Глава 6
— Ох, Господи, деточка. Ты выглядишь так же, как в нашу первую встречу: просто чертовски жалко.
Разговор с архангелами всё ещё был свеж в моей памяти. Я открыла глаза и растерянно огляделась. Передо мной стояла Реми, похожая на настоящий лучик грёбаного солнца. Она была в моей камере.
Нет, это должен быть ещё один сон.
— Реми? — пропищала я.
— Во плоти, детка. И я именно это и имею в виду, во плоти. Она села на отвратительный пол, брезгливо сморщив нос. Её чёрные волосы с окрашенными в красный кончиками качнулись, пока она осматривала всё вокруг. Реми была одной из двух моих лучших подруг, и оттого, что она оказалась здесь, я улыбалась до ушей.
— Ну, — сказала она, — это до ужаса уныло.
Я обняла её.
— Знаю, прошло всего пару дней, но, блин, я так по тебе скучала.
Она похлопала меня по спине.
— Да, я тоже по тебе скучала.
— Так как ты узнала, что я здесь?
— Я проследила за тобой в форме призрака. И, между прочим, должна сказать, что у меня уже очень неплохо получается становиться материальной, когда это нужно. Не то чтобы я сама себя оценивала, но будь я настолько самовлюблённой, поставила бы себе одиннадцать из десяти.
Я почувствовала, как на моём лице появляется первая настоящая улыбка с тех пор, как всё это произошло.
— Как только я увидела твоё точное местоположение, сразу вернулась и сообщила Финну. — Она поморщилась. — Бедняга просто сходит с ума. Он не чувствовал вашей связи, и я думала, что он уничтожит весь мир.
У меня сжалось сердце.
— Да, брат Трева, Эзра, что-то со мной сделал. — Я постучала пальцем по виску. — Не знаю, как это точно называется, но он связал мои силы, и теперь я больше не чувствую Финна.
Она сузила свои голубые глаза от ярости.
— Я бы убила Трева и его идиотского братца.
— Сейчас у меня нет моих сил, но, когда они были, у меня никогда не возникало ощущения, что Трев хотел причинить мне вред.
— Да уж. Похоже, ты всё-таки не идеальна, потому что это была огромная ошибка с твоей стороны.
— А может, он и правда не желает мне зла. — Я схватила её за руку. — Полагаю, Финн уже в пути?
— Ещё бы. Как большой злой волк, он скоро запоёт этим маленьким поросятам, чтобы они впустили его. Он собирается разнести эту академию по кирпичику. Только сначала мне нужно вытащить тебя отсюда. Поговорим с мамочкой. Ты, случайно, не видела ключ?
Я покачала головой.
— Прости. Они как-то не удосужились сообщить мне, где лежит ключ к моему побегу, пока стреляли в меня из этого чёртового ружья с транквилизатором и пока я привыкала к своим новым апартаментам.
— Острячка, — сказала Реми. — Кругом одни остряки.
Она исчезла у меня на глазах. Затем я услышала её уже по другую сторону решётки.
— Надо было оставить твою самодовольную задницу здесь. Так тебе и надо за то, что дерзишь королеве.
— Лучше бы твоё заносчивое величество поторопилось. У нас не так много времени, и лично я хотела бы выбраться из этого здания до того, как Финн начнёт разносить его на части.
— Какие запросы, — съязвила она.
— И ещё. Мне нужно сказать тебе, что я только что через Хождение по снам попала к семи архангелам, павшим от клинка Пылающего Меча. Они считают, что я иду по правильному пути.
Я услышала, как она что-то схватила.
— Серьёзно? Они были прямо здесь? Вот же грёбаные дилетанты.
Я закатила глаза. Она явно не слушала, но готова была поспорить на что угодно: позже она всё равно разозлится на меня за то, что я ей не рассказала.
Она снова появилась передо мной во плоти, покачивая связкой ключей.
