В школе очень часто кто-нибудь случайно ронял поднос в столовой. В такие моменты крики, возгласы и оглушительный рёв учеников заставляли несчастного неуклюжего ученика испытывать неловкость. До этого момента это был самый громкий групповой шум, который Питер Паркер когда-либо слышал. Но это было ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас.

Ринг был наполнен звуком от стены до стены, нескончаемым, подпитывающимся самим собой и всё усиливающимся, и Питеру показалось, что у него вот-вот пойдёт кровь из ушей. Заведение было огромным, битком набитым таким количеством пьяных людей, какого Питер никогда в жизни не видел в одном месте, и все они хотели одного: увидеть, как каким-то парням набьют морды.

Время от времени дядя Бен смотрел реслинг по телевизору. Это была одна из немногих вещей, которые он делал, несмотря на то, что знал, что это сводит с ума тётю Мэй. Возможно, это и было одной из причин, по которой он это делал. Просто чтобы держать себя в руках, дать ей понять, что он – мужчина в доме, чёрт возьми. И иногда Питер присоединялся к нему, что выводило тётю Мэй на совершенно новый уровень. Но то, что Питер видел по телевизору, уютно и безопасно сидя дома на диване, совершенно не подготовило его к реальному присутствию. Он стоял в очереди за другими борцами-любителями, большинство из которых были одеты в удивительно яркие костюмы. В начале очереди сидела скучающего вида блондинка со слишком сильным макияжем и плохой химической завивкой, которая регистрировала их и записывала важную информацию... «например, о ближайших родственниках», мрачно подумал он. Коридор, в котором он стоял, тянувшийся по внешнему периметру ринга, был тесным и пах плесенью. Труба над головой непрерывно капала в ведро, которое нужно было поскорее опорожнить. Когда Питер услышал ещё один мощный рёв, то сделал шаг назад и заглянул через входную дверь на сам ринг.

Борец в центре ринга был известен как Молот Магро. Питер никогда не видел его в действии во время боёв, которые он смотрел вместе с дядей Беном. Возможно, это было и к лучшему, потому что если бы он видел, то, возможно, никогда бы не решился прийти. Рост Молота Магро был не меньше двух метров, а вес – 130 кг сплошной мускулатуры. Его массивная грудь блестела от пота, у него были длинные тёмные растрёпанные волосы и тёмная борода, а на лице застыло выражение такого слабоумия, что Питер невольно подумал, не пора ли Магро сделать прививку от чумы.

В этот момент Магро был занят тем, что мутузил противника, который заявлял, что дрался с самим Джеком Мёрдоком. У него были огненно-рыжие волосы и неплохая мускулатура, и одет он был в костюм жёлтого и тёмно-малинового цвета. Но если у него и был когда-то расцвет, то сейчас он явно был в прошлом, и Магро быстро с ним расправился. Он повалил противника на землю и нанёс сокрушительный удар локтём ему в грудь с такой силой, что Питеру показалось, что он почувствовал это со своего места.

– Дальше по коридору, к трапу, – сказала регистраторша мужчине, стоявшему прямо перед Питером. Мужчина был высоким и худым и одет как Робин Гуд. – И снимите шляпу, – кисло добавила она. Он неохотно снял её, но бросил на неё злобный взгляд, который вызвал лишь насмешливый смешок. – Да, да, классные колготки, крутой парень, – сказала она. – Следующий!

Питер оторвался от входной двери и повернулся к ней лицом. Она оглядела его с ног до головы и отрывисто сказала:

– У нас нет категории мелкого веса, мелюзга. Следующий!

Наблюдая, как три тысячи долларов испаряются у него на глазах, Питер быстро перебил её:

– Нет, нет... Я знаю. Запишите меня.

Женщина уставилась на него так, словно пыталась понять, не сумасшедший ли он или просто безумный.

