Вчерашняя история с драгдилером только раззадорила меня, а может быть это сработал разговор с Сарой. Так что проснулся я уже в более-менее нормальном настроении. Поднялся, провел комплекс упражнений чисто на разминку, покормил пса и петуха, а потом позавтракал сам.

И решил, что мне нужно срочно взяться за поиск Фрау, особенно с учетом того, что я о ней ничего кроме прозвища не знаю. А кто у нас должен знать? Или может? А может Ник, потому что он — детектив отдела нравов и работает в этой сфере достаточно давно. Да и что-то мне подсказывало, что эта самая Фрау — очень известная в городе штучка.

Так что приняв напоследок ледяной душ, я подошел к телефону, набрал рабочий номер Ника и уже через несколько секунд услышал:

— Отдел нравов, детектив Касселс.

— Ник, это я, — решил я не называть своего имени. — Есть минута?

— Полторы максимум, Честер, — ответил он. — У меня встреча через пять минут, а до этого еще бумаги дособрать надо. Что случилось?

Честер? А, похоже, что там рядом Левандовски бродит или другие детективы. Вот он меня и назвал чужим именем, чтобы не спалиться. Конспиратор хренов.

— Мне нужна информацию про проститутку, которая работает под прозвищем Фрау. По словам Крауза, она регулярно бывала на вечеринках Гольдберга. Хочу допросить ее.

Касселс на несколько секунд замолчал, после чего сказал:

— Это Честер Каннинг, из Центрального дивизиона. Да. Да, — а потом снова обратился ко мне. — Фрау? Не припоминаю. Я о такой точно не знаю, я бы запомнил, звучит специфично.

— Черт… — проговорил я. — А знаешь, у кого можно узнать?

— Догадываюсь, — ответил он. — Записывай адрес.

Я огляделся, потом схватил с полки блокнот и приготовился писать:

— Готов.

Касселс продиктовал мне адрес в Санта-Монике. Я не понял сперва, почему он, работая в Южном Централе, имеет осведомителей в Санта-Монике. Потом вспомнил, что его, например, знали в букмекерской конторе в Даунтауне, и решил не задавать лишних вопросов.

— Скажешь ему, что от меня, зовут Расти, — сказал он. — Спроси, что ему надо за разговор, обычно он берет наличкой.

— Понял. Спасибо, Ник.

— Только осторожнее там, он не такой простой человек… Да, кстати, — он остановился на секунду. — Я узнал по нашей теме. На отмену на сотню дают двадцать долларов.

— Тогда смысла нет, — сказал я. — Ничего не заработаем. Ждем, скоро будут еще бои. Вот тогда сыграем по-крупному.

— Понял. Все, Честер, мне пора, до связи.

Из динамика раздались короткие гудки. Я повесил трубку на рычаг. Наличкой, значит. Ну что ж, нужно взять ее с собой. Я давно предполагал, что всех своих информаторов Касселс попросту купил на наследство, которое ему перепало от дядьки. Хотя могло ведь быть иначе, мог спустить эти бабки на бухло и доступных дев.

Тогда я принялся одеваться. Надел пиджак, брюки, новые ботинки, которые едва-едва успел разносить до более-менее комфортного состояния. Сунул в карман значок патрульного — я имел право носить его с собой в отличие от оружия. Взял тысячу долларов на всякий случай.

Может быть, Глок взять? Хотя мне только не хватало, чтобы меня приняли с оружием, на котором черт знает сколько всего висит. Тогда меня не просто из полиции вышибут, тогда меня попросту посадят.

Листок с адресом я вырвал из блокнота и положил в карман, после чего вышел и сел в «Шеветт». Завел двигатель и поехал в сторону Санта-Моники.

В этом модном городке моя машина выглядела совсем уж не очень, поэтому я припарковал ее на стоянке. Подумал о том, что ее могут просто эвакуировать, как автохлам, особенно с учетом тега банды на борту, но решил, что сделать все равно ничего не смогу. Ну вот нельзя сейчас сунуть под лобовое стекло номер мобильного телефона. Потому что нет мобильного телефона у меня, а если бы и был, то у эвакуаторщиков их нет, чтобы позвонить. С другой стороны, если машину обнаружит мой коллега — он все равно сперва стикер оставит, так что я успею ее переставить.