— Не смотри на меня так. Я слышала, что ты сказала. Значит, раз я здесь с ключом к твоей свободе, то это тоже часть твоей судьбы. У нас нет времени на гадание по чайным листьям и записи в дневнике, так что, если мы уходим, то пора идти.
Я улыбнулась своей подруге. Она была чокнутой. Чокнутой, которая пришла меня спасать.
Когда она вставила ключ в замок, я начала переминаться с ноги на ногу от нервного напряжения. Я выдохнула только тогда, когда дверь к моей свободе распахнулась. После этого я обняла Реми.
— Девочка, от всех этих объятий я уже начинаю чувствовать что-то странное. Я ведь говорила тебе, что я натуралка, да? Ну, ты, конечно, симпатичная, но меня ты не заводишь.
Я отстранилась от неё, и она заметила мою перевязанную руку, испачканную кровью.
— Какого чёрта случилось?
— Трев и его брат-псих отрубили мне два пальца. Вот что случилось.
— Ты шутишь?
Я помахала перевязанной рукой у неё перед лицом.
— Стала бы я врать о чём-то настолько безумном? Чудесным образом она совсем не болит. Вообще. И ещё они сказали, что отправили мои пальцы Финну, чтобы он не пошёл на штурм академии и не перебил всех.
Реми так разозлилась, что у неё сжались челюсти.
— Думаешь, Командир сейчас зол? Подожди, пока я приведу тебя к нему и он увидит, что они с тобой сделали.
Я кивнула. Вернуться к Финну казалось мне лучшим, что только могло быть. Архангелы сказали, что я скоро его увижу. Наверное, я просто боялась надеяться, что это произойдёт уже сегодня.
— Ладно, какой теперь план?
Она поджала губы.
— Мне просто нужно вывести тебя наружу. Как только окажемся снаружи, Командир сказал, что дальше сам обо всём позаботится. Очевидно, мы не можем выйти тем же путём, которым пришла я, потому что ты не сексуальный призрак. К тому же есть небольшая проблема. Мы не знали, что кто-то связал твои силы. То есть брат этого придурка должен знать, насколько ты сильна, а ты ведь не ходишь и не рассказываешь об этом всем подряд.
Я промолчала, пока она задумчиво постукивала пальцем по губам. Архангелы ясно дали понять, что не хотят, чтобы я снимала сковывающее заклятие с моего разума, но, скажи я об этом Реми, её бы хватил удар.
— Ладно, вот что мы сделаем. Здесь три уровня камер. Эти люди, кстати, настоящие садисты. На этом уровне только ты одна, зато два уровня над нами забиты до отказа, и это заставляет меня задуматься, почему…
Я щёлкнула пальцами у неё перед лицом.
— Сосредоточься. Побег.
— Ладно, ладно. Поднимаемся на два уровня, потом ищем боковую дверь. Уже почти стемнело, так что найдём боковой выход и рванём. Я буду в форме призрака, поэтому, если кто-то на тебя нападёт, я их задержу.
— А я что должна делать? Просто оставить тебя?
— Да я буквально призрак. Не могу умереть.
— Тоже верно.
— Готова?
Я кивнула.
— Я была готова в ту самую секунду, когда ты вошла в мою камеру. Пошли.
Я смотрела, как моя подруга снова исчезла. Без моих сил я не могла видеть её, когда она была в форме призрака. Будь проклят Трев и его идиотский брат.
Меня обдало арктическим холодом, и я задрожала.
— Полегче, подруга. Ты только что прошла прямо сквозь меня, — упрекнула она.
— Алло! У меня нет сил. Значит, я тебя не вижу. Надо радоваться уже тому, что я хотя бы слышу тебя.
— Ненавижу Трева и его брата.
— Я тоже. Он сейчас на первом месте в моём списке тех, кого я ненавижу.
— Мило. У тебя есть список. Держись правой стороны лестницы. Я пойду слева. И больше никаких разговоров.
Я молча пошла следом, размышляя над словами архангелов. Ханиэль сказала, что если я позволю брату Трева снять сковывающее заклятие, то будет менее больно. Она была ясновидящей. Это был намёк или совет? Если я сбегу с Реми, увижу ли я вообще ещё когда-нибудь Трева или его брата?
