Это был самый маленький из маленьких. Он старался держаться подальше от других, пугаясь разницы в размерах. В то время как другие передвигались неторопливыми группами, демонстрируя жвалы и чёрные мохнатые брюшки, самый маленький, коротышка, держался в стороне. Еды было много, и те, что покрупнее, получали большую её часть просто потому, что они были крупнее и не стеснялись забирать её себе. Остатки доставались самым маленьким из маленьких. В результате, в дополнение к своему миниатюрному росту, он выглядел тощим и голодным.

Так что, пока все остальные сидели сытые и довольные, самый маленький из маленьких исследовал каждый уголок своего дома, бесконечно и придирчиво изучая каждый сантиметр. Он делал это не из-за какого-то плана или долгосрочной стратегии. Он делал это потому, что ему больше нечем было заняться, чтобы скоротать время.

В итоге только он обнаружил щель в контейнере.

Он обнаружил щель чисто случайно, когда двигался по краям решётки, закрывавшей одно из вентиляционных отверстий. Это был не тот пролом, которым могло бы воспользоваться обычное существо его размера... Но он был необычным существом.

Существо для пробы потянуло за край уплотнения, и его силы хватило, чтобы слегка согнуть его в том месте, где один из винтов был ввинчен не так плотно, как следовало бы. Остальные, несмотря на то, что были сыты и довольны, не заметили, чем занимается самый маленький из них. Правда, они уловили лёгкую вибрацию от движения маленькой металлической решётки над головой, но вибрация резко прекратилась, и их внимание сразу же переключилось на что-то другое. Они больше не обращали внимания ни на вибрацию, ни на её источник, ни на самого маленького из маленьких... которого больше не было среди них.

Войдя в Колумбийский институт генетических исследований, Питер Паркер не знал, куда смотреть в первую очередь. Лаборатория была просторной, уставленной приборами, о назначении которых он мог только догадываться. Он увидел кое-что, показавшееся ему смутно знакомым... даже немного похожим на то, с чем Питеру уже приходилось работать. Но оборудование, которое он использовал раньше, было гораздо меньшего масштаба, чем то, на которое он сейчас смотрел.

Куполообразный потолок был таким высоким, что трудно было поверить, что в здании есть что-то подобное, а само оборудование было отполировано до блеска с точностью до сантиметра. У Питера на шее висел фотоаппарат Коника, который его тётя и дядя подарили ему на Рождество. «Жаль, что мы не евреи. Я мог бы подарить тебе Конику на Хануку!» весело сказал Бен, вызвав стон у Питера и раздражённый удар в грудь у Мэй.

Экскурсовод, худощавая черноволосая азиатка, провела их мимо большой выставки, посвящённой паукам.

– В мире известно более 32 000 разновидностей паука, – произнесла она нараспев, умудряясь звучать одновременно важно и смертельно скучно. Тридцать три студента, участвовавших в экскурсии, отреагировали на призыв мистера Салливана подойти поближе, собравшись в круг вокруг своего экскурсовода, которая, казалось, даже не заметила, что кто-то обратил на неё внимание. – Они относятся к отряду аранеоморфных, который делится на три подотряда: мезотелевые, ортогнатные и лабидогнатные. Все пауки – плотоядные, прожорливые едоки, питающиеся огромным количеством белка в жидкой форме, обычно соками своей добычи.

Питер, однако, был сильно отвлечён от такой увлекательной темы, как паучьи соки. Вместо этого он наблюдал за Мэри Джейн, которая шутила со своими друзьями. Он всё ещё переживал из-за того, что в очередной раз не справился с мячом. Он погрузился в унылую рутину: пытался заговорить с ней, возможно, произносил несколько ничего не значащих слов, а потом сворачивался быстрее, чем палатка без центрального шеста. Это был довольно убогий способ идти по жизни, особенно когда дело касалось такой важной для Питера девушки, как Эм Джей.

Но всё могло измениться. Он мог измениться. Всё, что ему нужно было сделать, это принять решение и начать всё делать по-другому. Да, да, именно так. Это было всё, что ему нужно было сделать. И всё это должно было начаться с Мэри Джейн.

– Паукообразные из каждой из трёх групп обладают разнообразными способностями, которые помогают им в постоянном поиске пищи, – сообщила им экскурсовод.

