Девушка, которая стояла возле моего администратора, настроена была явно недружелюбно. А вот Марина выглядела растерянной.

— Какая «та самая»? — неуверенно спросила она.

— Та самая, которая пытается отбить у меня Стёпу! — заявила та. — Слушай сюда, овца…

— Что здесь происходит? — подошёл я ближе. — Девушка, вы вообще кто?

— Я Диана, девушка Стёпы! — воскликнула та. — И не лезьте, я сама разберусь с этой козой!

— Я вообще не знаю никакого Стёпу, — Марина растерялась, но сохраняла самообладание. Это качество в ней я очень ценил, оно было одним из основополагающих, чтобы принять её на работу.

Стёпа… Что-то знакомое.

— А фамилия у этого Стёпы есть? — поинтересовался я.

— Дроздов! — заявила Диана. — Он у меня тоже тату-мастер.

Степан Дроздов, ну конечно же. Тот самый, который уверял меня, что больше не хочет воевать. Даже действительно удалил из интернета ту статью про эскизы. А теперь к нам неожиданно приходит его девушка, и закатывает скандал.

— Я ещё раз говорю, я не пытаюсь никого отбить! — заявила Марина. — Девушка, это вы, похоже, отбитая!

— Диана, а можете рассказать, с чего вы вообще сделали такой вывод? — уточнил я. — Ведь не просто же так вы предположили, что вашего молодого человека хотят… Построить с ним отношения за вашей спиной?

— Мне Соня сказала, — отозвалась Диана. — Подруга моя.

— И что именно вам сказала эта девушка? — спросил я.

— Что она видела несколько раз, как вот эта вот, — она кивнула в сторону Марины. — Крутится возле Стёпы! И явно заигрывает!

Общение с дамами любому джентльмену даётся сложно. Порою кажется, что мы разговариваем на разных языках.

— Я последний раз повторяю, я нигде не крутилась, — возмущённо сказала мой администратор.

— Соня мне врать не станет! — заявила Диана. — Мы с ней так хорошо подружились…

— Так, давайте поговорим с этой вашей Соней, — сказал я. — Есть её номер? Позвоните ей по громкой связи.

Диана секунду подумала, затем достала мобильный телефон и набрала номер. И ответил там очень знакомый голос…

Соня, ну теперь всё окончательно складывается.

— Сонь, привет, — торопливо сказала в трубку Диана. — Слушай, можешь повторить, что ты мне говорила про Стёпу и администратора из «Лачуги Должника»? Для доказательства.

— Да, Соня, мы тебя внимательно слушаем, — добавил я.

Молчание. Соня поняла, что она загнана в угол, и теперь не знала, как ей выкручиваться.

— Я… — протянула она.

— А давай лучше приходи в студию, и объясняй, мы тебя ждём, — холодно заявил я.

Она действительно явилась через минут пятнадцать. За это время я спокойно объяснил Диане, что Соня — моя бывшая девушка. Диана с Соней познакомились уже после нашего разрыва, и она обо мне не знала.

Также я не стал утаивать и нашу конкуренцию со Степаном. Но чувствовал, что это тут ни при чём.

Так и оказалось.

— Меня Никита бросил, — Соня успела принарядиться в мини-юбку, но на меня такие её приёмы не действовали. Хотя смог убедиться, что её бабочка на пояснице заживала очень хорошо.

— И? — я приподнял бровь.

— И я узнала, что у тебя роман с твоей подчинённой, — добавила Соня. — Что ты встречаешься с девушкой из «Лачуги должника». Выяснила, что здесь работает Марина, и решила вас поссорить…

Как я и думал, моя конкуренция с Дроздовым в этой истории не играет никакой роли.

— Серьёзно? — Диана резко развернулась к Соне. — Ты знаешь, что я тут устроила⁈ Что я чувствовала? И всё это просто ради мести?

— А что я чувствовала, ты можешь подумать⁈ — парировала Соня. — Мы с Артёмом расстались, а теперь я одна!

— Ты изменила мне, — напомнил я. — И да, твоя информация касательно моей личной жизни не совсем верна. Отношения у меня не с Мариной. Так что план изначально был обречён на провал.

— Неужели ты совсем по мне не скучаешь⁈ — истерично выкрикнула Соня.

— По таким концертам? Не знаю, кто бы вообще стал по такому скучать, — ответил я.

Соня резко развернулась и выскочила из студии. Диана нерешительно посмотрела на меня.

— Простите, — произнесла она. — Я поверила Соне, и даже подумать не могла, что она меня обманет.

