Хоть уже был вечер, летнее небо еще сохраняло голубой оттенок, создавая градацию с оранжевым солнцем у горизонта.

Одно за одним приехали три спасательных судна. Нас, участников, посадили на одно из них и в порядке приоритета первыми отправили на материк.

Взятую под стражу Нагисако отвели на другое судно. А Хаимура, похоже, сам договорился и тоже сел на то судно. Непосредственно перед тем, как участники отчалили от острова, он подошел ко мне, положил мне руку на плечо и сказал: «Молодец!» Ощущение от его грубой ладони остается у меня и сейчас.

Лодка немного покачивалась, но скользила по волнам с такой скоростью, словно оставляя все позади.

Урусидзиму уже не видно.

Но участники все же собрались на палубе, будто цеплялись за что-то.

– Все закончилось, – внезапно сказала Уруру. Ее голос был монотонным, без интонаций и эмоций.

– Ужасно закончилось. Слишком, – ответ Агацумы тоже был бесстрастным.

После этого некоторое время царила тишина.

И только раздражал звук завывания ветра, обдувающего мое лицо.

В перерыве между порывами ветра едва слышно раздался голос:

– …Слушайте.

Я стал поворачивать голову, чтобы понять, кто это произнес, и тут снова послышалось:

– …Слушайте.

Уруру и Агацума тоже оглядывались, поэтому вскоре наши взгляды сошлись на одном человеке.

Светлые волосы развевались и отражали сумеречный свет.

– Я все думала кое о чем… – сказала Салли. Из-за того, что она постоянно колебалась, каждый раз ее слова заглушал ветер. Однако вскоре она сделала глубокий вдох и сказала все на одном дыхании: – Действительно ли Нагисако убийца в этом деле?

…Что?!

– Салли, ты сейчас что…

– Я! – перебила Салли Агацуму и, почти крича, выдала шокирующий факт: – Возможно, убийца я!

– …Чего?!

Эти слова пробудили в моей голове одно воспоминание.

Насколько я помню, это было в разгар детективной драмы «Верного союза». Салли…

«Потому что убийца – я».

– …Дежавю? – вырвалось у меня.

– А, нет, действительно, я так говорила во время детективной драмы, но сейчас другое…

Тут Салли достала из кармана шорт заблокированный смартфон и снова заговорила.

– Я хочу, чтобы вы послушали то, что произошло, когда шло CloСoup – «3Х класс». Я тогда еще училась в средней школе… и была еще более бездумная, чем сейчас. Меня что-то вывело из себя в школе, и тогда я в трендовых темах в социальных сетях нашла статью о скандале с Бандо Мирай. Я сделала это без злого умысла. …Нет, возможно, я это сделала вообще без каких-либо чувств. Я написала ужасные комментарии о Бандо Мирай.

Послышался вздох. Но я не мог различить, чей он был: мой или кого-то другого.

– И это было не один раз. После этого я сделала то же самое еще много раз. …Нагисако говорила, что из-за оскорблений и клеветы чувствовала себя очень подавленной и не смогла больше выходить из своей комнаты. Позже она узнала о злонамеренной постановочной природе шоу и направила свою месть на продюсера и участников. …Но я подумала: если проследить истоки, то, возможно, главной причиной, которая загнала ее в угол, был каждый из этих бессердечных комментариев, опубликованных в интернете. Это стало и причиной этих убийств, поэтому, может быть, если бы я тогда не написала те ужасные комментарии, в конце концов всего этого бы и не произошло…

– Нет! – на этот раз закричал Агацума. И одновременно обнял Салли спереди.

Салли на мгновение напряглась, но постепенно расслабилась и уткнулась ему в грудь.

– Это не так, Салли. Ты слишком терзаешь себя. Не нужно так себя винить, – мягко сказал ей Агацума.

Салли какое-то время оставалась в таком положении, а затем подняла лицо и приглушенным голосом, но твердо сказала:

– Спасибо, Ё. …Но это так. Мои действия непростительны.

Агацума тоже больше ничего не сказал. Думаю, что он не мог ничего сказать.

Они не сошлись в мышлении, но все равно просто тихо обнимались.

– …Что с лицом? – заговорила со мной Уруру, пока я стоял неподвижно.

Я коротко ответил:

– Вспомнил события четырехлетней давности.

– Да? Я тоже, – Уруру посмотрела в сторону моря, а затем закрыла глаза, будто терпела какую-то острую боль. – Скажу честно… Я тоже смотрела на это, как будто меня это не касалось, и смеялась. Я подумала: «Опять скандал?» Мы с девочками из агентства шутили, что не хотим становиться такими, что надо действовать с умом. Незаметно для себя я почти забыла, что один человек чуть не погиб.

– …Ясно.

Так и есть.

Наверняка так было у всех.

У людей часто складывается неправильное представление, когда они просто находятся за экраном компьютера или смартфона.

Мы впадаем в иллюзию того, что находимся на неприкосновенной территории, что мы выше других.

Мы склонны оправдывать высокомерное поведение, выражать крайне предвзятые мнения, а иногда даже нападать на других людей.

Хотя там вовсе не вымышленный мир.

Хотя там существует реальность такого же человека, как мы.

Возможно, мы своими случайными ежедневными комментариями, насмешками или безразличием загоняем в угол абсолютно незнакомых нам людей.

Мы их обвиняем, причиняем им боль, высмеиваем – более того, возможно, даже убиваем их.

Если кому-то указать на это, сколько человек смогут искренне сказать, что они невиновны?

Я был разбит духом, но все же смог выдавить из себя голос:

– Жаль, что я не заметил раньше, что, возможно, причиняю кому-то боль. Может быть, уже поздно… но я поучаствовал в «Верном союзе» и некоторые вещи прочувствовал на себе. Отныне я буду спрашивать себя снова и снова. И думаю, что нам всем – и мне, и тебе, Уруру, – таким образом, нужно измениться.

– …Получится ли измениться? …Но да. Я тоже буду спрашивать себя.

Уруру тщательно подбирала слова. Эта искренность показалась мне добродетелью.

После этого она повернулась в противоположную направлению движения сторону.

Придерживая развевающиеся волосы, она вновь заговорила:

– …Знаешь, сейчас, когда я знаю плохую сторону Кэйтаро, я все равно не считаю, что его нужно было убивать. Все же я любила его. А что касается Ханаби Мацууры и Тэнбина Кино… честно говоря, пока не знаю. Я в принципе с ними особо не разговаривала и так и не узнала ни ее, ни его как людей. …Но если бы они сейчас были живы, наверняка в будущем у нас был бы шанс узнать друг друга. Если бы мы только могли взглянуть друг другу в глаза, уважая свои собственные чувства и чувства друг друга, не принимая слепо предрассудки, слухи и прочие неясности… Знаю, что это очень сложно. Но пока мы живы, мы можем сделать первый шаг.

Я слегка кивнул и сказал:

– Мы точно не сможем сбежать. Анонимно, в масках, мы сколько угодно будем сталкиваться друг с другом и причинять друг другу боль. В этом безумии кто угодно может стать «убийцей». Но именно поэтому я хочу напомнить самому себе, что если бы мы могли представить себе чью-то боль и попытаться понять друг друга…

В этот момент с поручня на носу судна в небо взлетела маленькая птичка.

Интересно, как долго она отдыхала в таком месте? Присмотревшись, я увидел, что у птицы были чрезвычайно редкие синие перья.

Я медленно поднял руки.

Затем, следуя за ее траекторией, пока она неторопливо рассекала воздух, я обернулся и указал пальцем прямо на пустое небо.