Да, так оно и было: Эм Джей была для него чем-то вроде пищи. Пищей для души. Пища, которая могла бы обеспечить ему эмоциональную подпитку, если бы он только смог заставить себя попробовать её. Ну, он собирался это сделать, вот и всё. Просто сделай это, как говорили в той дурацкой рекламе.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, затем сделал два шага по направлению к ней. Это было всё, что он успел сделать, прежде чем Флэш Томпсон с точностью, граничащей со сверхъестественной, метнулся вперёд, когда Питер был ещё в двух метрах от него, и встал у неё за спиной, частично скрыв её из виду. Он обнял её, уткнувшись носом в её шею. Питер глубоко вздохнул, его кадык заходил вверх-вниз. Что ж, это, безусловно, было всё, что ему нужно было увидеть.

Экскурсовод рассказывала о пауках-прыгунах, семействе "Скакунчики", роде "Прыгуны". Питер отвернулся от Мэри Джейн, от Флэша, от того, что так его расстраивало, что он даже не мог сформулировать это словами. На долю мгновения ему показалось, что он увидел, как Мэри Джейн посмотрела в его сторону, а затем отстранилась от Флэша, выглядя смущённой его откровенными и неуклюжими попытками проявить привязанность. Но нет. Он был уверен, что это плод его разыгравшегося воображения, исполнение желания, которое Эм Джей поняла бы, что такой парень, как Флэш, ей не подходит, что бы ни говорил её отец.

Её отец...

Питер в тот раз наблюдал за происходящим...

Он мечтал, глядя в окно, когда увидел, как Флэш Томпсон подъезжает к её дому. Флэш подошёл к двери, постучал, и дверь открыл отец Эм Джей. Увидев их вместе, Питер был поражён сходством телосложения и манер поведения. Они вместе смеялись там, на крыльце, и хотя Питер не мог расслышать, о чём шла речь, он не сомневался, что в ней было достаточно мужского начала, чтобы отрастить волосы на всём, что обычно не имеет причёски.

Когда Флэш уходил под руку с Эм Джей, её отец похлопал его по спине и даже дал несколько долларов, которые отец Эм Джей достал из кармана своей куртки. Это было совершенно очевидно: отец Эм Джей чувствовал, что у него с Флэшем много общего, и охотно "отдал" ему свою дочь.

И Мэри Джейн согласилась с этим.

Это показалось ему невероятно грустным, хотя он не был до конца уверен, почему.

Громкий, сдавленный голос мистера Салливана резко вывел Питера из задумчивости. Он орал на других детей, которые смотрели куда угодно, только не на экскурсовода, и говорили о чём угодно, только не о пауках. Салливан стоял так близко к Питеру, когда закричал, что Питер подумал, что он навсегда потеряет слух.

– Простите! Кто-нибудь обращает внимание на род "Прыгунов"?

Это заставило всех с визгом остановиться. Даже экскурсовод выглядела потрясённой. Мистер Салливан слегка кивнул в её сторону и сказал: – Я приношу свои извинения. Продолжайте.

Экскурсовод снова заговорила, но довольно неуверенно, и она не сводила глаз с мистера Салливана, словно опасаясь, что последует новая вспышка гнева.

– Род "Прыгуны"... может совершать прыжки в сорок раз превышающие длину своего тела, благодаря пропорциональной мышечной силе, значительно превышающей человеческую. – Она уже собиралась продолжить, когда заметила, что Питер пытается поймать её взгляд. В ответ она приподняла брови, явно ожидая вопроса.

Питер поднял фотоаппарат и жестом указал на него.

– Можно сделать несколько снимков? Для школьной газеты?

Экскурсовод кивнула, и Питер, к своему огорчению, заметил, что она выглядела скорее усталой, чем раздражённой. Очевидно, она ненавидела, когда её прерывали. Но у Питера не было много времени размышлять о какой-либо оплошности, которую он, возможно, допустил, поскольку его тут же отвлекли хихиканье и бормотание "придурок". В последнее время казалось, что любые его слова, какими бы безобидными они ни были, вызывали ехидные комментарии и презрение либо со стороны Флэша, либо кого-то из его дружков. Это не должно было его задевать: умом он это понимал. Все друзья Флэша вместе взятые обладали коллективным IQ мелкого кролика, и их мнение должно было иметь такой же вес. Но, тем не менее, это всё равно беспокоило его... и, что ещё хуже, его беспокоило то, что это беспокоило его.

Он попытался выбросить это из головы, сосредоточившись на хорошем снимке, который был сделан в тот момент: экскурсовод стоит прямо перед одной из витрин с пауками. Снимок был хорошо оформлен и мог бы стать хорошим дополнением к статье. Но как раз в тот момент, когда Питер нажал на спуск затвора, кто-то толкнул его в плечо, отбросив камеру, и Питер получил превосходный снимок локтя Гарри Озборна.