– Ладно, – медленно произнесла она. – Вы понимаете, что лига борцов не несёт ответственности за любые травмы, которые вы можете... – Она ещё раз оглядела его и продолжила, – и, вероятно, получите во время состязания? И что Ваш вес составляет менее 60 кг и Вы участвуете по собственной воле?

– Да, – ответил Питер.

Вздохнув, как человек, прощающийся с приговорённым к смерти, она добавила:

– Пройдите дальше по коридору и поднимитесь по трапу. Да поможет тебе Господь. – Позади Питера ждал своей очереди мужчина в костюме Зены. Блондинка закатила глаза и сказала: – Пойдём, принцесса.

Тётя Мэй, привлечённая криками толпы из телевизора, вошла в гостиную и увидела, что дядя Бен сидит, уставившись в экран. Она тихо застонала, когда поняла, что он смотрит реслинг. Она даже не слышала, как он вернулся домой.

– Как прошёл разговор с Питером?

Бен хмыкнул в ответ.

– Звучит не очень хорошо. – Она встала перед телевизором. – Хочешь это обсудить?

– Нет, – сказал Бен. – Я хочу посмотреть, как большие мужчины колотят друг друга.

– Зачем? – спросила Мэй его в тысячный раз за время их брака.

– С одной стороны, это выплеск адреналина. Мэй, прошу.

С чрезвычайно громким "неодобрением" она отошла в сторону. Затем, спустя мгновение, она чопорно подошла к дивану и села рядом с ним. Бен посмотрел на неё так, словно она только что спустилась с Марса.

– Что ты делаешь?

– Если ты можешь это вынести, то смогу и я, – ответила Мэй. – Ты здесь не единственный, кто расстроен.

Бен тихо застонал, затем взял пульт и прибавил громкость, надеясь, что громкий звук заставит Мэй отвлечься. Вместо этого она просто сидела и смотрела, медленно покачивая головой в знак явного неверия в то, что кто-то, а тем более она, будет смотреть это добровольно.

– Кто этот человек? – спросила Мэй через мгновение.

Вздохнув, зная, что она не собирается исчезать в ближайшее время, но не желая поддаваться невысказанному давлению и переключить канал, Бен сказал:

– Это Молот Магро.

– Интересно, это его настоящее имя?

– Нет, Мэй, его настоящее имя было Молот Либовиц, но он хотел избежать возможного антисемитизма.

– Ого, – фыркнула она, – кто-то явно не в духе.

Молот Магро, возможно, урождённый Либовиц, расправлялся с неудачно выглядевшим парнем в костюме клоуна. Молот швырнул клоуна на канаты, отчего тот отлетел обратно на середину ринга. В качестве решающего удара Молот поднял клоуна и швырнул его на трибуны.

Толпа обезумела от восторга, а Магро взревел от ярости.

– Как жестоко, – покачала головой Мэй.

– Это отрепетировано, Мэй. Это... это как большое шоу, – заверил её Бен. – Это всё понарошку.

Было очевидно, что кто-то из зрителей согласился с Беном, потому что фанат, стоявший в паре рядов от ринга, крикнул:

– Эй, Молот! Ты большой неудачник! Ты отстой! – И он продолжал выкрикивать это снова и снова. Камера приблизилась к нему, и на экране телевизора появилось его ухмыляющееся лицо.

Внезапно презрение на его лице сменилось паникой, которую Лоуренс Оливье не смог бы изобразить даже в свой лучший день. Телекамера повернулась и сфокусировалась на разъяренном Молоте, который, пошатываясь, направился к вентилятору. Люди, тренеры, судьи, парень в наушниках – все пытались удержать его, а он отмахивался от них, словно их не существовало.

Камера не отрывалась от него, пока он ловил нападавшего, который как раз пытался скрыться. Молот развернул его, с явным отсутствием сочувствия посмотрел в его лицо и ударил его всего один раз. Из носа противника хлынул фонтан крови, и он, вскрикнув, рухнул на пол.

