полицейского. Мы шагнули следом прямо в застарелый бардак. Хозяин явно не утруждал себя уборкой при жизни. Старик довольно крякнул и уверенно протопал к заваленному мусором столу. Спустя пару секунд его пальцы выудили из бумажных завалов недопитую бутылку виски.

— Ух, благодать! — проскрипел он, присасываясь к горлышку с громким хлюпаньем. Утёр растрёпанную бороду и протянул тару в мою сторону. — Глотни, колдун. Расслабь жилы-то!

— Ага, в доме, где в любой момент могут убить, ага, — сухо отрезал я, брезгливо отворачиваясь от ударивших в нос спиртовых паров.

И вдруг горло перехватило. Язык мгновенно пересох и стал шершавым. Желудок болезненно скрутило спазмом. Взгляд против моей воли примагнитился к остаткам алкоголя на дне бутылки.

Контроль над телом пропал. Появилась дикая тяга влить в себя эту жидкость до последней капли. Захотелось ощутить звон в ушах и забыть наконец об апокалипсисе с его астральными тварями. Внутри заныла пугающая пустота, требующая немедленной дозы. Моя собственная рука мелко задрожала и потянулась к стеклу.

— Ого, как она тебя прихватила! — рассмеялся Никифор, ловко убирая бутылку в сторону.

Его голос сбил наваждение. Я шумно втянул воздух и торопливо попятился к порогу. По спине катились холодные капли пота.

— А ну, брысь отсюда оба! — скомандовал старик, вдруг становясь серьёзным. — Выйдите за порог. Лярва сильна, только когда может пустить корни в мозги человека. К его желаниям присосаться. А так, сама по себе, без носителя — это просто кусок жратвы. Причём жратвы жёсткой, горькой и донельзя мерзкой. Видишь, на какие я жертвы иду ради тебя, колдун?

— Да уж…

— Идите, не мешайте мне ужинать. Сам позову, как закончу. Молниемёт только свой оставь, — он протянул руку за шокером.

Ждать второго приглашения я не собирался. Мы с Ааэа торопливо покинули нехорошую квартиру. Никифор остался внутри один на один со своей необычной трапезой. Из-за прикрытой двери тут же донёсся звон разбитого стекла.

Мы двинулись к соседней двери — прямиком в ту самую полупустую студию с загадочной картиной на стене.

— Краси-иво! — одобрила Ааэа, встав перед ней. В помещении была кромешная темень, но она этого, по понятным причинам, не замечала. Дед же был всё ещё достаточно близко, и у меня тоже ещё работал навык.

Я глянул сперва на девушку, затем перевёл взгляд на картину. Стрёмно мы, наверное, смотримся со стороны — застыли в полной темноте и пялимся куда-то.

Да, парень на рисунке определённо похож на меня. Лица не видно, но плащ точно мой. И он протягивал беловолосой девушке в клетчатой куртке фиалковую записную книжку.

Вновь посмотрел на трофей из ящика.

— Она та же… — произнёс я.

— Ага! Вы похожи! — обрадовалась Ааэа. — Быть вне квартиры оказывается так весело!..

Я ещё раз осмотрел в деталях картину. Вплотную подошёл к стене и прищурился. Попытался лучше разглядеть неровные края осыпавшейся штукатурки как раз в том месте, где должно было находиться лицо нарисованного парня.

Случайность?

Находясь внутри этой постройки в компании весьма сомнительных сущностей, в простые совпадения как-то не верилось. Выходит, здешний художник как-то предвидел, что сиреневый блокнот в итоге окажется в моих руках…

Хорошо бы перефотографировать страницы, а ещё лучше сделать копию. Открыв блокнот, я ещё раз пролистал его с мифической верой в то, что мне может здесь открыться что-то ещё. Но там всё так же были зарисовки монстров и заметки. Нужно приступить к его изучению как можно скорее.

Кажется, в универе меня ждёт серия прогулов, двоек и грядёт отчисление…

Глухой звук удара по металлу заставил меня отвлечься от картины.

Я бросил взгляд на подсвеченный экран телефона. Половина второго ночи.

Снаружи постучали снова — на этот раз раздались три коротких нервных хлопка по железной двери подъезда. Я велел Ааэа пока оставаться в студии, а сам тихо прошел в коридор к выходу.