Питер бросил взгляд через плечо и увидел, что один из приятелей Флэша, парень, получивший прозвище "Обруч" из-за множества маленьких колец, украшавших его пирсинг, попятился и захихикал.

Экскурсовод, не подозревавшая о борьбе, которую вызвал сам факт попытки Питера сфотографировать её, продолжала бубнить, как будто это кого-то волновало.

– Воронка-паутинный паук семейства "Мигаломорфные", род "Атракс" – один из самых смертоносных пауков в мире, плетёт сложную паутину в форме воронки, прочность нитей которой пропорциональна прочности проволоки высокого напряжения, используемой при строительстве мостов.

Надеясь спасти момент, Питер начал наводить камеру, и в этот раз кто-то снова толкнул его локтём. На этот раз "Обруч" даже не потрудился скрыть это. Он намеренно, с вызовом, толкнул руку Питера.

Несмотря на то, что Питер знал, что "Обруч", вероятно, может переломить его пополам, он развернулся к нему лицом. Видя, как гнев исказил черты лица Питера, и, вероятно, радуясь возможности отхлестать чечётку на его лице, "Обруч" угрожающе шагнул вперёд. Но тут чей-то голос, низкий и властный, произнёс: – Отстань от него.

"Обруч" и Питер обернулись, чтобы увидеть говорившего – Гарри Озборна. В отличие от Питера и "Обруча", которые открыто выражали своё возмущение, Гарри был абсолютно спокоен. Очевидно, он не собирался доставлять "Обручу" удовольствие видеть его в гневе, как будто тот был недостоин такой привилегии.

Тем не менее, "Обруч" вызывающе сказал: – Или что?

Флэш, не моргнув глазом, ответил: – Или его отец уволит твоего отца.

Услышав это, "Обруч" побледнел, а несколько стоявших вокруг ребят, которые слышали этот разговор, громко рассмеялись. Гарри, казалось, не смутило такое внимание, хотя Питер слегка покраснел.

Но мистеру Салливану это явно надоело. Громким, чётким голосом он объявил: – Следующий, кто заговорит, провалит этот курс. Я не шучу.

Питер не думал, что это должно представлять большую угрозу для "Обруча", Флэша и им подобных: он был вполне уверен, что единственный раз, когда они видели двойки, тройки, четвёрки или пятёрки рядом с собой, это когда они стояли на платформе метро. Тем не менее, "Обруч" отступил, хотя и бросил на Гарри довольно злобный взгляд.

Гарри, со своей стороны, казалось, ничего не заметил и ему было всё равно.

Продолжая осмотр экспозиции, экскурсовод сказала: – Паук-краб из семейства "Бокоходы", род "Цветочные" – плетёт паутину, чтобы поймать свою добычу, также он охотится, используя набор рефлексов с такой скоростью нервной проводимости, что, по мнению некоторых исследователей, это почти граничит с предвидением... ранним осознанием опасности... – она понизила голос и пошевелила пальцами, чтобы это прозвучало таинственно, – паучье чутьё.

Они дошли до центра лаборатории, где исследователи работали за компьютерами, установленными вокруг электронного микроскопа. На больших видеоэкранах по всей комнате демонстрировались гигантские изображения того, что, очевидно, было объектом пристального внимания микроскопа: ДНК паука. Питеру находил всё это невероятно увлекательным, и с первого взгляда на своих одноклассников мог сказать, что он был таким единственным. Было ли что-то не так с ним или с остальными?

– За пять кропотливых лет сотрудники Колумбийского центра генетических исследований полностью составили карту генетических кодов каждого из этих пауков. – Экскурсовод размеренным шагом обошла лабораторию, говоря с такой гордостью, что можно было подумать, будто она лично руководит разработкой карты, позволяющей отследить каждую цепочку каждой хромосомы. – С этими намётками ДНК, – продолжила она, – мы приступили к тому, что раньше считалось невозможным: к межвидовой генетической трансмутации.

Флэш оказался в пределах слышимости Питера и совсем рядом с Мэри Джейн и очень тихо сказал: – Я думал, они справились с этим, когда ты родился, Паркер. – Он рассмеялся про себя и отступил назад, прежде чем Эм Джей заметила, что он что-то сказал. Питер снова почувствовал острую боль в лице, когда кровь прилила к нему. Он не знал, что было хуже: шутки Флэша на его счёт или осознание того, что Мэри Джейн принадлежит Флэшу, а Питер остался ни с чем.

