Отец некоторое время ел, пил чай, явно вернулся мыслями к какому-то из своих утренних документов, но взгляд время от времени снова возвращался ко мне.

— Ты все еще думаешь над чем-то, — наконец заметил Эдвин.

— Я обдумываю, что ещё могла бы печатать типография, — признался я. — Кроме делового бюллетеня.

— Сначала доведи до ума первый проект.

Обидно, но справедливо. К сожалению, здравый смысл не отменял того, что мысль уже зацепилась за типографию и не желала отпускать.

Комиксы. Или, если говорить солиднее, «визуальные истории». Можно было назвать их иллюстрированными романами, последовательными гравюрами, сериями картинок с текстом, учебными сценами, как угодно. В двадцать первом веке картинка давно перестала быть развлечением для детей и неграмотных. История с удачным визуальным образом запоминается лучше, чем голый текст. Реклама, плакаты, комиксы, манга, раскадровки, инфографика, упаковка — все это было одним большим доказательством, что люди любят глазами.

— Это не второй проект, — сказал я. — Пока просто мысли. Я тут подумал о визуальных романах.

Отец наконец поднял голову.

— Ты имеешь в виду комиксы?

Я замер. Внутри что-то неприятно щелкнуло. То самое ощущение, когда уже приготовился принести в дикое прошлое огонь цивилизации, а дикое прошлое лениво спрашивает, не спички ли ты имеешь в виду. Моя будущая империя иллюстрированных историй успела прожить в голове секунды три, после чего получила вилкой под ребра.

— Возможно, — осторожно сказал я. — Что именно ты называешь комиксами?

Элина наконец перестала копировать поведение испуганного зверька и оживилась, будто мы перешли к чему-то действительно важному.

— Последовательность рисунков с короткими подписями и репликами, — объяснил отец. — Иногда целые книги. Их делают в основном в Нарави.

Память Корбина не дала ничего. Ни запаха, ни картинки, ни обрывка разговора, ни детского раздражения от того, что ему не купили такую книгу. Значит, либо формат действительно не прижился в нашем кругу, либо Корбина старательно держали в стороне от вещей, которые считались пустыми развлечениями.

А может, он просто не интересовался ими.

— Что за мир? — спросил я.

— Один из живых миров. Восемь крохотных городов-государств вдоль берега тёплого моря, развитая цветная печать, дешёвая бумага и странная тяга рассказывать истории рисунками.

— И такое пытались продавать здесь?

— Пытались, — ответил отец. — Ввозили приключенческие истории, романтические драмы, несколько юмористических серий. Здесь формат сочли либо детским, либо чрезмерно простым. Знатные семьи не хотели держать подобные книги в гостиных, школы не признавали их учебными, а простолюдинам они казались слишком дорогими по сравнению с обычными печатными историями.

Интересно. То, что товар не прижился, вовсе не означало, что товар плохой. Возможно, его просто неправильно предложили. Не тот жанр, не та аудитория, не та цена, не тот способ продажи. В моем мире люди тоже долго считали некоторые форматы низкими, детскими или глупыми, а потом внезапно обнаруживали, что и на них можно зарабатывать состояния. Комиксы для гостиных знатных семей? Сомнительно. Комиксы для школ? Тоже сомнительно. Но учебные схемы для ремесленников, иллюстрированные инструкции для новичков, наглядные пособия для тактических разборов, серии о правильном поведении за Аркой, дешевые приключенческие листы для подростков — это уже другой разговор.

Но прежде чем я успел начать строить очередной проект, я решил поговорить о том, что царапнуло мое сознание.

— «Ввозили», — повторил я. — А что вообще мы экспортируем и импортируем между мирами?

Эдвин посмотрел на меня так, словно пытался понять, насколько глубок провал в моём образовании и можно ли его списать на откат, болезнь, или здесь виноваты только катастрофически плохие преподаватели.