А здание, которое Ник мне назвал, неожиданно оказалось ритуальным агентством. Чертовски скорбное, я бы сказал — снаружи все в черном цвете, окна черными же шторами занавешены, и название «Последний путь».

Я посмотрел немного на это снаружи, собираясь с духом, после чего шагнул внутрь. И оказался в темном и таком же скорбном помещении, в котором возле стен были выставлены гробы, с другой стороны — полки с урнами для кремации и траурные венки. На первый взгляд в помещении не было вообще никого.

Я двинулся вперед по темно-бордовому ковру, заценив заодно цены на гробы. И понял, что если дело не выгорит, и Гольдберг меня все-таки завалит, то закапывать меня никто в таком не будет. Если только это случится до того, как меня вышибут из полиции — тогда профсоюз, наверное, позаботится, и будут похороны с американским флагом, залпами в небо и игрой на волынках.

Подумал об этом, и меня передернуло. Ведь наверняка так и будет, потому что Соко на таких уже присутствовал. И только там он за всю жизнь слышал звук волынок.

Я сделал еще несколько шагов, так никого и не увидев, подошел к стойке и нажал рукой на звонок. Послышался «дзынь».

— Чего изволите? — тут же раздался слева голос, я повернул голову и резко отпрянул.

Потому что передо мной стоял вампир. Иначе и не скажешь — в черном костюме-тройке с красной бабочкой, и бледный, как смерть, да еще и с черными-черными зализанными волосами. И глаза красные. Не сама радужка — она зеленая, а именно склеры красные.

Я помотал головой. Да уж, заведение у них такое, интересное. Атмосферное, я бы сказал.

Сходство с вампиром все-таки постепенно рассеивалось, и я понял, что передо мной просто обычный человек, только будто очень давно не выходивший на улицу. Он посмотрел на меня, вздохнул и спросил:

— Ты испугался, что ли?

— Ага, если честно, — ответил я. — Думал, ты сейчас кусаться бросишься.

— Да все так думают, надоело уже, — ответил он. — Так чего тебе надо?

— Мне бы с Расти поговорить, — сказал я.

— Ну, я — Расти. А почему я вообще должен с тобой разговаривать?

— Меня зовут Майкл Соко. Я от Ника Касселса.

Лицо Расти чуть смягчилось, хотя настороженность полностью не исчезла.

— От Ника, значит, — сказал он. — Ну раз от Ника, то пошли.

Он двинулся вокруг стойки, а я за ним. Парень открыл дверь в кабинет, я вошел, и он тут же следом, закрыв за собой дверь. Внутри горела лампочка, и теперь я смог рассмотреть, что кожа у него не только бледная, но и тонкая какая-то еще, под ней вены видны были очень хорошо. И пятна еще какие-то.

— Что уставился? — спросил он.

— Да просто непривычно, — ответил я. — Это же Лос-Анджелес, тут все загорелые, а ты как будто на улицу не выходишь.

— А мне и нельзя, — ответил он. — Я же вампир. Сгореть могу…

Я не понял сперва, шутит он или нет, а потом он все-таки проговорил:

— Порфирия у меня. Болезнь такая. Поэтому так и выгляжу. Садись. Так чего тебе надо-то?

Я про такую болезнь не слышал. Потом подумал — ну и хорошо, что не слышал. Сам вроде бы здоровый, если не считать всех тех травм, которые получил с тех пор, как попал в это тело. И даже подкачался за последнее время — полицейская форма уже в обтяжку сидит.

— Мне нужна информация об одной девушке, — сказал я, присаживаясь на стул. — Она работает под прозвищем Фрау.

Расти замер на несколько секунд, разглядывая меня с интересом, а потом кивнул и сказал:

— Двести долларов.

— Двести долларов за что? — спросил я у него.

— За информацию. Я — бизнесмен, информация — мой товар. Или ты думаешь, я на гробах зарабатываю, что ли?

Я чертыхнулся, но все-таки запустил руку в карман, вытащил бумажник и достал две стодолларовые купюры. Может быть, он и не вампир, но кровопийца тот еще. Протянул ему, и он кивнул, мол, положи на стол. Я положил.

— Фрау, знаю такую, — кивнул он. — Известная в городе госпожа.

— Госпожа? — не сразу понял я.

— Ну да, — кивнул он. — Для тех, кому хочется побыть непослушным сыночком или нерадивым учеником.

