Нет. Они что-то могут знать — где именно она сейчас работает, и как ее найти. Так просто я не отступлюсь. Поэтому вешать трубку я не стал, и сказал:

— Погодите. Я специально снял этот номер, чтобы провести вечер с определенной девушкой. Мне порекомендовали именно ее.

Администратор на том конце немного помолчал, и сказал:

— Мне очень жаль, сэр, но я уже сообщил вам, что она не сотрудничает с нами. Если хотите, мы можем предоставить вам замену. У нас есть несколько свободных девушек, правда они работают в более традиционной сфере.

— Нет, — сказал я. — Мне нужна именно эта чертова немка. Вы же понимаете, что я не случайный человек, верно?

— Сэр… — похоже, что эта отсылка неясно на кого все-таки сработала, в голосе появилась неуверенность. — Сэр я понимаю ваше недовольство, но…

— Мне поговорить с Луи? — спросил я. Не знаю зачем, но я назвал случайное итальянское имя. Раз уж они работают с мафией, то там ведь наверняка должен быть какой-нибудь Луи, так?

— Не надо, сэр, — торопливо проговорил он. — Не нужно беспокоить мистера Драгну из-за таких мелочей.

Чего? Что я сказал им такого? Какой еще Луи Драгна? Я о таком человеке и не слышал даже раньше.

Я невольно задержал дыхание. Да, раскидываться словами о знакомстве с высокопоставленными мафиози точно не стоит. Но я ведь просто наугад ляпнул, я практически ничего о местной мафиозной иерархии не знаю. А там у них оказывается есть какой-то Луи Драгна.

— Хорошо… — проговорил он, понизив голос. Она теперь работает по частным рекомендациям. У нее есть номер, и я дам его вам, но только потому что мы искренне сожалеем о недоразумении.

— Диктуйте, — как можно более жестким тоном сказал я. Как будто я в своем праве требовать это.

Сам достал из кармана пиджака блокнот, а со столика ручку — тут лежала. Он назвал номер, и я записал его, придерживая трубку плечом.

— И раз уж отель не смог предоставить обещанный сервис, — добавил администратор. — Позвольте предложить вам рекомендацию от нашего имени. Скажите ей, что вы от «Шато Мармон», и она отнесется к вам с должным вниманием.

— Приятно слышать, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал, как у человека, гнев которого чуть поугас из-за того, что его требования выполнили. — Это меняет дело.

Я повесил трубку и посмотрел на записанный номер. Похоже, что это мобильник, и я выяснил его исключительно благодаря случайности. Ну, наверное таскает с собой аппарат специально для того, чтобы всегда быть на связи с клиентами.

Я набрал номер, подождал несколько гудков.

— Слушаю, — послышался женский голос, низкий, я бы сказал утробный. И я никогда не сказал бы, что он принадлежит проститутке — вообще никакой игривости.

— Добрый вечер, — я решил, что спрашивать, Фрау ли со мной говорит, нельзя, потому что это точно должна быть она. Вряд ли мне дали номер постороннего человека. — Мне рекомендовали вас в «Шато Мармон». Я хотел бы… Заказать сессию на сегодня.

— Номер?

— Триста двенадцать.

— На ночь или на час?

— На час.

— Через полчаса вас устроит?

— Да, — подтвердил я — чем раньше она приедет, тем лучше.

— Расценки знаете?

— В курсе, — ответил я, хотя вот тут уж платить точно не собирался.

— Ожидайте.

Она отключилась. Я положил трубку на рычаг, сел, потер лицо ладонями. Странное же дело творится, очень странное. Я в каком-то дорогущем отеле заказываю проститутку для того, чтобы допросить ее.

Полчаса. Достаточно времени для того, чтобы обдумать, как вести разговор. Она, судя по голосу, жесткий человек, так что и говорить с ней придется жестко. Другое дело, как это делать, с учетом того, что у меня нет никаких полномочий. Да, значок в кармане, но это значок патрульного, а не детектива.