Элина нахмурилась с искренним недоумением. Неприятненько. Когда даже младшая сестра, которая минуту назад воевала с вареньем, смотрит на тебя как на человека, спросившего, зачем зимой надевают теплую одежду, самооценка получает маленький, но болезненный удар.

— Ты сейчас спрашиваешь о торговле через Арки в целом, а не конкретно о нас? — уточнил отец. — Просишь устроить для тебя урок базовой экономики?

— Да.

Отец взял вилку, наколол кусок гриба и, не поднося его ко рту, использовал как указку. Выглядело это странно, но убедительно.

— Всё. Мы экспортируем и импортируем всё. Вот представь три мира.

Вилка указала на солонку.

— В Келларе добывают белое железо. Оно лёгкое, не ржавеет и хорошо держит магические контуры. Там оно стоит сравнительно дёшево, потому что у них есть месторождения и примитивные способы обработки.

Затем вилка указала на чашку.

— В Сар-Мейне белого железа почти нет, зато их мастера делают из него лучшие хирургические инструменты и тонкие артефакторские пластины. Они готовы платить втрое больше.

Наконец гриб на вилке показал на блюдо с хлебом.

— Но Келлар и Сар-Мейн не имеют прямого прохода друг к другу. У них нет Арок. Из их мира можно попасть только в наш мир, и только в компании нашего Закрепителя.

Он провёл вилкой путь от солонки к себе, затем от себя к чашке. Наколотый на зубчики гриб стал участником лекции о межмировой торговле.

— Мы закупаем белое железо в Келларе на сто золотых. Платим за перевозку, пошлины, охрану и хранение ещё сорок и продаём в Сар-Мейне за двести двадцать. Чистая прибыль после расходов — около восьмидесяти золотых, если никто не украл груз, не погиб в пути и если цены не упали.

— То есть наш мир — посредник.

— По большей части — да. Торговый узел.

Он наконец съел гриб, но тут же наколол следующий.

— В Нарави дешёвая цветная печать, красители, шёлк и морские лекарства. В Гронте — прочные сплавы, механизмы и инструменты. В Сар-Мейне — тонкая артефакторика и медицина. В Таль-Шааре находят кристаллы памяти, артефакты и напитанные некротикой материалы из мёртвых городов. В Аскене выращивают растения, которые используются в лекарственных составах Сар-Мейна, зато им нужны стальные машины из Гронта. И это лишь самые простые примеры, чтобы не превращать завтрак в лекцию.

Поздно, отец. В моей голове уже открылась лекция, причем с билетами, схемами и попыткой понять, где здесь можно заработать. Межмировая торговля оказалась не экзотической добавкой к местной экономике, а позвоночником, на котором держалась значительная часть богатства. Если один мир умеет делать дешёвую бумагу, второй — лекарства, третий — механизмы, четвертый — добывать редкие минералы, а наш мир стоит между ними с ключами от дверей, то деньги через нас текут не ручьем, а рекой.

— А мы что продаём своего? — спросил я.

— Сталь, механизмы, бумагу, какую-то алхимию, оружие. Ткани. Обработанные арочные материалы. И, что важнее, доступ к другим мирам.

Отец указал вилкой уже на меня.

— Торговец из Келлара не может просто отправить своего человека в Сар-Мейн. Он обязан пройти через наш мир. Люди покупают билеты, места в караванах, комнаты в гостиницах при Арке… по баснословным ценам, кстати… Они пользуются нашими складами, открывают счета в наших банках, нанимают наших переводчиков, охранников и поверенных. Иногда они или их груз даже не покидают Арочный квартал: вещи принимают с одной стороны, переоформляют и отправляют через другое окно.

В голове начала складываться схема. Выходило, наш мир не был самым богатым на ресурсы, самым развитым в медицине, самым сильным в механике или самым искусным в артефакторике. Зато он был перекрестком множества путей. Как железнодорожный узел. Порт без моря, через который ежедневно проходят корабли из разных вселенных. Банковская столица, таможня, крепость, рынок и вокзал одновременно. Если смотреть из моей прошлой жизни, это была мечта логистической корпорации и кошмар службы безопасности.