— Извиняйся не передо мной, — я кивнул в сторону Марины.

— Прости меня, — обратилась девушка к ней. — От ревности совсем крыша поехала…

— Всё в порядке, — улыбнулась Марина. — Главное, что всё разрешилось.

Диана вроде бы собралась уходить, но передумала.

— По поводу того, что вы мне сказали… — она замялась. — По поводу вашей конкуренции. У Стёпы очень тяжёлый характер, но… Он не злодей.

Его шаг к примирению действительно имел место быть. Эта ситуация — просто совпадение.

— Я знаю, — кивнул я. — Не переживай, мы разберёмся с этим.

Диана ещё раз кивнула, и вышла из студии.

— Ну и утречко, — выдохнула Марина. — Только на работу пришла, а уже чуть морду не набили.

— Да, в нашей студии не соскучишься, — усмехнулся я. — Мне пора на практику, Шут на тебе.

Надо будет снова поговорить со Степаном. Кажется, он действительно одумался по поводу этой никому не нужной вражды.

* * *

На практике тоже не обошлось без приключений. Не успел я прийти, как ко мне тут же подбежал Алексей.

— Артём, тут проблема, — сходу сказал он мне.

Да что же за утро такое? При дворе происшествий случалось куда меньше, чем за один час в этом мире!

— Что случилось? — спросил я.

— Тут пациент, — Алексей почесал затылок. — Он пришёл на физиопроцедуры, а у него давление очень высокое. Сто восемьдесят на сто десять. Я сказал врачу, он сказал дать ему Капотен под язык. А мужчина отказывается, и рвётся на физиотерапию. А врач уже ушёл на совещание.

Стандартная ситуация, утром врачи часто уходили на планёрки.

— Ну, идём к пациенту, — развёл я руками.

Мужчина ждал в кабинете, уже полностью готовый к электрофорезу. На вид ему было лет пятьдесят, высокий и крупный. Он скользнул по мне пренебрежительным взглядом.

— Мне вообще-то на работу потом, — недовольно сказал он. — Можете уже сделать свою работу и пустить меня на физиопроцедуры?

— Мой коллега сказал, что у вас повышенное давление, — спокойно сказал я. — И что вы отказываетесь принимать Капотен.

— У меня оно всегда такое, — фыркнул мужчина. — И не вам, соплякам, меня учить, что с этим делать.

— Мы вас и не учим, — развёл я руками. — Но с таким давлением мы не можем допустить вас до физиопроцедур. Вы правы, мы не вправе диктовать вам, принимать препарат или нет. Но в нашей компетенции посоветовать вам рациональный выход, чтобы всё-таки попасть на физиопроцедуры.

Мужчина помолчал, покрутил в руках кофту.

— А с этой таблеткой… — начал он. — Оно снизится?

— Да, — кивнул я. — Снизится.

— Ну давайте, — нехотя согласился пациент.

Алексей принёс ему таблетку, сказал положить под язык. Через пятнадцать минут давление снизилось.

— И голова болеть перестала, — с удивлением отметил пациент. — А я был уверен, что это просто от недосыпа. Извините, парни, был не прав.

— Вам хорошо бы последить за давлением, — посоветовал я. — И если будут ещё эпизоды подъёмы давления, обратиться к терапевту.

— Понял, — кивнул он.

Отправился на физиопроцедуры, а я заметил, что Алексей приуныл.

— Вот никак у меня не получается как у тебя, — сказал он мне. — Что вчера, что сегодня… Я стараюсь, но не выходит.

— Это придёт позже, — ободряюще сказал я. — Главное, не отчаивайся.

Он кивнул, и ушёл к следующему пациенту.

* * *

На час дня в студию был записан клиент. Он записывался по телефону, но не сказал Марине, какой хочет эскиз. Заявил, что скажет это при встрече.

Такое я слышал часто. Обычно это означало, что история непростая.

Он явился вовремя. Около тридцати пяти лет на вид, крепкий светловолосый парень, представился Андреем.

Он сел в кресло, посмотрел мне в глаза.

— Я должен сразу предупредить, — без предисловий начал он. — Я панически боюсь уколов. Даже обычный анализ крови для меня всегда превращается в испытание.

Как и всегда, начало истории меня уже заинтриговало.

— Но я хочу татуировку, — продолжил Андрей. — У меня был лучший друг, с детства. Он погиб год назад, с ним произошёл несчастный случай на стройке. Его звали Сергей, Серый для своих. Он был строителем, и его работа ему очень нравилась. Всегда говорил мне, что оставляет что-то после себя. Что дома, которые он строил, будут стоять ещё долго. И я хочу сохранить память о нём.

