Фил Уотсон открыл дверь своего дома, щурясь от утреннего солнца, и увидел свою дочь Мэри Джейн, одетую в обычное чёрное платье. Она стояла на пороге, просто стояла и смотрела на него. Вид у неё был немного грустный.

Она не поздоровалась. Она просто стояла и смотрела на него. У обочины её ждало такси.

– Что, тебе нужны деньги? Надеюсь, ты здесь не за деньгами, – сказал он.

– Нет, – сказала она очень спокойно, словно обращалась к нему с огромной высоты. – Нет, никаких денег. Просто сегодня я иду на похороны, и я подумала, что раз уж я одета подобающим образом, я сообщу тебе, что твоя дочь мертва.

Он моргнул, глядя на неё.

– Что?

– Дочь, которую ты знал, мертва. – Она выпрямилась. – Та, которую могли запугать твои угрозы, твои издевательства...

– О, ради всего святого...

Мэри Джейн продолжила без колебаний:

– Та, которую ты заставлял чувствовать себя ничтожеством, чтобы ты мог получить от этого удовольствия. Её больше нет. Она мертва. Она никогда не вернётся. Теперь есть только я... Я видела хулиганов и воплощение зла, которые запросто могли раздавить тебя. Я – новая Мэри Джейн. Я чертовски интересная личность. И если ты захочешь познакомиться со мной поближе – твоё право. А если нет – твоя потеря. Мы поняли друг друга?

Он непонимающе уставился на неё.

– Я не понимал тебя восемнадцать лет, почему я должен начать понимать тебя сейчас? Ты ведёшь себя как идиотка.

– А ты жалок.

Он разозлился и инстинктивно занёс руку, чтобы влепить ей пощёчину.

Глаза Мэри Джейн вспыхнули гневом, и в них читалось предупреждение. Он медленно опустил руку, сам не зная почему.

– Прощай, папа, – сказала она и, не сказав больше ни слова, повернулась, и ушла.

Вдоль узкой извилистой дороги была припаркована вереница дорогих машин. Питер очень тихо вёл Гарри Озборна к Бентли, стараясь не обращать внимания на своё воображение, в котором из могилы доносился гогочущий смех, даже после того, как Нормана туда опустили, и засыпали гроб землёй.

Тётя Мэй и Мэри Джейн стояли поодаль, тихо разговаривая друг с другом.

– Мне так жаль, Гарри,  – сказал Питер. – Я знаю, каково это – потерять отца.

– Я его не терял, – твёрдо поправил его Гарри. – Его у меня украли. И однажды Человек-паук за это заплатит. – Он остановился и повернулся лицом к Питеру. – Клянусь могилой своего отца, Человек-паук заплатит.

Питер не знал, что сказать... поэтому промолчал.

Они подошли к Бентли, и водитель открыл дверцу, чтобы Гарри мог сесть. Гарри помедлил, прежде чем сесть, и сказал:

– Послушай... насчёт Эм Джей... Я просто пытался угодить своему отцу. – Он говорил так, словно признавался в тяжком преступлении. – Я думал, что он будет впечатлён... мной, рядом с такой красивой девушкой. Я знаю, что она никогда не подходила мне. Я хотел, чтобы он гордился мной, вот и всё. Теперь я никогда не смогу этого добиться. – Он крепко пожал руку Питера. – Слава Богу, что ты есть, мой друг. Кроме тебя у меня больше никого не осталось. – Он притянул Питера к себе, обнял его, а затем сел в машину.

Водитель закрыл за ним дверь, бросил на Питера презрительный взгляд, затем сел сам на переднее сидение и уехал.

Питер повернулся и посмотрел в сторону Эм Джей и тёти Мэй, стоявших на холме у могилы Нормана. Девушка повернулась к нему и улыбнулась.

Что бы я ни делал, как бы сильно ни старался, те, кого я люблю, всегда будут за это расплачиваться.

Паркер отвернулся и направился к другому надгробию, могиле дяди Бена. "Бен Паркер, горячо любимый муж и дядя" гласила надпись. Словно эти слова могли подвести итог его жизни.

Питер стоял, скрестив руки на груди, опустив голову и плотнее запахнув пальто, когда холодный ветер пронизывал его насквозь.

– Привет, – раздался у него за спиной голос Мэри Джейн. Он не повернулся, чтобы посмотреть на неё, и она, понизив голос, добавила: – Твоя тетя решила, что я найду тебя здесь.

– Эм Джей здесь, дядя Бен, – сказал он надгробию.