Сквозь грязное дверное стекло пробивалось уличное освещение, очерчивая знакомую сутулую фигуру. На крыльце стоял и переминался с ноги на ногу Василий Енотов по прозвищу Полоскун.

— Дружище, как же я рад тебя видеть! Ты бы знал как!

От избытка чувств я даже приобнял его. Друг посмотрел на меня с подозрением, затем принюхался:

— Полярник, ты что, пьян?

— Я нет, а вот Никифор возможно.

— Этот старик тоже тут? — насторожился он.

— И не только он. Но Аэа тебе понравится, гарантирую.

— Ты ещё с кем-то контракт заключал?

— Да. И тебе тоже надо кого-нибудь подобрать. Так что готовься. Как минимум, своего духа тебе найти надо. Они бывают полезны.

Кстати, мне только сейчас пришло в голову, что с Ааэа мне тоже должны были перепасть какие-то способности. Хотя это ещё не точно…

— Хорошо… что от меня-то требуется? Я сказал родителям, что у тебя заночую, кстати.

Я усмехнулся.

— Кстати, можно я свет включу? Мне способностей пока не давали. Есть здесь лампочка?

Кивнул и нажал на кнопку неподалёку от входа. Замерцала и нехотя включилась одинокая лампа накаливания. Запахло палёной проводкой, хотя вроде бы никаких признаков возгорания нет. Скорее, просто жжёная пыль.

— Ва-а! Приятель, что с тобой!

— А? — не понял я его возгласа.

— Ты весь в крови! Какого хрена?

— А-а, — потянул я. — Это кот.

Странно, боли я сам не чувствовал и как-то сам не замечал того факта, что три полосы на груди уже пропитали кровью рубашку.

— Фига у тебя тут котики! Монстр, да?

— Монстр, за которого мне дали почти пять сотен времени.

— Ого! — восхитился друг.

— Ага, — поправил я его. — Тут ещё остался подвал, скорее всего, с такими же котиками, и четвёртый этаж, где тоже что-то водится. А затем чердак. Но это в далёкой перспективе.

— Слушай… ты где этот дом достал? Это же жесть какая-то.

— Добрый день, — послышался грудной голос Ааэа. — Вы должно быть Полоскун, друг Поляриса. Очень приятно.

— Малигос! Будущий величайший маг этого мира! — представился он и картинно поклонился, ненадолго зависая взглядом в районе груди девушки.

— Я Ааэа, воинствующий дух меча и ящика. Те, кто коверкают моё имя — умирают в страшных мучениях.

— Очень приятно, буду знать, — улыбка друга стала немного кривой. — А где старик?

— Скоро увидитесь, не переживай. Нам нужно заработать тебе время на открытие навыка. Что скажешь?

— Ну… — друг замялся. — Я конечно тебе очень благодарен, но… будем честны, у меня нет боевых духов и сверхреакции. Против этой нечисти я буду тебе только обузой.

— Да нифига! Для начала, вот тебе важный квестовый предмет. Мне с этим одороблом будет в бою неудобно, — я снял с плеча тяжеленный ящик Ааэа и поставил на пол.

— Что? Нести меня это честь! И я не давала согласие!

— Ну тогда носи сама. А я это в бою носить за спиной не буду. Сколько там, килограмм сорок?

— Как ты смеешь спрашивать у девушки про её вес⁈

— Тогда носи сама.

— Мне не сложно, правда, — обезоруживающе улыбнулся Полоскун, и призрак вздохнула. — Ладно. Только будь со мной очень нежен и аккуратен.

Вася смутился, а призрак с любовью посмотрела на свой ящик.

— Что ещё от меня требуется? — спросил друг.

— Фонарик у тебя с собой?

— Ну да…

— Вот и свети им во всё, что шевелится. Он тоже вполне себе оружие, как выяснилось. Сейчас, закрою дверь и проверю, как там Никифор. Ааэа, покажи ему пока картину.

— Какую?

— Та же девочка от того же художника.

— Уже интересно, — обрадовался друг.

Проведывать Ника я хотел не просто так. Слишком подозрительные слышались звуки из квартиры бывшего полицейского.

Я оказался прав. Дед распивал уже третью бутылку и горланил какие-то неизвестные мне песни дореволюционной эпохи.