— Значит, если найти товар, который в одном мире дешев, а в другом дорог… — начал я.

— Не беспокойся об этом и не пытайся найти способ обогатиться на банальной разнице цен, — перебил отец. — Всё, что можно найти и подмять под себя таким образом, уже нашли. На этом построено множество состояний.

— Например?

— В Аскене фунт сушёного серебролиста стоит два серебряных. В нашем мире после перевозки он будет стоить около пяти. В Сар-Мейне лекарские дома платят за него четверть золотого, потому что используют в составах против ожогов каналов.

— Огромная разница.

— И огромные потери. Половина сырья портится при неправильной сушке. Аскенские сборщики смешивают сорта, добавляя дрянное к хорошему, чтобы увеличить объем. Сар-мейнские лекари отказываются от излишне плохих партий. Прибыль получит тот, кто умеет обеспечить качество. И вряд ли ты выбьешь для себя лицензию на перевозку серебролиста, там и без тебя тесно.

Отец сделал паузу, словно давал мне время проглотить неприятную часть урока.

На Земле каждый третий мечтал обогатиться, покупая дешево и продавая дорого, а потом выяснялось, что между дешевым и дорогим лежат транспорт, хранение, брак, конкуренты, налоги, мошенники, сезонность, репутация и еще двадцать пунктов, которые почему-то не указывают в детских мечтах о торговле.

— Из Гронта в Келлар выгодно везти насосы для шахт, — продолжил отец. — Из Нарави в Сар-Мейн — красители и тонкую бумагу. Из Таль-Шаара, как и некоторых других мёртвых миров, есть огромный список добычи, которую можно дорого продать почти где угодно. Только в каждом случае кроме цены есть доступ, лицензии, сроки, риски, потери и люди, которые заняли вкусное место раньше тебя.

— А что особенно выгодно везти сейчас?

— Всё, что выгодно возить, уже возят. В основном этим занимаются Вейры.

Справедливо. Если есть очевидная возможность поднять денег, этим уже кто-то занимается.

— То есть у миров нет возможности торговать друг с другом без нас, — подытожил я.

— Верно.

Я отложил ложку. Вопрос возник сам, и чем очевиднее становился ответ, тем страннее было, что Корбин никогда не задавался им всерьез. Может, задавался, но получил в детстве такой же ответ и забыл. А может, когда человек живет внутри системы, он редко спрашивает, почему эта система еще не рухнула под весом собственной ценности.

— Выходит, наш мир — невероятно лакомый кусочек. Если через нас идёт торговля между множеством миров, почему никто не пытается нас захватить?

Элина моргнула. Отец медленно повернул к ней вилку с новым куском гриба, потом обратно ко мне. В этот момент я понял, что вопрос, видимо, был не просто наивным. Он был из тех вопросов, после которых приличный преподаватель истории должен проснуться ночью в холодном поту.

— Ты сейчас серьезно?

— А в чем дело?

— Дело в том, что нас ПЫТАЮТСЯ захватить! Не ежедневно, но достаточно регулярно, чтобы твой вопрос заставил меня задуматься о проверке преподавания истории в лицее.

Элина тихо сказала:

— Даже мне это рассказывал наемный учитель два года назад.

— Спасибо, Элина.

— Я просто говорю…

Отец не улыбался.

— На стороне чужих миров нет Арок, но у них есть ритуалы, которые могут пробить грань. А еще они могут захватить Закрепителя и заставить открыть портал к нам. Иногда с другой стороны приходит целая армия, иногда одна разведывательная группа. Иногда через Арку из-за пространственных аномалий прорываются заражённые существа. Иногда посольская делегация ночью пытается захватить управляющий контур. Иногда всё начинается с купца, который десять лет честно возил бумагу, а на одиннадцатый привозит в тюках разобранные артефактные мортиры.