Я взял альбом и карандаш.

— Расскажи мне о нём, — сказал я. — Не о том, как погиб. О том, каким он был человеком. За что он тебе нравился.

Андрей говорил минут двадцать. Про то, как Серый мог часами объяснять, почему именно такой угол у фундамента. Про то, что чинил всё подряд просто потому что не мог пройти мимо сломанного. Как Серый любил футбол, и часто проводил время в спортивных барах.

Я слушал и рисовал эскиз.

Когда Андрей замолчал, я повернул к нему альбом.

Нарисовал аккуратную ровную кирпичную кладку. Один кирпич был выдвинут чуть вперёд, и там были инициалы друга Андрея. С. В. Фамилию Андрей тоже мне сказал.

— Да, — сказал он. — Я справлюсь ради него.

Этот сеанс занял куда больше времени, чем другие. Но я не возражал.

Сначала я просто показал ему машинку. Затем дал её подержать, когда она выключена. Дал привыкнуть к звуку. Объяснил каждый предстоящий шаг.

Потом перевёл эскиз, надел монокль. Андрей зажмурился и отвернулся.

«Начертание активно».

Я провёл первую линию.

— Терпимо? — спросил у Андрея.

— Да, но смотреть я по-прежнему не хочу, — ответил тот.

— И не надо, — улыбнулся я. — Значит, делаем.

Я работал молча. Система периодически писала мне подсказки, и работа шла хорошо. Сделал я её за два часа.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: память о погибшем друге».

«Оценка: Отлично».

«Линии чёткие, глубина равномерная».

«Свойство первое:» Память сильнее страха «. Носитель чувствует незримую поддержку того, кого потерял. В моменты страха и неуверенности ощущает присутствие друга рядом. Напоминание: то, что пугает, можно преодолеть. Потому что кто-то уже помог тебе стать тем, кто ты есть».

«Свойство второе:» Прочный фундамент «. Носитель ощущает внутреннюю устойчивость в сложных ситуациях. Как хорошо положенная кладка, держит нагрузку, не трескаясь».

«Прогресс: 22/50».

— Готово, — сказал я Андрею.

Он внимательно посмотрел на татуировку.

— Для тебя, Серый, — тихо сказал он. — Спасибо, Артём.

Я обработал ему татуировку, и он ушёл.

Иногда самый сложный шаг — это не преодолеть страх. Это решить, что оно того стоит.

Страх перед иглой у него никуда не делся. Но он пришёл и сел в кресло. Это и есть настоящее преодоление. Не отсутствие страха, а действие вопреки.

* * *

Во второй половине дня к нам неожиданно пришла одна из участниц конкурса. Женщина по имени Лена, боявшаяся воду и переплывшая Волгу.

Эта история была у нас в числе финалистов, но до конца конкурса ещё оставалось несколько дней, а потому результаты мы ещё не подводили.

— Добрый день, — поздоровалась она. — Знаете, я тут подумала… И решила сняться с конкурса.

— Почему? — удивлённо спросила Марина. — Вы одна из финалисток!

— Я хочу сделать татуировку сама, а не потому что выиграла, — пояснила Елена. — Вдруг поняла, что это действительно для меня важно. Так ведь можно?

Это в условиях не было оговорено, а потому я спокойно кивнул.

— Можно, — сказал я. — Проходите и расскажите вашу историю.

Елена присела, и начала рассказывать про свой детский страх. Как она в пять лет захлебнулась на мелководье. И потом начала обходить любые водоёмы стороной. И вдруг поняла, что надо с этим что-то делать. Записалась в бассейн, не могла даже опустить голову в воду.

— А потом переплыла Волгу, — сказала она. — В самом широком месте.

— Сложно было? — спросил я.

— Очень, — Елена помолчала. — Но когда я вышла на тот берег, я плакала. Не потому что было тяжело. Просто это наконец случилось. Это была победа не над рекой. Это была победа над собой.

Она снова описала, каким должен быть эскиз, и я набросал его с её слов.

Стилизованная волна без лишних деталей. Маршрут, который угадывался в её изгибе. Точка на одном берегу, точка на другом, и линия между ними.

— Идеально, — улыбнулась женщина. — Давайте на запястье.

«Начертание активно».

Работа шла легко, иголок Елена не боялась. Для неё в самом деле оказалась очень важна эта татуировка, и я уважал её желание сделать её самостоятельно.

Работа заняла час.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: преодоление препятствия и собственного страха».

«Оценка: Отлично».

«Линии чёткие, глубина равномерная».