Затем Молот схватил складной стул противника, помахал им над головой, словно трофеем, и проревел в камеру:

– Подставь мне задницу!

Он повернулся и помчался обратно к рингу, задержавшись ровно настолько, чтобы заметить, что упавший клоун пытается уползти. Молот разбил сложенный стул о голову клоуна, прежде чем взобраться обратно на ринг.

Тетя Мэй медленно повернулась и пристально посмотрела на безмолвного дядю Бена.

– У этого человека, – высказала она своё мнение, – серьёзные проблемы.

Скрытый от посторонних глаз чёрной завесой, которая, в свою очередь, висела за большим занавесом, Питер старался не паниковать. Он начал понимать, каково было римским гладиаторам, когда их собирались вывести в центр Колизея. Слышать, как все эти зрители воют, требуя крови – их крови, они могли бы подорвать силы самого опытного и уверенного в себе воина. А у Питера не было особых шансов.

Он услышал крик ведущего ринга:

– Вы готовы к следующему бою? – И когда его, очевидно, не удовлетворили крики жаждущей крови публики, он закричал ещё громче: – Я спросил, вы готовы к следующему бою?!

Толпа дала ему то, что он хотел. «Ещё, ещё, ещё!» кричали они, снова и снова, ритмично топая ногами, пока всё помещение вокруг не затряслось. Питер начал опасаться, не обрушится ли ринг, что сделало бы весь этот безрассудный трюк совершенно бессмысленным. Он заметил установленный неподалеку монитор, на экране которого был виден ринг. Молот сидел на табурете в углу, где за ним ухаживали его подружки в бикини, известные под общим названием Бонетты. Они обтирали его губкой, поили водой, делали массаж.

Молот сидел с самодовольным выражением на лице, которое напомнило Питеру Флэша Томпсона, и страх внутри Питера начал угасать, уступая место непреодолимому желанию втоптать эту ухмылку в землю.

Молот, видимо, решив, что с него хватит баловства, поднялся и начал разминаться. Толпа обезумела. Питер закатил глаза.

– Молот готов! – объявил рестлер настолько громким голосом, что его было слышно даже среди едва сдерживаемого столпотворения зрителей. Затем изображение на экране сменилось, и снова появился ведущий ринга.

– Прошу следующую жертву выйти сейчас на ринг! – драматично воскликнул он. Затем он снова исчез с телеэкрана, и Питер понял, что это означает, что он направляется по трапу к занавесу. Однако он на мгновение отвлёкся, увидев на экране двух девушек с грудями размером с окорок. Они, девушки, а не груди, маршировали по рингу с плакатом "$3000 за 3 минуты".

Затем ведущий ринга закончил своё выступление и, стоя прямо за занавесом, продолжил:

– Если он продержится три минуты в клетке с Молотом Магро, то сумма в $3000 будет выплачена... – Затем он заглянул за занавес, прикрыв микрофон ладонью, чтобы хоть немного побыть наедине, и уставился на Питере с нескрываемым скептицизмом. – Человекообразный паук? И это всё? Это лучшее, что ты смог придумать?

Питер, и без того чувствовавший себя неловко, перешёл на смешной тон.

– Да.

Издав раздражённый пыхтящий звук, ведущий ринга сказал:

– Хреново. Нужно немного разнообразить. – Затем, не колеблясь, он снова заговорил в микрофон, продолжая, как ни в чём не бывало. – ...сумма в $3000 будет выплачена...

Занавес начал раздвигаться. Питер глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и унять своё бешено колотящееся сердце.

– ...ужасному... смертоносному... удивительному Человеку-пауку!

Чёрная ткань, которая открывала занавес, поднялась точно по сигналу, и Питер Паркер не почувствовал ни малейшего страха, ни смертельной опасности, и уж тем более не почувствовал ничего удивительного. Когда реакция толпы сменилась смехом... ну... ещё большим хохотом... то, что он чувствовал, всё равно было, попросту говоря, нелепо.