— Были крупные нападения?

— Сто двенадцать лет назад через Арку Кэрмора прошёл рейд княжества Уль-Тар. Около трёх тысяч бойцов, усиленных боевыми зверьми и переносными артефакторными щитами. Они захватили Арочный квартал за четыре часа.

— Что произошло потом?

— Город закрыл внутренние ворота, дистанционно сменил режим Арки и затопил Арочный квартал перегретым паром из гронтских котлов. После этого в захваченный квартал полетели бомбы с сар-мейнским подавляющим туманом. Из трёх тысяч сбежало домой меньше четырёхсот.

Я представил это слишком живо. Арочный квартал, который нападавшие, вероятно, считали трофеем, превращается в ловушку. Ворота закрыты, улицы заполняет перегретый пар, обваривающий людей. Щиты бесполезны против воздуха, почти невозможно дышать, а потом сверху ложится туман, подавляющий каналы, мышцы, волю или что там он подавлял.

Хороший урок для желающих захватить чужой торговый узел. Плохой урок для тех, кто просто оказался рядом: я почему-то сомневался, что пар отличал жителей нашего мира от иных.

— В портовом городе Элсвик нападение было успешнее, — продолжил отец. — Войска с Орданы вошли под видом торгового каравана, пронесли разобранное оружие в грузах и за одну ночь взяли Арочную башню. Они удерживали квартал одиннадцать дней.

— Значит, всё-таки смогли?

— Полагаю, это можно назвать планом-минимумом. Они не захватили город и не удержали Арку, но за первые сутки успели вывезти банковское золото, нескольких артефакторов и часть городского архива. Могли бы и больше, но силы короны прошли по канализации и отрезали мародеров от Арки. Большая часть захватчиков погибла, но для Элсвика это не стало утешением… В Тервике рейд существ с Кай-Ро вообще не являлся завоеванием в привычном смысле. Они прошли через Арку ночью, заразили часть населения спорами и почти неделю действовали через заражённых людей. Город спасли карантинные печати из Сар-Мейна.

Элина передернула плечами. Мира тоже чуть поморщилась, и я понял, что про Кай-Ро рассказывали даже детям. Споры, зараженные люди, неделя скрытых действий — это звучало не как война, а как эпидемия. На Земле подобные вещи называли биологической угрозой и терроризмом.

— А успешные нападения, кроме Элсвика? — спросил я.

Отец кивнул.

— Ландерн, двадцать восемь лет назад. Нападавшие из Воррима удерживали его почти три месяца и успели построить укрепления. Их не сумели выбить. Пришлось забросать город артефактными бомбами.

Мира одобрительно кивнула. Именно одобрительно; не скорбно, не испуганно, не с тяжелым сожалением. Она кивнула так, как кивают решению, которое было неприятным, но однозначно правильным.

Я вдруг вспомнил, что мягкая, тревожная, чрезмерно заботливая мать всё еще принадлежит к правящему Дому. Получается, в этом мире города иногда приходится забрасывать артефактными бомбами, чтобы не дать чужакам отжать себе Арку.

— Выходит, ни у кого ни разу не вышло захватить Арку надолго? Почему?

— Каждый мир развивается в собственном направлении. Где-то сильнее магия тела. Где-то артефакторика. Где-то механика. Где-то алхимия, биология или работа с разумом. Они умеют противостоять тому, что знают.

Вилка указала на разные блюда.

— А наши города используют всё сразу.

Сначала на металлический подсвечник.

— Гронтские котлы.

На стеклянный кувшин.

— Сар-мейнские подавляющие смеси.

На серебряный нож.

— Келларские сплавы в воротах и контурах. Наши сигнальные сети и главное — наши классы. Ты знал, что у них нет не только Арок, но и Системы как таковой?

Я не знал.