Мы поднялись по одному лестничному пролёту, но прежде чем смогли идти дальше, услышали чьи-то шаги. Я проскользнула в открытую дверь, ведущую в камеры этажом выше, надеясь, что Реми последовала за мной. Почувствовав лёгкое дуновение холодного воздуха, я немного расслабилась. Я была в беде, но её присутствие делало груз, лежавший у меня на плечах, немного легче.
Я указала на что-то похожее на ещё одну дверь в конце коридора, но тихий всхлип заставил меня замереть на месте, и я посмотрела направо.
Две девочки, не старше десяти лет и совершенно одинаковые на вид, сидели, прижавшись друг к другу, на холодном полу. Я знала, что сама выгляжу грязной, но эти девочки были просто ужасно грязными. Возможно, их волосы были светлыми, но сказать наверняка было трудно: спутанная масса свисала им на плечи. Под их большими карими глазами залегли лиловые тени.
— Я не могу оставить их.
Реми прошипела:
— Мы вернёмся за ними. Даже с одной тобой это достаточно рискованно. Как мы собираемся сбежать с двумя детьми? Нет, нет и нет.
— Чёрт возьми, Реми! Дай мне ключи.
Она материализовалась передо мной и протянула связку ключей, всё время качая головой.
— Это безумие. Я прямо вижу, как твоя свобода ускользает.
Я открыла дверь, но девочки так и остались сидеть на полу, глядя на Реми.
Я слегка улыбнулась им.
— У моей подруги есть очень классные способности. Если хотите остаться здесь, я не стану вас заставлять. Но если хотите быть свободными, вам нужно сейчас же встать, молчать и идти за мной.
Обе близняшки кивнули и поднялись, всё так же крепко держась друг за друга. Единственное различие между ними заключалось в том, что у одной глаза были более светлого оттенка карего. Именно она потянулась к моей руке. Я ободряюще сжала её пальцы, и мы снова пошли.
Из тёмных камер начали доноситься голоса. Со всех сторон на меня посыпались мольбы, пока я стояла, сжимая руку маленькой девочки. Сколько ещё из этих людей были детьми? Из одной из камер дальше по коридору я услышала плач младенца. В глубине моего живота закипела ярость.
Пожилой мужчина, сгорбившийся так сильно, что казалось, будто он тянется к собственным пальцам ног, прислонился к решётке.
— Девочка, ты не можешь взять их с собой. Они отмечены. Им не пройти через лавандовые поля.
Прежде чем я успела спросить, какого чёрта это значит, я услышала звук, который мгновенно заставил все мольбы стихнуть.
Реми сказала:
— Вот же дерьмо.
В ту же секунду к нам послышался топот сапог. Мы никак не успевали добраться до двери.
Из-за угла вышел Трев с подносом, полным еды. Его взгляд остановился на мне, потом на Реми, потом на маленьких девочках.
Одна из них вырвала свою руку из моей. Затем обе бросились к нему и обняли его за талию.
Он удерживал поднос одной рукой, другой обнял каждую из девочек вполсилы и прошептал:
— Простите. Директриса не позволяла мне прийти к вам, пока я не приведу обратно девушку, рядом с которой вы только что стояли.
Он гладил их по спинам, пока они плакали.
— Сегодня Директриса наконец подписала ваше освобождение. Всё будет хорошо.
Одна из девочек вытерла сопли с носа и указала на меня.
— Она ангел?
Он улыбнулся ей в ответ.
— Думаю, да.
Другая девочка спросила:
— Мы правда свободны?
Он кивнул, явно не в силах ответить. В его глазах бушевало столько чувств. Потом он сделал шаг вправо, почти потащив за собой одну из девочек, пока ставил поднос на маленький столик между камерами.
— Девочки, поешьте. Потом я отведу вас помыться, и мы побудем вместе, наверстаем упущенное.