И рассказывать об этом Саре нельзя. Мысль о том, что она скажет, если узнает, заставила меня поморщиться. Снял номер за сто пятьдесят долларов в свой выходной, вызвал туда элитную госпожу. И все якобы для того, чтобы поговорить про изнасилования на голливудских вечеринках. Звучит так, что это даже вслух произносить не хочется. Настолько глупо.

Ладно, лучше просто не упоминать эту часть вечера вообще.

Я посмотрел на часы и стал ждать, обдумывая, что буду говорить.

Полчаса пролетели достаточно быстро. Я открыл дверь и увидел, что передо мной стоит высокая, почти на полголовы выше меня, женщина в черном плаще, с зализанными назад недлинными светлыми волосами. В руках она держала небольшой черный чемодан на колесиках, похожий на дорожный. Но маленький.

— Добрый вечер, — сказала она, и теперь я услышал в ее голосе отчетливый немецкий акцент. Истинная арийка, иначе и не скажешь. — Меня рекомендовал отель, верно?

— Верно, — кивнул я. — Проходите.

Она подошла к кровати, а потом сняла с себя плащ, под которым обнаружился черный латексный костюм с кожаными ремнями. Потом поставила чемодан на кровать и принялась расстегивать замки. И стала извлекать оттуда различные предметы.

Какую-то штуку, похожую на телескопическую дубинку, только с ремнями на конце, и еще одну такую же. Чехол, который она раскрыла, а в нем лежали какие-то зажимы, но на хирургические не похожие. Две плетки, потом — кляп на ремнях. Когда я понял, что она достанет дальше, я решил, что с остатками содержимого этого чемодана знакомиться не хочу.

— Полиция Лос-Анджелеса, — проговорил я, доставая из кармана значок. — Оставайтесь на месте, пожалуйста.

Она повернулась, посмотрела на значок, и ее лицо мгновенно стало каменным, будто у какой-нибудь немецкой статуи, из тех, что ваялись во время австрийского художника. На скулах у Фрау набухли желваки.

— Ну и чего вам нужно? — спросила она. И я отметил, что она уже извлекла из чемодана штуку, которой я боялся больше всего.

— Меня интересует ваша работа на вечеринках Марти Гольдберга, — проговорил я.

— Может быть, представитесь сперва? — спросила она. — Если уж у нас все так официально?

— Детектив Соко, — ответил я.

— Соко? — ее глаза чуть сузились. — Тот самый Соко, судя по всему… И вы не детектив, а офицер Соко, если уж так — я же вижу по значку. Что ж. У вас на меня ничего нет, но я отвечу — я не знаю никакого Гольдберга, никогда не была на его вечеринках. Вы, похоже, ошиблись адресом, детектив.

— Мне известно, что вы там работали, мэм. У меня есть показания свидетеля, который видел вас лично.

— Значит, свидетель рассказывает вам сказки, — она усмехнулась.

Мне не оставалось ничего, кроме как надавить на нее.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я арестую тебя прямо сейчас за проституцию. Контрольная закупка, свидетель в моем лице, звонок по телефону с прямым предложением услуг. Этого более чем достаточно для протокола.

— Конечно, — она улыбнулась. — Только как ты, парень, объяснишь, что выполняешь детективную работу, да еще и не в юрисдикции своего участка? Как ты считаешь, как твои коллеги отнесутся к тому, что любитель шлюх вдруг притащит элитную проститутку в отдел? Скорее всего подумают, что ты просто не сошелся со мной в цене. Да, и что скажет администрация отеля, а самое главное — Луи Драгна, который тут все решает?

— Да плевать мне, если честно, я и так живой труп из-за всего, что знаю, — вырвалось у меня. — Так что мне ничего не помешает взять тебя за проституцию. Ну есть еще вариант — ты сейчас расскажешь мне все сама.

— Арестовывай, — она пожала плечами, чуть повернулась. Я даже дернулся за оружием, вспомнив только потом, что у меня его нет, но она достала из чемодана металлические наручники с розовыми меховыми вставками и протянула мне. — На, арестовывай, ты же не по форме, у тебя даже наручников с собой нет.