Если Система была только у нашего мира (или у ограниченного числа миров), это меняло очень многое. Получается, классы, уровни, навыки, характеристики — не универсальный закон этой вселенной, а особенность, преимущество, проклятие или инструмент именно нашего мира.

— Нападающий готовится воевать с нашим миром, но на деле сталкивается с технологиями и магией одиннадцати миров одновременно, — подытожил отец.

— А сами они не могут собрать такую же систему?

— Им нечего собирать. Мы торгуем отдельными защитными технологиями, но полной системой — никогда, как раз чтобы первый богатый правитель не купил средства для обхода наших же укреплений. Арочный квартал в любом крупном городе фактически является крепостью. Помню, меня позабавило твое предположение, что во время прорыва из Арки люди забьют собой и повозками дороги и мосты. Во время обычного вторжения горожане это вторжение вообще вряд ли заметят.

Элина посмотрела на меня с прежним недоумением и легкой жалостью.

— Ты правда не знал?

Я отвел взгляд и пожал плечами.

Отец выглядел не слишком довольным.

— Я действительно запрошу программу лицея.

— Не стоит наказывать преподавателей за мои провалы в памяти, — попробовал я отшутиться.

Отец шутку не принял.

— Я ещё не решил, чей это провал.

Мира вмешалась мягко:

— Эдвин, Корбин только недавно пережил тяжёлый откат.

Отец не ответил.

Я мысленно перебирал новую информацию. Наш мир — торговый узел, который держит за горло чужие экономики. Вокруг Арок выросли монополии, лицензии, склады, банки, гостиницы, охранные компании, страховые общества, переводчики, поверенные, таможенные чиновники и целые семейные состояния. Маршруты были товаром не меньшим, чем белое железо или серебролист. Доступ к чему-то был товаром. Скорость была товаром. Безопасность была товаром. Качество информации о том, где что добывают, где это ценится, кто поднял пошлины, у кого гниют товары на складах, где открылась новая шахта, а где лекарские дома резко увеличили закупки — всё это могло стоить не меньше хорошего каравана.

Деловой бюллетень внезапно перестал казаться мелким проектом для типографии. Если собрать в одном месте не только городские объявления, но и цены, изменения пошлин, качество партий, доступность Арочных окон, спрос между мирами, издание может стать Библией для торговцев.

— А какие товары приносили наибольшую прибыль в последние годы? — спросил я. — Не вообще, а конкретные направления.

— Ты всё ещё ищешь товар, который можно купить за медяк в одном мире и продать за золотой в другом?

— Скорее пытаюсь понять масштаб возможностей.

— Тогда начни с неприятного вывода: ничего очевидного ты не придумаешь, — сказал он без издёвки, просто поставив передо мной ещё одно ограничение задачи. — Если товар легко добыть, безопасно перевезти и выгодно продать, торговые Дома уже обнаружили это. Они закупят сырьё до того, как ты узнаёшь о существовании такого товара, арендуют склады возле Арки, заключат договоры с местными добытчиками и выкупят места в караванах на месяцы вперёд.

— Значит, свободных возможностей вообще нет?

— Свободные возможности существуют всегда. Очевидных почти нет.

Отец отрезал кусок омлета, и я поймал себя на том, что внимательно слежу за его вилкой. Помотал головой.

— Возьмём серебролист, о котором я уже говорил. Разница между ценой в Аскене и ценой в Сар-Мейне выглядит огромной. Именно это видит новичок. Торговый Дом увидит, что лучшие районы сбора уже поделены между четырьмя компаниями, что свежий лист нельзя держать рядом с железом, что его сушат только при определённой влажности, что треть собранного относится к дешёвому подвиду, который неопытный покупатель не отличит от лекарственного, и что сар-мейнские палаты снижают закупки в зависимости от сезонов. Три года назад наибольшую прибыль дали гронтские глубинные насосы, — продолжил отец. — В Келларе открыли несколько шахт ниже старого водоносного слоя, и местные механизмы не справлялись.