Девочка, которая держала меня за руку, задрожала.
— Братик, мне было так страшно.
— Знаю, Ана.
Его рука дрожала, когда он вытирал слезу с её маленького лица.
Реми сделала шаг назад.
— Ну и высокосортная, отвратительная чушь, как в фильмах на канале Hallmark… — она посмотрела на девочек. — …но мне кажется, я уже видела эту серию, и повтор меня не интересует, так что мы сваливаем.
Неужели Трев просто позволит мне уйти отсюда?
Он кивнул мне, прежде чем снова посмотреть, как девочки жадно набросились на еду.
— Потише, девочки. Не спешите.
Потом он подошёл ко мне, и я напряглась.
— У тебя нет ни одной причины мне доверять. Ни одной. Но я хочу сказать только одно. Потом ты примешь решение. Если после этого ты всё ещё захочешь уйти, я помогу устроить отвлекающий манёвр.
— О, пожалуйста, — протянула Реми. — Где тут кнопка «выключить звук»?
Не обращая на неё внимания, он продолжил:
— Ты видишь моих сестёр? Они никогда никому ничего не сделали, и всё же Директриса пришла к нам домой и забрала их у матери. Знаешь почему?
Реми закатила глаза.
— Слушай, у нас нет времени на твою драму.
Она схватила меня за руку и потянула к двери.
Трев вздохнул.
— Та дверь ведёт в подсобку. Вам придётся возвращаться тем путём, которым вы пришли.
Реми отсалютовала ему и снова потянула меня к двери, через которую мы вошли.
Когда мы проходили мимо него, он сказал:
— Директриса забрала их, потому что ей нужен был стимул, чтобы я поступил в Академию Серафимов. Она знала, что Командир с большой вероятностью убьёт меня сразу, как увидит. И ещё она хотела напомнить мне, что именно держит в этих камерах. Чтобы я усерднее искал слабость Финна.
— Меня.
Он кивнул.
— Тебя.
Реми топнула ногой.
— О боже мой, люди. Сейчас совершенно не время для этого. — Она ткнула пальцем в Трева. — Ты отстой. Ты хочешь, чтобы она узнала, почему ты отстой. Ладно, мы услышали. Теперь можно идти?
Он нахмурился.
— Мы знакомы?
— Фу. Нет. Но я знаю тебя, и должна сказать… ты меня совершенно не впечатляешь.
Трев снова перевёл взгляд на меня.
— Здесь есть люди, которые не хотят здесь находиться, но их заставляют, потому что кто-то, кого они любят, сидит в этих камерах. Точно так же, как их заставили называться Даркенами, хотя у них должна быть возможность избавиться от этого имени. У них должна быть возможность называться Благословенными. У них должна быть возможность выбирать и быть свободными.
Он нажал выключатель на стене, и лампочки замигали, осветив внутренность тёмных камер. В них находились люди всех возрастов, включая женщину с новорождённым ребёнком. Они моргали, пытаясь привыкнуть к внезапному яркому свету.
— Зачем ты мне это показываешь?
— Командир силён, но он не сможет освободить этих людей. Когда он ворвётся сюда, ослеплённый яростью и обезумевший, чего он добьётся? Он окажется в ситуации, о которой ничего не знает. Эти люди, — он кивнул в сторону людей, которые уже цеплялись за разделявшие нас решётки, — окажутся под перекрёстным огнём, и обещаю, этим всё не закончится. Ад, который Директриса выпустит на землю, способен уничтожить человечество. Единственный человек, который может освободить этих людей, — это ты.
— Как?
— Только не говори, что ты ведёшься на этот бред, — сказала Реми. — Он буквально отрубил тебе пальцы. — Она снова указала на Трева. — Наш Финн тебя убьёт. Вот что тебя ждёт — смерть.
— Как? — снова спросила я, уже настойчивее.
Он сделал несколько шагов ко мне, и Реми тоже придвинулась ближе. Мы выглядели так, будто собирались устроить короткое совещание перед футбольным матчем.