– В этой лаборатории рекомбинации, – сказала экскурсовод, обводя рукой удивительный комплекс, – мы используем синтезированную транспортную РНК для кодирования совершенно нового генома, объединяющего генетическую информацию всех трёх пауков в этих пятнадцати генетически сконструированных супер-пауках, первых в истории человечества.

Прямо перед ними был стеклянный резервуар. По стенкам ползали вышеупомянутые мутировавшие пауки. Питер с иронией отметил, что наконец-то появилось нечто, что полностью завладело вниманием учеников. Они зачарованно смотрели на отвратительных существ, ползающих по стеклу.

Казалось, они собрались в одном месте. Питер решил, что было бы необычно круто, если бы ему удалось сфотографировать всех пятнадцать супер-пауков одновременно. Мэри Джейн уже расположилась рядом с "паучьим центром". Если ему удастся заснять её, тем лучше. Гарри тоже приблизился, но Питер немного отстал, чтобы получить более широкий ракурс и убедиться, что в кадр попали все пятнадцать.

– Отвратительно, – сказала Мэри Джейн, но в её голосе не было особого отвращения. На самом деле она выглядела почти восторженной, как будто они были прекрасны в своём тошнотворном виде.

Гарри, однако, неправильно истолковал её тон.

– Да, противные маленькие существа, – сказал он, думая, что соглашается с ней.

– Я их обожаю! – сказала Эм Джей.

Быстро осознав свою ошибку, Гарри исправился: – Правда? Я тоже.

Питер с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Конечно, меньше всего ему хотелось веселиться за счёт своего друга. У него было не так уж много друзей, и он, конечно, не хотел отталкивать тех немногих, которые у него были.

– Только представьте, – заговорила экскурсовод, – если однажды мы сможем выделить сильные стороны, способности и иммунитет человека и передать этот код ДНК друг другу. Все известные болезни могут быть уничтожены. Конечно, мы ещё далеки от того, чтобы начинать эксперименты с людьми, поэтому на данный момент мы сосредоточились на этих пятнадцати пауках. Есть вопросы?

– Их здесь четырнадцать, – внезапно сказала Эм Джей. Все взгляды обратились к ней, а мистер Салливан нервно рассмеялся, как бы спрашивая: «Зачем она это делает?»

– Что, простите? – отозвалась экскурсовод.

Не обращая внимания на вызывающие взгляды остальных и явное недовольство учителя, Эм Джей повторила: – Здесь только четырнадцать пауков.

– Нет, – твёрдо сказала экскурсовод, – их пятнадцать. – А затем, чуть менее твёрдо, она спросила: – Разве нет?

У самого маленького из маленьких была не самая сильная память, когда дело касалось событий. То, что он делал, было результатом инстинкта, заложенного в него веками эволюции.

Поэтому, покинув корпус, который был его домом, самый маленький из них не помнил, что когда-то там жил. Единственным домом, который он теперь знал, была паутина, которую он аккуратно сплёл для себя в углублениях потолка.

Он также не помнил, что когда-то давным-давно таинственный благодетель давал ему пищу, которая была наиболее близка к понятию Бога, к которому стремилось это существо. Всё, что он теперь знал – только то, что пищи больше нет и что ему приходится добывать себе пропитание самому. Жажда в его животе росла с каждым часом, и он не мог плести свою паутину достаточно быстро, чтобы добыть себе пропитание.

Тонкая паутина, которую он сплёл, была поистине прекрасна, и самый маленький из маленьких теперь ждал в её центре. Поджидая неосторожного, поджидая свою жертву, ожидая чего-то, что можно было поймать в ловушку, закутать в кокон и высушить. К сожалению, ничего не помогало. Ни мухи, ни какие-либо другие насекомые не подавались в качестве основного блюда, и самый маленький из маленьких начинал сходить с ума от голода.

И что-то ещё беспокоило бедному создание –громовые вибрации, исходящие от... от того, чем бы они ни были… далеко внизу, которые, без сомнения, служили для того, чтобы отпугнуть любую потенциальную добычу от паутины.

Существо не знало, не могло испытывать такие эмоции, как гнев. Но по мере того, как он всё больше и больше испытывал голод, уровень его разочарования всё возрастал и возрастал...

Эта фотография и представившаяся возможность не могли бы представиться более удачно.

Мэри Джейн смотрела в стеклянную витрину, проверяя свой макияж. Питеру было трудно поверить, что она видела необходимость в таких мерах. Она была само совершенство: как она могла улучшить себя? Но он не слишком задумывался об этом, потому что был занят тем, чтобы воспользоваться предоставленным ему шансом.