А, в этом смысле. Вот ведь чертовы извращенцы.

— Специализируется она на доминировании, у нее своя клиентура, довольно закрытая. Хотел бы я спросить, зачем она тебе, но подозреваю, что это не мое дело.

— Знаешь, где ее найти? — спросил я.

— Раньше она работала при отеле «Шато Мармон». Договаривалась с постояльцами через администрацию, налаженная тема. Не знаю, работает ли она там до сих пор, я давно не следил за этой темой.

Раньше работала, теперь не знаю. Никакой конкретики, короче говоря. Но теперь однозначно придется ехать в этот отель, снимать номер, похоже, и пытаться вызвать ее. Элитную госпожу. Как бы это чем-нибудь плохим не закончилось.

— За это двести долларов? — все-таки спросил я.

— Если бы я знал больше, например ее контакты, то попросил бы пятьсот, — спокойно ответил он.

— Ладно, спасибо, — я приподнялся, хотя скрыть свое разочарование мне было тяжело. — Это уже что-то.

— Слушай… — вдруг проговорил он. — Если ты туда действительно собрался, будь поосторожнее. «Шато Мармон» — не просто отель, там свои порядки. Заведение крышуется Семьей Драгна, и ты сам понимаешь, что это значит. Начнешь копать — можешь нарваться на серьезные проблемы.

— Да мне с ней, в общем-то, только поговорить, — пожал я плечами. — Но спасибо.

Хотя внутри что-то неприятно сжалось. Семья Драгна, мафия, мать ее. Да, они с «Томми-ганами» больше не гоняют, и не стреляют направо и налево, закон РИКО их сильно потеснил. Но они все еще сильны, пусть и не в той сфере, где уличные банды решают вопросы.

Но только перейти дорогу мафии мне не хватало в довесок к Гольдбергу.

Вот кстати, забавно. Был бы я не таким принципиальным, я мог бы с накопанным к ним пойти. И просто продать им эту информацию — за то, что там Крауз наговорил, они заплатили бы достаточно много денег. Чтобы получить рычаг давления на продюсера. Это для суда можно исключить показания из дела, а с мафией так не получится.

Но только вот они заберут, заплатят, спасибо скажут, а меня после этого Гольдберг все равно прикончит. Защиты они мне обеспечить не смогут. Защищают они только своих, «сделанных», а для этого надо быть как минимум итальянцем по отцу. А потом кучу лет на них пахать.

А уж если в полиции узнают о том, что я еще с мафией связался…

— Вижу, ты все равно все решил, — сказал Расти. — Удачи.

Я поднялся и двинулся на улицу. До «Шато Мармон» я поехал на такси — мне не хотелось показываться там на своей машине. Постоит денек на стоянке, ничего с ней не случится. Наверное. Ну, хуже не будет уж точно.

Когда мы подъехали и я увидел здание… Сказать, что я охренел — это ничего не сказать. Это был самый настоящий замок. Не как средневековые, конечно, которые со стенами толстыми и со рвами глубокими, и чтобы бойницы были. Не крепость, короче говоря, а именно замок — что-то типа королевской резиденции. Во французском стиле.

И я сразу же почувствовал, что мой кошелек сегодня похудеет.

Я расплатился с таксистом, вышел из машины и двинулся внутрь. В здании оказалось достаточно темно — свет массивных люстр оказался приглушен. Взгляду предстали высокие потолки, тяжелые деревянные балки, старинная мебель. И это снова навевало мысль об особняке какого-нибудь Дракулы. Да они издеваются, что ли, сегодня?

Я двинулся к стойке, за которой стоял мужчина в костюме-смокинге.

— Добро пожаловать в «Шато Мармон», чем могу помочь? — спросил он.

Мне оставалось лишь выглядеть как обычный состоятельный постоялец. Проблема была только в том, что я не так давно мелькнул в газете в очень нелицеприятном виде. Но сейчас я вроде и одет поприличнее, да и вообще…

Бороду, что ли, отрастить, может тогда не так узнавать будут? Патрульным-то ее носить можно, но только вот не полноценную, а эспаньолку или короткую. А если длиннее, то сержант заставить сбрить, и все. Правила, все дела.

— Мне нужен номер на двоих на одну ночь, — сказал я.

— Разумеется, сэр, — сказал он. — Позвольте узнать ваше имя?