— Вы, кажется, не понимаете, что вам грозит? — спросил я.

— Понимаю, — кивнула она. — Штраф и ночь в камере. И что? У меня закрытая клиентура, ни одного привода, и никто из моих клиентов не захочет светиться в суде против меня. Максимум, что мне грозит — это штраф, который я заплачу не глядя тем же утром. А потом уеду домой.

И я понял, что это правда. Что у меня на нее в действительности ничего нет, и что в итоге после ареста ко мне возникнет больше вопросов, чем к ней. Я никак не ожидал, что у опытной проститутки не окажется задержаний по ее профилю. А действительно строго наказывают по этой статье лишь за рецидив, да и то не за первый.

Нет, я, конечно, могу сыграть грязно, надавить на нее физически, она хоть и здоровая, но сделать мне ничего не сможет. Проблема только в том, что в суде такие доказательства использовать будет нельзя. Да и… Не смогу я бить женщину, даже если она… Странная, мягко говоря.

— Значит, штраф, — я улыбнулся. — А потом я приду снова. И еще раз. И буду звонить на этот номер по три раза в неделю, представляясь разными именами, пока ты не устанешь от моего внимания. И в следующий раз тебя на месте будут встречать мои друзья из отдела нравов. А что будет на третий раз, я тебе скажу — ты сядешь.

— Вот как? — она притворно захлопала глазками. — То есть ты хочешь сказать, что хоть кто-то из них до сих пор поддерживает с тобой отношения? Врешь ведь, детектив.

Я только сжал зубы. Она опять ударила по больному месту. Слишком уж она в курсе, слишком хорошо знает эту историю.

— К тому же поверь мне, для твоих коллег все будет выглядеть так, будто ты преследуешь законопослушную девушку. Да, я знаю — я женщина видная, и многим нравлюсь. Таким, что любят властных. Ты даже не знаешь, какие люди ходят у меня в клиентах.

— И какие? — спросил я, чуть усмехнувшись. — Марти Гольдберг среди них есть?

— Есть, — кивнула она. — И мне тебя жаль, офицер, искренне. Но я не собираюсь тебе помогать. Но хочешь совет лично от меня?

Я подождал секунду, после чего вдохнул, выдохнул и сказал:

— Ну, слушаю.

— Брось это дело. Просто брось. Дай вашим вышибить тебя из полиции и уезжай в другой штат. Найдешь там себе какую-нибудь другую работу. Здесь тебя ничего не ждет, кроме смерти. Как там говорят — выбирая между позором и войной нужно выбирать войну. Но ты вот выбрал войну, и в итоге получил позор.

— Да я знаю, — ответил я. Она была права.

— Ну и еще кое-что, — сказала она. — Ты мне по-своему симпатичен, люблю таких, как ты. Поэтому я не скажу о тебе Марти. И этой встречи не было. По крайней мере, если ты отстанешь от меня прямо сейчас.

— Спасибо, — только и оставалось мрачно буркнуть мне.

— Знаешь что еще, офицер, — проговорила она. — Раз уж ты вызвал меня и не собираешься платить все равно, я могу предложить тебе кое-что другое. Специально для тебя, я обслужу тебя бесплатно. Особо жесткая сессия за то, что ты просто зря потратил мое время.

Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, и невольно отступил назад. Мое воображение почему-то нарисовало яркую картину, как она применяет ко мне все разложенное на кровати содержимое своего чемодана. А может быть, она там и еще что-то найдет.

— Нет, — тут же вырвалось у меня. — Спасибо, не нужно.

— Уверен? — она впервые за разговор улыбнулась, правда в этой улыбке не было ничего доброго — все та же монументальность статуи. — Я думаю, тебе понравится. Я трахну тебя даже посильнее, чем тебя жизнь трахнула. Я же все знаю.

— Уверен, — сказал я.

— Тогда, думаю, разговор окончен.