— Андреюшка! — приветствовал он меня. — А мы как раз о тебе говорили! Заходи, давай выпьем!

Не сразу, но я понял, что бухает он не один. Второе существо до этого момента выпадало из поля моего зрения. И было это существо не стариком и не барышней, а грёбаной гиганской пиявкой! Она свернулась, как человек, в кресле за столом в прихожей некогда богатой квартиры.

— Значит, это и есть лярва? — спросил я.

— Ну да. Так что насчёт выпивки? Садись, давай, за знакомство!

Нос призрачного Никифора уже делал его похожим на старину Деда Мороза, только очень немытого, в запойных перерывах между празднованием Нового Года.

— Ты должен был бороться с лярвой, а не присоединяться к ней! — пожурил я его.

— Ну… как получилось. Собутыльников не жрут. Так даже ведьма в своё время говаривала. Хотя помню, был один случай…

— Потом про случай, — сказал я. — Нападай на эту штуку.

— Неа.

— Тогда давай шокер.

— Да забирай, — он бросил в меня им, но с замедлением я легко его поймал. Благо, эмоции у меня в этом доме всё время были в изобилии.

Затем я сразу шагнул к гигантской пиявке с очевидными намерениями. Ник даже не пошевелился. Пиявка тоже. А я — уже на третьем шаге обнаружил, что сжимаю левой рукой свежую бутылку дешёвой подделки коньяка и пью с горла как заправский алкаш.

Осознав, что творю, я испытал лёгкий шок от того что тварь меня каким-то образом вновь подчинила. Включилось замедление. Некоторое время я боролся с собой от невыносимой жажды — ароматный алкогольный нектар манил, словно амброзия.

Это вызвало у меня приступ ярости, от которого в голове прояснилось. Я пришёл сюда, чтобы избавиться от этой дряни! Ей вообще должен был ещё Ник заняться, но, видимо, ему и этого доверить нельзя!

Меня охватила злость на себя, на бесполезного духа, на эту чёртову пиявку и… в голове прояснилось.

Не зная, насколько я смогу сохранить трезвость ума, я ударил тварь шокером и выпустил заряд. А дальше случилось нечто неожиданное. Шокер выпустил молнию к деду, огибая фигуру лярвы. По Никифору пробежалась волна электричества, волосы у него встали дыбом, а его рука с заискрившимися пальцами вдруг врезалась верхнюю часть сидящей в кресле пиявки.

В голове замелькали образы всего самого лучшего, что было в моей жизни, с акцентом на присутствие алкоголя. Перед глазами пронеслись немногочисленные случаи, когда я напивался, и как весело мне было потом.

Затем накатили противоположные чувства — о том, что мир меня предал, что мне на плечи взвалили невыносимую ношу спасения мира и в довесок дали балласт в виде сентябрьского клуба, где я единственный обладал боевой способностью.

Я ощутил обиду, злость на жизнь и судьбу и как результат — желание немедленно выпить. Залить алкоголем всю свою тоску по лучшей жизни и погрузиться в приятное алкогольное забытье. Веселиться, не смотря ни на что, со своим единственным верным другом.

В руках была бутылка. Но уже не дешёвой подделки на коньяк, а пенного, свежего тёмного пива на разлив, которое я попробовал впервые. Вспомнил тот манящий, с приятной горечью вкус, ощутил, как газировка покалывает во рту. Ощутил свежесть, вкус, аромат, поднял кружку с пенным напитком…

Стоп, стоп, стоп!

Кружка выпала из рук и разлилась. По помещению разнёсся приятный пивной аромат. Рот наполнился слюной, а сердце — сожалением о бессовестной растрате священного напитка.

Но я нашёл в себе силы нажать на шокер вновь, и чудо повторилось — молния мелькнула к Нику, прошлась по его фигуре. Старик обхватил существо руками вгрызся в её тело.

Тварь заверещала и попыталась сопротивляться. Злость придавала мне ещё больше сил. Я прижал шокер к пиявке и продолжал бить её током. Перед глазами замелькали новые потоки наведённых желаний и мыслей, а я сжал зубы и повторял про себя «просто держи чёртову кнопку».