Дядя Бен расхохотался при виде этого зрелища.

– Большая увертюра, маленькое представление, – фыркнул он.

Соперник Молота, по-видимому, был не более чем каким-то низкорослым идиотом, одетым в синие спортивные штаны, красную толстовку с рисунком паука и...

– Что это за эластичная шапочка на нём? – спросил Бен. Она была похожа на что-то вроде капюшона, закрывавшая его шею, лицо и голову. Видны были только глаза и переносица.

– Это балаклава, – объяснила ему Мэй. – Ты же помнишь. Я подарила Питеру такую же на его четырнадцатилетие. На самом деле, она немного похожа на эту. Возможно, ему её подарила его мать.

– Ну, она не делала ему одолжений, это уж точно. «Моя мать забавно меня одевала». Вот тебе и боевой клич. Хм. Рестлеры, которые одеваются как подростки. Жалкие. Жалкие. Великолепный Джордж, вот это был рестлер с чувством стиля.

Тётя Мэй посмотрела на Бена, приподняв бровь.

– Я начинаю беспокоиться о тебе, Бен. Правда, я действительно волнуюсь.

Тем временем, претендент, казалось, был не доволен своим представлением.

– Я – Человекообразный паук, – сказал он.

– Выходи на ринг, придурок, – сказал ведущий ринга, очевидно не заметив, что микрофон включён.

Фигура в маске медленно направилась к рингу, оглядываясь по сторонам, явно потрясённая увиденным. Бонетты ждали его на рампе, словно стая голодных волков. Они безжалостно перебивали его, пока он шёл, делая вид, будто ощупывают его мышцы, и при этом зевали. Они насмехались над ним и ругали его, подстрекая толпу присоединиться к ним, и толпа охотно делала это.

Мимо провезли клоуна-конкурсанта, и микрофон камеры уловил его слова:

– Я не чувствую своих ног... Я не чувствую своих ног...

– О, Бен, хватит. Выключи это. Это ужасно.

– Я знаю, знаю, но... чёрт, – Бен покачал головой, – я не могу не пожалеть бедного парня. Возможно, я надеюсь, произойдёт чудо.

– Какое? У него хватит ума повернуться и убежать? Я бы не стала на это рассчитывать, – сказал Мэй.

Претендент, тем временем, забрался на ринг вместе с Магро и в замешательстве озирался по сторонам, а толпа скандировала: «Клетка! Клетка! Клетка!» Очевидно, он не знал, что сейчас произойдёт. От этого Бену стало его жаль ещё больше.

Внезапно сверху появилась плоская конструкция с металлическими прутьями. Претендент от неожиданности отступил назад, когда клетка опустилась вокруг него и с глухим стуком ударилась о мягкий пол ринга.

– Охрана, пожалуйста, закройте двери клетки! – раздался голос ведущего ринга, и рабочие сцены быстро обмотали углы клетки огромными металлическими цепями, заперев дерущихся внутри.

Претендент дёргал за прутья, когда Молот, стоявший в центре ринга, привлёк его внимание.

– Эй, уродец из цирка! – проревел он, и толпа одобрительно загудела. – Никуда ты не денешься! Ты мой на целых три минуты. Три минуты я буду с тобой играться!

Бен уставился на экран телевизора.

– Сейчас ему оторвут голову, – сказал он, осознав неизбежное.

– Это ужасно. Просто ужасно, – сказала тётя Мэй. – Возможно, даже самоубийство. Интересно, из какой семьи мог вырасти такой человек, если он оказался в ситуации, когда его, скорее всего, убьют. Этот костюм, этот безумный трюк... Говорю тебе, Бен, это крик о помощи.

– Помогите, – пробормотал Питер под балаклавой, прижимаясь к решётке. – Что я здесь делаю?