Девушка придвинулась к нему поближе и обхватила его руку за локоть.

– Тебе, наверное, сильно его не хватает.

– Мне так трудно без него.

Они постояли так некоторое время, а затем она легонько потянула его за руку, показывая кивком головы, что пора уходить. Он хотел возразить, но вместо этого позволил увести себя.

Внезапно Мэри Джейн остановилась.

– Я давно хотела тебе кое-что сказать, – сказала она. – Я прослушала сообщение, которое ты оставил на моём автоответчике.

Питер попытался вспомнить, что именно он говорил. Он был настолько охвачен паникой тогда, пытаясь предупредить её, не раскрывая своей личности, что произнесённые слова были для него как в тумане.

– Э, да... Я...

– Ты не договорил, но я знаю, что ты собирался сказать, и хочу сказать это первой. Когда я была там, наверху, и была уверена, что погибну, я думала только об одном человеке, и это был не тот, на кого я бы подумала. Это был ты, Пит. – Питер внутренне задрожал, когда она продолжила. – Я всё время думала: «Надеюсь, я выживу и ещё раз увижу лицо Питера Паркера».

Моё лицо? В смысле... без маски? Знает ли она? Она могла догадаться. Скорее всего, именно это она и намекает... разве нет?

– Иногда, – сказала она тихо, – то, чего ты хочешь... ты должен дойти до конца своей жизни, чтобы узнать, что это всегда было рядом. Я так долго была такой глупой. Только один человек всегда был рядом со мной. Только он заставляет меня верить, что я... могу добиться большего, чем считаю возможным. Что я – просто я... и это нормально. Правда в том, что... я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Питер.

И он услышал голос Человека-Паука в своей голове, кричащий ему: «Скажи ей, что ты тоже любишь её... скажи ей, кто ты такой...».

Она знает...

Она могла догадаться...

Но, возможно, она не знает... а если бы она знала, это могло бы напугать её из-за риска, на который он пошёл и будет продолжать идти... возможно... может быть... так много может быть вариантов....

Когда он оказывался в центре драки, он знал, что делать, мгновенно, инстинктивно. А тут столкнувшись с одной молодой девушкой, он оказался в тупике.

– Я... не могу..., – сказал он.

– Что ты не можешь? – озадаченно спросила Эм Джей.

– Сказать тебе всего, – и быстро добавил: – То есть... мне столько нужно тебе сказать.

– Да. Мы столько должны сказать друг другу...

– Сказать девушке по соседству...

– Но разве я не такая, как все? – спросила она.

– О, нет, нет, – и он начал смеяться, – ты идеальная соседка. Мэри Джейн, ты потрясающая, удивительная девушка, и я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом с тобой, я всегда буду заботиться о тебе. Это я тебе обещаю. Я бы хотел дать тебе большего, но ты должна знать... что ты всегда будешь в безопасности.

Она подошла к нему, обняла и нежно поцеловала в губы. Казалось, что-то в нём шевельнулось, и он пробормотал «...не могу...», даже когда она снова притянула его к себе. И на этот раз, когда она поцеловала его, всё было так же, как в тот раз, когда он висел вниз головой, и была видна только нижняя половина его лица. Поцелуй был наполнен страстью, напором и жаром, которые он ощущал каждым нервным окончанием своего тела. Когда их губы разомкнулись, он всё ещё чувствовал её прикосновение к своим губам, как человек, потерявший руку, чувствует конечность, словно она всё ещё на месте.

Она прижалась к нему всем телом, желая большего...

...большего, чем он был готов ей дать. Большего, чем он осмеливался, опасаясь того, что случилось, могло случиться с его близкими.

Он отстранился от неё. Глаза Мэри Джейн расширились. Питер медленно покачал головой. Поднялся ветер, и он засунул руки поглубже в карманы пальто, плотно запахнул его и пошёл по тропинке так быстро, как только мог, оставив Эм Джей стоять у могилы.

Потому что он знал, что так будет правильно.

И он не мог позволить себе перестать поступать правильно... никогда больше.

Спустя несколько дней Джей Джона Джеймсон сидел в своём кабинете, покуривая свою неизменную сигару, и смотрел в окно на людей, снующих по улицам далеко внизу. Робби стоял рядом, прислонившись к дверному проёму.

– Человек-паук. Я этого не понимаю, – разочарованно сказал Джеймсон. – Сначала весь город считает его отбросом, а теперь он – герой.

– Он всегда был героем, Джей Джей, – сказал Робби, словно это должно было быть само собой разумеющимся.