«Свойство первое:» Преодоление «. Носитель легче справляется со страхами и препятствиями. Не отсутствие страха — именно преодоление. Напоминание о том, что невозможное возможно, если идти к нему шаг за шагом. Особенно сильно работает там, где кажется, что до другого берега не доплыть».

«Свойство второе:» Своя вода «. Носитель лучше чувствует собственный ритм, когда нужно набрать темп, а когда остановиться и дать течению нести. Интуиция не предаёт там, где раньше предавала».

«Прогресс: 23/50».

Обработал татуировку, заклеил её плёнкой. Елена внимательно рассмотрела запястье.

— Правильно, что я решила сделать её сама, — сказала Елена. — А победу в конкурсе отдайте кому-то другому.

Она расплатилась и ушла.

Две истории за день. И какие же они разные.

* * *

Вечером мы с Викой остались вдвоём, и принялись за уборку студии. И тут Вика резко остановилась и лукаво посмотрела на меня.

— Артём, — торжественно сказала она.

— Что такое? — повернулся к ней я.

— Мы всё время работаем, — констатировала Вика факт. — Особенно ты. Студия, практика, подработки, статьи, тренировки. Ты вообще помнишь, когда последний раз куда-нибудь ехал просто так? Не по делу, как тогда в Казань.

Насчёт Артёма вообще не мог сказать. А насчёт себя… Тоже не помнил.

В прошлой жизни любая поездка была мероприятием. Карета, маршрут, погода, дороги, сопровождение. Спонтанности не было места, дворянину полагалось планировать каждый выезд загодя. Здесь всё устроено иначе. Здесь можно купить билет на автобус и через два часа быть в другом городе.

— Может, сбежим на один день? — сказала Вика. — В Пензу, например. Давно хотела там побывать. Просто погуляем вдвоём, посмотрим город. Только ты и я.

— Давай в воскресенье, — сказал я. — Сделаю себе полный выходной.

— Как раз в субботу сдам экзамен, и будет повод это отметить, — обрадовалась Вика. — Договорились!

Мы закончили с уборкой студии, и я проводил её домой. Потом занёс домой Шута, и поспешил по ещё одному делу.

* * *

Вечер сегодня был по плану целиком посвящён росписи. Я работал над своей половиной. Строгие арки, уходящие вверх, фигуры в нишах. Твёрдые линии и выверенное пространство.

Вениамин Маркович работал с другой стороны, и там происходило что-то странное. Пятна, цветовые переходы, наложения одного цвета на другой.

Он работал быстро, почти без раздумий, как будто рука знала что делать наперёд головы.

В перерыве мы снова начали обсуждать мост.

— Здесь нужна форма, — сказал я. — Что-то, что зритель узнает. Иначе он не поймёт, что это переход между эпохами, а не просто граница двух стилей.

— Переход не надо понимать, — ответил Вениамин Маркович. — Его надо чувствовать.

— Почувствовать можно что угодно, — не согласился я. — Увидеть можно только нечто конкретное.

Художник сложил руки перед собой.

— Я знаю, что делаю.

— Я не сомневаюсь в том, что вы знаете, — отозвался я. — Я говорю о том, что нужно зрителю.

— Зритель дорастёт.

— Или не придёт.

Повисла тяжёлая пауза. Творческие разногласия это нормально, но художник воспринимал их уж слишком остро.

— Вы меня загоняете в рамки, — произнёс он. — Я так не работаю. Если вам нужна схема, то найдите оформителя. Их хватает в Саратове.

— Вы сами сказали, что это будет шедевр.

— И я в это верю.

— Шедевры не делаются в одиночку, — заявил я. — Давайте найдём третий вариант.

Он молчал.

Я взял кусок мела, и прямо на стене нарисовал контур. Чёткую полукруглую арку, простая незатейливая форма.

— Вот форма, — сказал я. — Внутри арки ваше пространство, снаружи моё. Структура должна быть сохранена.

— Попробуем, — нехотя согласился тот. — Если выйдет плохо, я вам скажу об этом прямо.

— Я рассчитываю именно на это.

Он прищурился, ещё помолчал, и мы вновь взялись за работу. Я знал, что прав. И знал, что художник тоже это увидит.

* * *

Утром следующего дня я снова занёс котёнка в студию. Он уже привыкал путешествовать, а в студии ему нравилось даже больше, чем дома.

И меня сразу же поймал Лёха.

— Артём, тут такое дело, — встревоженно сказал он. — За нашей студией кто-то следит. Я видел подозрительного мужика, уже несколько раз.

Только этого не хватало!