Молот не терял времени даром. Возможно, ему просто нравилось давать толпе то, чего она хотела. Возможно, у него было назначено свидание, и он хотел поскорее уйти. Какова бы ни была причина, он набросился на Питера быстро и жёстко.

Питер подпрыгнул, и Молот врезался в стенку клетки с такой силой, что у него заскрипели зубы. Он был настолько уверен, что Питер не сможет увернуться, что полностью ушёл с головой в атаку. В результате он ударился о стенки клетки с такой силой, что буквально отскочил и рухнул на землю. Перед глазами у него всё поплыло, и ему пришлось приходить в себя от удара, несмотря на то, что он тупо уставился на прутья в смутной обвиняющем виде.

Затем он поднял глаза. Питер, уцепившись за крышу клетки, помахал ему сверху.

– Что ты там делаешь? – потребовал Молот, с трудом поднимаясь на ноги.

– Буду держаться от тебя подальше в течение трёх минут, – ответил Питер, и его голос прозвучал бодрее, чем он себя чувствовал.

С возмущённым рёвом Молот подскочил к нему. Мышцы его ног были достаточно сильными, чтобы держать его в пределах досягаемости... Но гибкий подросток уже отскочил в сторону, сделав сальто в противоположную сторону клетки. Он на мгновение задержался там, а затем спрыгнул на землю.

И тут он услышал нечто, что совершенно поразило его.

– Давай! Вперёд, Человек-паук!

Это был тот самый болельщик, которому Молот искалечил лицо. Он вернулся на своё место с запёкшей на лице кровью и подбадривал Питера как мог. Публика в толпе тоже присоединились к нему, явно довольные представлением, которое устроил Питер.

Затем сработало его паучье чутьё. Оно предупреждало его с того момента, как он ступил на ринг, начиная с жужжания, которое раздавалось в его голове, когда клетка опускалась. Но его слишком много отвлекало, чтобы понять, на что обратить внимание в первую очередь. Однако теперь он начал сосредотачиваться на том, что было важно, и понял, что необходимо было не только победить Молот и выиграть деньги... но и сделать это так, чтобы это было интересно публике. Если он собирался делать это с какой-то степенью регулярности и получать большие деньги – деньги, по сравнению с которыми трехтысячный гонорар покажется мелочью, – он должен был дать публике то, чего они хотели. Что Молот им и давал.

Шоу.

Паучье чутьё предупредило его, что Молот снова приближается к нему, и Питер без особых усилий проскочил между его вытянутыми руками. Ему показалось, что Молот движется словно в замедленной съёмке. Но на этот раз он не ограничился простым уходом с пути борца. Вместо этого он приземлился в стойке на одной руке на голову Молота. Под балаклавой Паркер улыбался, его уверенность росла.

– Какой симпатичный костюмчик, – сказал он своему противнику, словно беседовал в прачечной, наблюдая за сушкой одежды. – Что это? Спандекс? Я использовал лайкру для своего, и он ужасно чесался.

Но Питер стал слишком быстро самоуверенным. Быстрым резким движением Молот схватил одну из его вытянутых ног и крикнул:

– Теперь ты в моих руках, насекомое! – И так крутанул Питера, что тот ударился о стенку клетки.

– О-о-о, – тихо простонал Питер.

Реакция зрителей была неоднозначной. Некоторые приветствовали насилие, но другие болели за победу. Очевидно, им понравился этот новичок с его великолепным гимнастическим стилем.

Молот оттащил его от края клетки и позволил ему упасть на пол.

– Знаешь, – сказал Питер, чувствуя головокружение и пытаясь взять себя в руки, – технически это "арахнид".