Она повернулась, аккуратно, я бы даже сказал, педантично сложила разложенные на кровати предметы обратно в чемодан, после чего надела на себя плащ, скрыв латексный костюм. И двинулась на выход, не торопясь и, кажется, ничуть не смущаясь.

— Хорошего вечера, бывший детектив Соко, — сказала она на выходе, не оборачиваясь.

Дверь закрылась, и я остался стоять посреди номера, чувствуя себя полным идиотом. Еще одна ниточка оборвалась, причем в этот раз я даже не смог как следует надавить. А еще она попросту оказалась в курсе всего.

Да что ж мне не везет-то так, а?

Я уселся на кровать, и что-то впилось мне в задницу так, что я подскочил. Повернулся, увидел какую-то прищепку с цепочкой. Похоже, что у нее из чехла упало. Сгреб ее в ладонь и отправил в мусорное ведро. Ну его на хрен.

Что ж, остаются только бармен, до которого еще нужно как-то добраться, и личная помощница Гольдберга, к которой я подступаться откровенно говоря боялся.

А ведь… Если бы я не торопился, вел себя осторожнее, проработал бы улики и данные, которые дал мне Крауз, еще когда я был при значке детектива… Нет ведь, бежал, как пес за сучкой во время течки. А еще у меня были варианты, те же товарищи, с которыми можно было организовать наружное наблюдение.

Ладно. Когда жизнь бьет со всех сторон, остается только стоять и держать кулаки. Да и откровенно говоря, мне тут нужно спасибо сказать, что вообще живой. Да и жив только потому, что за убийство офицера точно возьмется ФБР, а меня больше угрозой не считают.

Я решил, что нечего тут торчать — пойду сдам ключи и уеду. Номер роскошный, конечно, но ночевать тут после того, как я случайно козырнул именем какого-то высокопоставленного мафиози, было просто неосмотрительно. А раз уж я в Западном Голливуде, то загляну в русский район.

* * *

Сперва я на такси добрался до стоянки, откуда забрал свой «Шеветт», уже на нем доехал обратно в Западный Голливуд. И сразу припарковал машину около магазина Аркадия Моисеевича. Хотелось взять еще гречки, пельменей и русской водки. Не то чтобы тянуло напиться после последних провалов, но пропустить пару рюмок — и может действительно станет легче.

Я привычно толкнул от себя дверь, и только потом отметил, что на ней висит табличка «закрыто» на двух языках — русском и английском. А секунду спустя увидел возле прилавка двоих. Одетых в спортивные костюмы, а у одного, несмотря на жару, на голове еще и вязаная шапочка была.

И один из них держал в руках нож, который направил в сторону Аркадия Моисеевича, стоящего за кассой. А второй шарил рукой за прилавком, судя по всему, пытаясь дотянуться до кассы.

Рука сама собой вновь потянулась к оружию, но его не было. Надо купить, мать его, второй ствол уже. Выяснить, какие там правила насчет полицейских, но вроде как они облегченными должны быть. И тогда у меня будет личное оружие, которое я смогу свободно носить.

Колокольчик над дверью звякнул, и тут же оба повернулись ко мне.

— Эй! — проговорил один из них на русском. — Валил бы ты отсюда!

Я выдохнул. Оружия нет, но и у них вроде тоже только ножи. Да и не смогу я отсюда уйти. Я огляделся в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие. А потом левой рукой достал значок и проговорил:

— Полиция Лос-Анджелеса. Бросьте нож и и поднимите руки.

— О! Мусор, прикинь! — проговорил второй. — Ну иди сюда, мусорок.

И двинулся в мою сторону, вытащив из кармана складень и нажатием на кнопку выщелкнув лезвие.

Настроение у меня было паршивое, вот совсем плохое. А парни нарвались. И я просто двинулся ему навстречу, а когда мы оказались на расстоянии пары шагов, схватил с полки бутылку водки. Он не успел понять, что я собираюсь делать, а секунду спустя эта бутылка оказалась разбита о его голову.