Несколько быстрых шагов, и он оказался рядом с ней. Он спросил: – Можно сфотографировать тебя? Мне нужен снимок с учащимся.

Мэри Джейн повернулась, чтобы посмотреть на него, и Питеру показалось, что его словно вырвали из угнетающего, разочаровывающего мира, в котором обитал Питер Паркер по прозвищу "Безмозглый неудачник", и перенесли в среду, где обитало великолепие Мэри Джейн. Это было счастливое, великолепное место, и он был рад просто побыть там самым обычным туристом.

В ответ она тут же приняла позу, пряча лёгкую улыбку за отработанной гримасой модели. Она откинула волосы назад, посмотрела в камеру, как на любовника, и сказала игриво-угрюмым голосом: – Только смотри, не сделай меня уродиной!

– Это невозможно, – усмехнулся Питер, глядя на неё через видоискатель. Он мог бы стоять и любоваться ею весь день, но чувствовал, что должен быть настоящим профессионалом. – Так... хорошо! – Он сделал снимок, и вспышка "выстрелила" снова. – Ещё один кадр!

Но она уже исчезла из его видоискателя. Она вышла из кадра и направилась к группе своих друзей.

–Спасибо, – крикнул Питер ей вслед. Он заставил её улыбнуться ему, пусть даже только для фотографии. Этот день становился незабываемым.

Паучок сошёл с ума.

Не то чтобы у него был большой ум, но голод пересилил его стремление быть осторожным. «Ешь, ешь, ешь» –вот что настойчиво звучало в нём, и он решил отправиться на охоту, а не ждать, пока к нему придёт что-то неосторожное.

Прямо под ним была цель. Сплетённая нить грациозно опустила его вниз, поближе к добыче. Если бы паучок хорошенько подумал, он бы и близко не подобрался бы к этому... этому чудовищу. К этой гигантской твари. Но паучок был озабочен лишь тем, чтобы сделать последнюю отчаянную попытку наполнить своё брюхо, и когда он бросился на свою жертву, он понятия не имел, что это было последнее сознательное усилие, которое он когда-либо предпримет…

– Ой! – вскрикнул Питер.

Он как раз повернулся, чтобы посмотреть на огромную витрину с электронными микроскопами, когда острая боль пронзила его в правую руку. Инстинктивно он вскинул запястье, и краем глаза заметил какого-то... жучка. Насекомое. Возможно, комар?

Питер поднял тыльную сторону ладони и увидел, что на ней вспыхнули два крошечных красных пятнышка. На мгновение его охватило нездоровое веселье, когда он подумал, не напал ли на него самый крошечный вампир в мире, а затем он заметил какое-то движение на полу. Он опустил взгляд и, прищурившись, увидел, как нечто, похожее на паука, перевернулось на спину, поджав лапки, как в рекламе Рейда.

Паук...

Питер Паркер почувствовал прилив мгновенной паники, когда оглянулся в сторону резервуара с пауками. Похоже, возникла путаница в вопросе о том, было ли там четырнадцать или пятнадцать пауков. Мог ли один из них сбежать? И... и мог ли это быть он? Если его укусил какой-то генетически модифицированный паук... это может вызвать у него тошноту, как и всё остальное.

Мысли о заражении крови промелькнула у него в голове, и он тихо застонал. Отлично. Просто великолепно. Все остальные отправляются на обычную школьную экскурсию, а старого доброго Питера Паркера кусает ядовитый паук.

Но даже когда такая возможность пришла ему в голову, он был склонен отбросить её. Как вообще паук мог оттуда выбраться? Вряд ли кто-то из его сородичей смог бы пронести тайком крошечную ножовку. Пауки не могли пробить себе путь сквозь толстое стекло. Нет... Несмотря на склонность Питера приписывать всему на свете наихудший сценарий, даже он был вынужден признать, что шансы на то, что это был обычный безобидный паук, были велики. Чёрт возьми, он даже не выглядел таким большим, как остальные. Другие были, условно говоря, огромными. А этот просто выглядел как... ну, как мёртвый паукообразный.

По правде говоря, он был довольно тщедушным.

Одноклассники, в частности, Флэш, были склонны называть его Душным Паркером. Так что, если его должен был укусить паук, то, вероятно, это был именно он.

Питер стоял, потирая руку, а вокруг него мелькали экраны электронных микроскопов, на которых плясали изображения нитей ДНК. Он ни в коей мере не усмотрел в этом особой иронии.

Но всё изменится.