Если учеников из класса Питера, казалось, не интересовали особенности пауков, то Молот, похоже, ещё менее был заинтересован. Он бросился к Питеру, чьё паучье чутьё теперь кричало ему о надвигающейся опасности. Питер, чей разум прояснился от громкости предупреждения, вовремя поднял голову и увидел, как Молот прыгает на него с развевающимся локтём. Через секунду этот локоть ударит Питера в грудь, скорее всего, сломав ему несколько рёбер. К счастью для Питера, ему не понадобилась эта секунда. Вместо этого он вскинул ноги и ударил Молота в грудь как раз вовремя, чтобы использовать скорость и силу грубияна против него самого. В нужный момент Питер разогнул ноги, словно питон, бросающийся на добычу, и швырнул Молота через всю клетку, со всей силы ударив об железные прутья. Вся клетка содрогнулась от удара, и Молот рухнул без сознания на мат.

Питер не мог в это поверить. Публика тоже не могла. На долгое мгновение воцарилась мёртвая тишина. А затем, словно в один голос, она разразилась радостным скандированием.

– Человек-паук! Человек-паук! Человек-паук!

Вскочив на ноги и осознав, что не чувствует ни малейшей усталости, Питер широко развёл руки, упиваясь всеобщим восхищением.

– А-а-а... шоу-бизнес, – сказал он.

– Человек-паук? – изумлённо переспросила тётя Мэй, не в силах поверить в то, что она только что увидела на экране телевизора. – Человек-паук?

– Очевидно, он делает всё, что может паук, – сказал дядя Бен, направляя пульт дистанционного управления и выключая телевизор.

– Какая чушь. Я скажу тебе, Бен, будь я его матерью, я бы высказала ему всё, что о нём думаю. Я имею в виду, что любой, кто достаточно умён, чтобы придумывать такие трюки, подобные тем, что он использовал, должен способен думать о более креативных вещах, чем... чем жестокость!

Бен достал ключи и направился к двери.

– Если я когда-нибудь случайно с ним столкнусь, я обязательно передам ему твои слова. А пока у меня более чем достаточно забот, чтобы придумать, что я скажу Питеру.

Дверь за ним со щелчком закрылась.

И в этот момент тетя Мэй почувствовала, как по её телу пробежал холодок. Она понятия не имела, почему. Просто... просто что-то было в том, как захлопнулась дверь, было что-то особенное, что-то завершающее в этом звуке... Потом она пожала плечами и пошла надеть свитер.

Питер, всё ещё в костюме, но с балаклавой в руке, уставился на единственную стодолларовую купюру, которую протягивал ему организатор.

Они находились в его кабинете, на верхнем этаже "арены". Кабинет был убогим, а угол стола подпирал телефонный справочник. Организатор вытер платком свою потную лысеющую голову и грубо сказал:

– А теперь убирайся отсюда.

– Сто долларов? – недоверчиво произнёс Питер. – В объявлении говорилось о трёх тысячах!

– Прочти ещё раз, паутинная башка, – сказал явно раздражённый организатор. – Там написано три тысячи за три минуты. Ты уложил его за две. За это я даю тебе сотню. Радуйся, что хоть это получил. – Он вышел из-за стола и помахал толстой сигарой перед носом Питера. – Из-за тебя мой лучший боец выглядел словно девчонка.

Питер почувствовал, как в нём закипает ярость. На этой неделе он уже нанёс удар Флэшу Томпсону, но тот всё равно заполучил Мэри Джейн и стал главным героем. Он преодолел страх перед рингом, перед великим Молотом, а теперь этот подлец даже не хочет отдать ему причитающиеся деньги. Что, чёрт возьми, он должен был сделать, чтобы заслужить уважение?

Едва сдерживая ярость, Питер практически прорычал парню в лицо:

– Мне нужны эти деньги.

На мгновение организатор выглядел испуганным. Но затем он посмотрел Питеру в глаза и, очевидно, понял, что, несмотря на свой гнев, Питер не представляет никакой угрозы. Он не собирался ломать парня пополам, как бы соблазнительно это ни было.

– Что-то я не понял, почему это должно меня волновать?! – холодно сказал он.