Кровь, осколки стекла и водка брызнули во все стороны. Парень завалился на пол без сознания, а у меня в руке оказалось любимое оружие барных бузотеров — розочка.

— Ну, иди сюда, мудак, — сказал я на русском второму, который уже не смотрел на продавца, а замер на месте, вытянув в мою сторону нож.

И это показатель непрофессионала. Нормальный боец, изучавший ножевой бой, держит его у тела. А новички как раз вытягивают руку, инстинктивно показывая врагу — вот, мол, смотри, докуда могу дотянуться.

Он вдруг с криком кинулся на меня, махнув перед собой ножом крест-накрест. Рефлексы пусть и бывшего, но все-таки боксера, перешедшие в это тело вместе с моим сознанием, позволили мне уклониться, а потом перехватить руку.

Я резко шагнул в сторону, выронив розочку, крепче ухватил его руку, вывернул, заставив выпустить нож. И оказался сзади. Ткнул бандита под колено, а потом добавил еще и локтем по затылку. Гопник упал лицом вперед, а я сел на него сверху, прижав коленом к полу.

— Наручники есть? — повернулся я к продавцу.

— Нет, откуда, — запричитал Аркадий Моисеевич.

— А стяжки кабельные? Скотч? Хоть что-то?

Он повернулся, взял моток клейкой ленты и кинул мне. Благо неиспользованная, так что начало искать не пришлось. Я перемотал руки этому бандиту, ноги, а потом заклеил рот. И перешел ко второму, который так в сознание и не пришел.

— Хорошо, что ты появился, Миша, — на русском проговорил продавец. — Эти ведь меня не просто без гроша оставили бы, они точно порезали бы.

— Вы полицию лучше вызовите, Аркадий Моисеевич, — сказал я. — А то мало ли.

— Да нет, полиции не до нас. Я сейчас позвоню куда надо, и этих увезут, а потом проведут с ними… Разъяснительную беседу.

— Другим бандитам, что ли? — не понял я.

— Ну да… — кивнул он. — Можно и так сказать.

— И вы им за защиту платите? — спросил я.

— Платим, Миша. Все платят.

— Может, все-таки лучше полицию?

— Нет, Миша. Мы не привыкли сор из избы выносить.

— Ладно, раз так, — сказал я.

— А тебе идти лучше. Ты купить чего хотел?

— Да, — кивнул я. — Гречки и пельменей. И… — подумал было сказать «водки», да только понял, что пить мне больше не хочется. Во-первых, уже нанюхался — от разбитой бутылки тут воняло везде. А во-вторых… Вот подрался и настроение даже как-то лучше стало. — И все.

— Ты бери так, Миша, ты же спас меня.

— Точно? — спросил я у него.

— Точно, точно. И иди, не надо, чтобы парни тут полицейского видели.

— Ладно, — хмыкнул я.

Подошел к полке, взял две большие пачки гречки. Из морозильника — большой пакет пельменей. Раз уж дают, то почему бы не взять.

— А вы аккуратнее будьте, Аркадий Моисеевич, — сказал я. — Если тут такие бегают.

— Да это молодые, залетные, — махнул он рукой. — Но поверь мне, из этих парни Рябого пример сделают — больше никто не сунется.

— Как скажете, — уж чего-чего, а встревать в дела русской, а точнее еврейской, но косящей под русскую, мафии мне не хотелось. — Пойду тогда.

— Иди-иди, Миша.

Я вышел на улицу, подошел к «Шеветту» и сел за руль, забросив доставшиеся мне бесплатно продукты на пассажирское сиденье. И выругался по-русски — от меня водкой разит, так что если остановят, объясняться придется.

Хотя антифризом пахнет все равно сильнее, перебьет. Завел машину и тронулся, потом развернулся и двинул уже в сторону Карсона.

А потом поймал себя на мысли, что на душе мне стало спокойнее. Все-таки чего-то я стою и без жетона детектива. Хотя бы как человек, способный постоять за себя и других, даже без оружия.

Так что буду биться дальше. Что у нас там по плану?