Вот черт. Я ведь не могу представиться настоящим именем — он точно узнает. Ну вот почему я не заехал к Энрике и не сделал себе поддельные права? Да — это уже преступление на уровне штата, а скорее всего передадут на федеральный уровень, но мне ведь для хорошего дела.

Стоп. А в таких заведениях вообще требуют водительские права? Тут ведь все для своих. А что если…

— Джон Доу, — ответил я.

— Джон Доу? — он посмотрел на меня.

— Верно, — кивнул я. — Джон Доу.

Он озадаченно посмотрел на меня, а потом его лицо вдруг просветлело, как будто он что-то вспомнил.

— Конечно, мистер Доу, — кивнул он и принялся записывать что-то в книге. — Номер на двоих, третий этаж, сто пятьдесят долларов.

Я вдохнул. Не так дорого, как я предполагал, но все равно это ощутимая сумма. Но ладно, делать нечего, это того стоит. Если уж получится узнать что-то про Гольдберга, то тут надо хоть все деньги отдавать. Потому что альтернатива вообще не радужная.

Я вытащил из кармана деньги и положил их на стойку. Он принял, пересчитал, после чего убрал, а потом выложил на стол обычный ключ. Не ключ-карту — их пока еще не было даже в таких заведениях, а просто ключик.

— Приятного отдыха, мистер Доу, — со все той же улыбкой сказал он.

Что я ему вообще такого сказал? И кто должен был назваться именем Джона Доу? Может, какой-нибудь киллер или спецагент? Или это код какой-нибудь? Я ткнул пальцем в небо и угадал случайно?

Ладно, черт с ним. Я тут на одну ночь, камер наблюдения не заметил, так что все должно пройти нормально.

Я поднялся в номер на третьем этаже, который был обставлен со все той же старомодной роскошью, что и холл внизу. Кровать массивная, с резным изголовьем — как будто специально для сексуальных утех. Шторы тяжелые, бархатные, антикварный письменный стол. Ванная тоже оказалась старомодной, с зеркалом с резной лампой, а сама ванна — чугунной, да еще и на ножках с литьем в виде львов. И кафель яркого красного цвета. А это еще зачем? Чтобы крови не было видно? Чтобы кого-нибудь расчленить в ванной, а потом в унитаз смыть?

Вернувшись обратно в комнату, я снял пиджак, повесил его на спинку стула и лег на кровать. Надо было немного подумать. В отель-то я попал, вопрос только в том, как вызвать к себе Фрау. Хотя, раз этот «вампир» сказал, что она в доле с отелем, и это все крышует мафия…

Уж не за мафиози ли меня какого-нибудь приняли? Хотя, с учетом русского акцента, меня вполне могли принять за члена русской мафии. Несмотря на то, что она пока не так распространена, братки массово еще не ринулись сюда, как будет после распада Союза, евреи, которых почему-то называют русскими, действуют тут с семидесятых.

Загадка, в общем. Но главное — что я тут, и что меня, вроде как, не узнали. Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Я засек на часах полчаса и принялся ждать. Потом не выдержал, поднялся, посмотрел на меню для заказа еды в номер, ужаснулся ценам и понял, что это мне точно не по карману.

Потом включил телевизор, который в номере был, тоже старый, и принялся листать каналы. Успел охренеть от качества картинки, потому что 4К, который был у меня в прошлой жизни, уже успел забыться, и смотреть я привык маленький телек, у которого нужно было антенну поправлять.

А еще тут было кабельное. По которому, правда, тоже шли в большинстве своем ситкомы, но я все равно залип, периодически переключая каналы. И попил воды из графина — благо вода тут была, ее приносили.

Про время даже забыть умудрился. Спохватился только часа через полтора, посмотрел на часы и решил, что пора. Сел на край кровати, потянулся к телефону на прикроватной тумбе, набрал номер ресепшена.

— Ресепшен, слушаю, — послышался голос.

— Это Доу, номер триста двенадцать, — сказал я. — Мне бы хотелось организовать компанию на вечер. Мне порекомендовали одну девушку, ее называют Фрау.

На том конце повисла короткая пауза. А потом мне ответили:

— Прошу прощения, но Фрау больше не работает в этом отеле.

Я выдохнул. Да вы серьезно, что ли? Двести баксов информатору, потом еще сто пятьдесят за номер — и все зря?