Питер буквально задрожал от ярости, а затем, испытывая отвращение к организатору за его хитрость и к самому себе за то, что он считал слабостью характера, повернулся и зашагал прочь. Выходя за дверь, он прошёл мимо похожего на белку мужчины с волосами, выкрашенными в платиновый блонд, его взгляд метался по сторонам от волнения. На мгновение он встретился взглядом с Питером, а затем отвёл его.

«Хорошо», подумал Питер, «хоть кто-то меня уважает».

Шагая по коридору, он сжимал в руке стодолларовую купюру, бормоча что-то себе под нос. Часть его души пыталась найти в этом выгоду. В конце концов, это была сотня долларов за две минуты работы. Это были самые большие деньги, которые он когда-либо видел в своей жизни. Но на самом деле дело было не в деньгах, а в том, что он сделал, чтобы их заработать, чем рисковал – болью, унижением. А взамен всё, что он получил, – это ещё большее унижение от этого пронырливого организатора, отказавшегося отдать то, что ему обещали, то, что он заработал, то, что он сделал...

– Эй! – Это был голос организатора, доносившийся из его кабинета. – Какого чёрта...?!

Питеру на мгновение показалось, что организатор кричал на него. Возможно, он передумал и собирался попытаться поступить с ним по совести. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, разбив стекло, и оттуда выскочил светловолосый мужчина, сжимавший в руках холщовую сумку.

– Помогите! Этот парень украл призовые, у него мои деньги! – раздался возмущённый вопль организатора.

Из дальнего конца коридора к ним со всех ног бежал охранник средних лет, не в форме, пыхтя и отдуваясь. Вор нёсся прямо на Питера, и тут как раз за спиной подростка открылась дверь лифта, сопровождаемая весёлым звоном.

– Эй! Ты! – крикнул охранник Питеру. – Останови этого парня!

Питер мгновенно понял, что он собирается сделать, что собирается сказать.

И в тот момент, когда он пришёл к своему заключению, Питер рассмотрел его со всех сторон. Он знал, что это недостойно и плевок в лицо всей той добросовестности, которую он проявлял на протяжении всей своей жизни.

Но всё, о чём он мог думать, так это о том, что вся эта добросовестность, вся эта честная игра сводилась к двум вещам: у Флэша Томпсона была Мэри Джейн, а у организатора – его деньги. Вот только теперь у вора были деньги организатора, и, чёрт возьми, иногда карма восстанавливалась быстрее, чем ожидалось. Всё, что ему нужно было делать, – это не мешать карме, и несправедливые получат по заслугам.

Поэтому с самодовольным удовлетворением, с таким чувством правоты, какого он не испытывал уже давно, а, возможно, никогда, Питер отступил назад и позволил вору юркнуть в лифт.

– Спасибо, приятель, – пробурчал вор, когда двери закрывались.

Охранник появился там через мгновение после того, как двери закрылись, и в отчаянии заколотил по ним кулаками. Он повернулся к Питеру и проревел:

– Да что с тобой такое?! Ты позволил ему удрать!

И конечно же, прибежал организатор. Всё лучше и лучше: на лбу у него появился большой красный рубец в том месте, куда вор нанёс ему удар. Значит, Питер поступил правильно, а организатору всё равно досталось больше всего. О да, расплата определённо была жестокой. И тут организатор сказал именно то, что Питер надеялся от него услышать:

– Ты мог разорвать этого парня! А теперь он уйдёт с моими деньгами!

Смакуя каждый слог, Питер ответил:

– Что-то я не понял, почему это должно меня волновать?!

Он смотрел на организатора достаточно долго, чтобы увидеть, как лицо парня побагровело от ярости, затем повернулся к нему спиной и ушёл, напевая что-то себе под нос. В конце концов, вечер был не таким уж плохим. Правда, он потерял 2900 долларов. Но это почти стоило того, чтобы увидеть, как быстро наступила расплата.

Почти.