— Значит, насосы закупали в Гронте и продавали в Келларе.

— Да. Первые две партии принесли почти сорок процентов дохода.

Я невольно выпрямился.

— Вот уже ближе к нужному.

— Третья принесла двенадцать. Четвёртая пошла в убыток, потому что ещё пять Домов увидели те же отчёты и закупили те же насосы. А еще цены в Гронте выросли, Келлар получил достаточно насосов, а затем тамошний мастер разобрал устройство, изучил и сумел наладить выпуск упрощенных копий.

Отец сделал глоток воды.

— Высокая прибыль очень быстро привлечет конкурентов. Ты даже не успеешь привыкнуть к монетам в кармане, как рядом с тобой уже будут три-четыре торговца куда умнее, богаче и злее.

— Можно предложить лучшую цену на товар.

— Тогда ты заработаешь меньше конкурентов, а они временно снизят цену ещё ниже твоей. У тебя закончатся деньги раньше, чем у них.

— Можно повысить качество обслуживания.

— Именно так появились некоторые из нынешних крупных торговых Домов.

Я вернулся к еде, хотя мысли уже были далеки от завтрака. Отец, конечно, был прав. Я смотрел на межмировую торговлю глазами человека, только что обнаружившего существование рынка. Видел огромные разницы цен и воображал, что достаточно провести между ними линию. Но линии уже были проведены, и по ним двигались охраняемые караваны, снаряженные на деньги Домов, которые занимались этим поколениями. На этих линиях сидели банки, страховщики, чиновники, владельцы складов, посредники, мастера…

— Значит, искать неизвестный всем товар бессмысленно? — спросил я.

— Не совсем. Искать-то можно, кто тебе не дает? А еще мир может поменяться. Арка может открыть проходы к двенадцатому миру, новому и неизвестному. Или вдруг появится новое месторождение неизвестного ранее ресурса или способ применения старого и не слишком ценного материала. Но если ты рассчитываешь просто просмотреть список цен и заметить то, чего не увидели сотни купцов, тогда твоя уверенность превосходит твою осведомлённость, скажем так.

Спасибо, отец. Всегда приятно, когда тебя вежливо называют самоуверенным невеждой.

— Что еще может принести новые возможности и прибыль, кроме нового мира?

— Война. Новая технология. Неурожаи, болезни. Изменение пошлин. Ошибка крупного конкурента. Новый способ хранить скоропортящийся груз. Удешевление обработки материала.

Вот это было уже ближе к тому, что я ищу. Не найти товар, которого никто не видел, а раньше других понять или предугадать изменения. Не искать чудесную монету, лежащую посреди дороги, а следить за системой и замечать момент, когда привычные связи перестают работать. Война меняет спрос на оружие, лекарства, транспорт и продовольствие. Неурожай в одном мире увеличивает цену на заменители из другого. Новая технология обрушивает старую маржу и создает новую. Это уже была не торговля в стиле «купил дешево, продал дорого». Это была Тактика.

Отец отложил вилку.

— Ну и напоследок: вряд ли ты обойдёшь Вейров в обычной торговле. У них больше капитала, людей и опыта. С ними куда выгоднее договариваться и пользоваться их связями и ресурсами за процент от прибыли. Либо предложить им способ заработать больше и получить из этого долю.

Еще недавно я думал, что земные знания позволят увидеть очевидную возможность, которую местные пропустили. Сегодня стало ясно: местные не были идиотами, терпеливо ожидающими попаданца с идеей купить дешево и продать дорого. Здесь уже существовали банки, страхование, монополии, промышленный шпионаж, торговые Дома с вековым опытом, арочные крепости, межмировые цепочки поставок и люди, способные превратить завтрак в экзамен по экономике. Моим преимуществом мог стать другой способ собирать, связывать и использовать сведения.

То есть снова Тактика.