Не знаю, сколько так продолжалось, пока тварь не перестала визжать и не осела безвольно на своём кресле. За весь бой лярва ни разу не попыталась причинить мне вред физически, но нервы потрепала изрядно.

В горле стоял неприятный привкус дешёвого алкоголя, будто к самогону влили краситель и назвали всё это коньяком. Как хорошо, что я успел сделать всего лишь один глоток.

— Какого… мать его… хрена… — проговорил я с большим трудом, пытаясь отдышаться.

— Лярвы, — появился Ник, разводя руками.

— Ты же сказал, что сам справишься?

— Ну, не вышло. Кто ж знал, что эта лярва была такая жирная?

— Я думал, на тебя это не работает.

— Я просто не стыжусь своих пороков, — ответил Ник.

— Погоди, то есть ты с самого начала знал, что эта штука тебя напоит и подчинит?

— Слушай, колдун, ты думаешь, я каждый день с лярвами бьюсь? Мне как-то попадалась одна, подбивала к обжорству. Ну я и схарчил её саму, хах!.. А ты молодец, не поддался. Уважаю!

Меня слегка пошатывало от видений.

— Хрен с тобой, Ник. Просто нужно будет заменить тебя на кого-то другого.

— Тогда этот дом — мой, — огрызнулся он.

Тем временем, тело пиявки стало превращаться в свет, и вверх всплыли числа. Их было всего три, зато какие!

«213», «202», «256»

— Лихо, покачал я головой и протянул руку, собирая их.

— Стой, моя доля! — возмутился дед.

— За что? Если бы не я, ты бы здесь остался навечно!

— Так и остался бы! Что тебе, жалко что ли⁈

— Никакого времени, Ник. Ты меня уже начинаешь бесить. Завезу тебя в церковь и забуду, пусть это будет твой дом.

Старика передёрнуло. Кажется, я совершенно случайно нашёл новый рычаг влияния на него.

— Не надо в церковь! Скучно там. Да и не место мне. Ладно… ну я ж не виноват, что чёртова лярва сильней меня оказалась?

— Мы спасаем мир, Ник. А ты дурью маешься. Последнее китайское предупреждение тебе. Приноси пользу или нафиг ты мне нужен. Отнесу тебя батюшке, скажу, что в предмете злой дух. Пусть они разбираются, что с тобой делать.

— Да понял я, — отвернулся старик.

Итак, у меня на руках уже больше тысячи минут.

Сунул шокер в карман. Вроде полегчало.

На выходе меня ждала ещё одна хтоническая картина. Рядом с оставленным на полу ящиком стояли Ааэа с Василием, причём парень явно уже поплыл от влияния призрака.

Что ж, по крайней мере теперь я уверен, что она влияет на всех одинаково.

— Твои глаза, как радужные сапфиры, Ааэа. Я никогда прежде не видел такой невообразимой космической красоты, — послышался голос Василия.

— Правда? — спросила призрак с придыханием. — Мне так приятно слышать такие слова. Ощути, как бьётся моё сердце…

Она положила его руку себе на грудь. Одежда слегка съехала, и я уже знал, что будет дальше.

Парень потянулся к губам девушки. Волны напряжения можно было буквально физически ощущать. Вася проводит рукой по её руке, спускается ниже, смотрит на закрытое чёлкой лицо, Ааэа слегка наклоняет голову, и взору моего друга предстают «радужные сапфиры». Вернее, полное их отсутствие.

Девушка улыбается — кроме рта на её лице ничего больше нет.

Василий отскакивает, задевает ящик, падает на пол и инстинктивно отползает к стене.

— Полярник! — кричит он. — М-монстр!!

— Всё в порядке, — ответил я, тяжело вздохнув. — Она не опасна.

— Фига себе, не опасна! — возмутился дед. — Да она страшная, как пьяные белогвардейцы!

— Я страшная⁈ — возмутилась Ааэа, хватаясь за меч.

— Страшно красивая! — тут же поправился он.

— Почему здесь так воняет палёным алкоголем? — спросил Вася, отряхиваясь от пыльного пола.

— Лярва напоила Никифора… — пояснил я.

— Я быстро трезвею! — возмутился дед.

— Поляр! Какого хрена здесь творится⁈ — снова спросил друг.

— Дом со странностями, я же говорил… Который открывает нам большие возможности!