– Не повторяй больше эту фразу, – сказал Джеймсон, тыча в него пальцем. – Я не доверяю героям. Они всего лишь переодетые преступники. Хоффман! – крикнул он, когда тот проходил мимо двери, и маленький нервный человечек остановился словно вкопанный. – Где Паркер? Мне нужны снимки.

– Он только что ушёл, – сказал Хоффман.

– Ушёл? Всегда он уходит.

– Он пошёл освещать историю с заложниками.

Джеймсон расхаживал по кабинету, размахивая руками, словно весь мир существует только для того, чтобы доставлять ему массу неудобств.

– Конечно! Ещё одна история с заложниками! Но где он был, когда Зелёный Гоблин вломился в моё окно? Гоблин и Человек-паук прямо у нас под носом! Прекрасная возможность, а фотограф ушёл на обед! – Он покосился на мальчика-посыльного, который шёл в противоположном направлении, держа в руках странный свёрток. – А это что такое?

Мальчик-посыльный повернулся и протянул ему брюки.

– Брюки Питера Паркера.

– Что?

– Они были в чулане.

– Брюки Паркера? – повторил Джеймсон медленно, пытаясь убедиться, что всё правильно расслышал.

– Вместе с его рубашкой, галстуком, ботинками и носками, – бодро уточнил мальчик-посыльный.

– Что здесь происходит?! – спросил всё ещё сбитый с толку Джеймсон. – Кем он себя возомнил, Тарзаном? Получается, что он, голый, бегает по городу? Или он думает, что наш чулан – это его личный гардероб? И кто поставил цветы на мой стол?!

Бетти Брант просунула голову в кабинет.

– Я поставила, сэр. Сегодня же Ваш день рождения.

– А тебе что нужно, повышение зарплаты? Мне не нужны цветы, мне нужен Питер Паркер. Только не его штаны! – Он схватил букет и выбросил его в мусорное ведро. – Мне нужны снимки! Я хочу продавать газеты! Я хочу Человека-паука! – Он несколько раз стукнул кулаком по своему столу, заставив всех разбежаться, пока он не остался в своём кабинете один.

Один.

И он знал, что где-то там Человек-паук, скорее всего, мчится на большой скорости, чтобы помочь заложникам. Чтобы помочь людям.

Помогать людям. Вот чем он занимается.

Джеймсон взглянул на девиз газеты "Горн", напечатанный крупным шрифтом под первой полосой, как это было на протяжении десятилетий: «Правда в том, что тут написано».

Он уставился в горизонт и, словно Человек-паук мог его услышать, тихо сказал:

– Вот что ты делаешь... верно? Помогаешь им. Бескорыстно. Не думая о вознаграждении. Ты – это то, чем я никогда не смогу стать. И если кого-то вроде тебя считают героем... кем же тогда являюсь я? Ты – это всё, к чему я стремился... но никогда не смог стать... потому что я слишком слаб. И моя самая большая слабость... в том, что я буду продолжать пытаться унизить тебя, потому что... Боже, помоги мне... я завидую тебе.

По крайней мере, он, Джеймсон, знал правду.

Даже если это никогда не будет напечатано... этика была удовлетворена.

Дорогие мама и папа!

У меня было несколько напряжённых часов.

Сегодня поздно вечером я заскочил на кладбище, чтобы навестить могилу дяди Бена, и обнаружил, что какие-то панки пытаются разгромить это место. Я напугал их до смерти, а потом просто болтал с дядей Беном до самого рассвета.

О... Я видел Мэри Джейн на днях. Я знаю, что она немного расстроена от того, что случилось после похорон Нормана Озборна. Она думает, что я её отверг. Или, возможно, она знает правду обо мне и хочет подождать, пока я не буду готов рассказать ей... если вообще когда-нибудь буду готов. Господи, я бы отдал все свои способности за возможность читать мысли.

Знаете... вчера вечером... когда я был на кладбище... я рассказал дяде Бену всё, что со мной происходило. Всю историю. Я имею в виду, я писал вам, чтобы вы были в курсе, но дядя Бен... ну, я решил, что он заслуживает того, чтобы знать. Поэтому я ввёл его в курс дела.

Это было сделать нелегко. И никто не сможет сказать, что я его не предупреждал. История моей жизни не для слабонервных. Как сказал один человек, трудно быть святым в большом городе. И что бы меня ни ждало в жизни, теперь я это принимаю: я никогда не забуду его слова... «С великой силой приходит большая ответственность».

Это мой дар. Это моё проклятие.

Кто я такой?

Я – Человек-Паук.