Трев прошептал:
— Та штука, которая у тебя есть и которая может убить даже самых могущественных…
— Да чтоб тебя, — Реми прищурилась. — Только не говори, что он знает про эту штуку.
Я прикусила губу и кивнула.
— Но я ему не рассказывала. Помнишь, он просто видел, что произошло, когда я разбиралась с Заком. — На самом деле я убила того парня, но пока ещё не была готова признать это. — И, наверное, сейчас самое время сказать, что его брат тоже знает… про эту штуку.
— Да вы, должно быть, издеваетесь, — сказала Реми. — Давайте тогда сразу нарисуем у тебя на спине крестик или разошлём всем открытки с объявлением, на что ты способна. А на праздники можешь ещё раздавать купоны и скидки. Всем, кто захочет сделать селфи с полукровкой, у которой есть ну-ты-поняла-что, сегодня скидка пятнадцать процентов на портреты.
— Зачем обладать чем-то, если этим не пользоваться? — спросил Трев, не обращая на неё внимания. — Я понимаю, почему Командир хочет сохранить твою тайну, но если ты всё время будешь перестраховываться, тогда какой смысл в этой силе? Подумай, сколько людей ты можешь спасти.
Слова Уриэля вместе со словами остальных архангелов всплыли у меня в памяти, пока я смотрела на заключённых вокруг. Да, я могла сбежать, но смогла бы потом жить с собой? Эти люди нуждались во мне.
Я кивнула в сторону сгорбленного старика, который всё ещё наблюдал за нами, как и девяносто процентов остальных заключённых.
— Он сказал что-то о том, что я не смогла бы далеко уйти с девочками, потому что они отмечены. Что это значит?
— У каждого из нас где-то на теле есть метка, похожая на перо. Она удерживает нас в пределах академии, если только Директриса не дала особого разрешения покинуть её территорию. Если разрешения нет и ты попытаешься уйти или сбежать, тебя накроет такая боль, словно твои кости плавятся. А если ты смертный… как большинство этих людей, ты умрёшь от этой боли.
Я посмотрела ему через плечо на его сестёр. Я могла причинить им боль. Могла убить их, пытаясь забрать отсюда, даже не зная об этом.
Он заметил выражение моего лица.
— Не переживай. Я успел бы добраться до них прежде, чем случилось бы что-то серьёзное, а Эзра их исцелил бы. Ты просто пыталась помочь.
Реми закатила глаза столько раз, что мне показалось, они сейчас выкатятся из глазниц.
— О, отличный ход, влюблённый мальчик. Отличный ход.
— Ты буквально наш троянский конь, — продолжил Трев, по-прежнему не обращая внимания на Реми. — Ты — ответ на наши молитвы.
Из одной из камер слева от меня закашлялся маленький мальчик. Его мать убрала с его лба прядь светло-каштановых волос. Потом резко подняла взгляд на меня. В её глазах была безмолвная мольба. Она не знала, кто я, и ей было всё равно. Если Трев верил в меня, значит, и она тоже. Надежду в её глазах невозможно было скрыть.
— Директриса использует всех этих людей?
— Да. И если их близкий погибает во время выполнения задания, они остаются в этих камерах до конца своих дней. — Он указал на мать с ребёнком, на которых я только что смотрела. — Касс и её сын сидят здесь с тех пор, как ему исполнилось два года. Сейчас ему уже пять.
Я сжала кулаки по бокам. Как мать может растить ребёнка в камере размером восемь на десять футов? Он вообще помнит, каково это — быть под солнцем? Или бегать с другими детьми? Моё сердце хотело увидеть Финна, но сейчас ему было нужно не это. Ему было нужно помочь этим людям.
Наш разговор с Уриэлем снова всплыл в моей памяти. Если я сейчас уйду отсюда и выберу безопасность, я знала, что не смогу потом жить с собой. Эти люди нуждались во мне.
Реми поняла, к чему я склоняюсь, и ткнула пальцем Треву в грудь.
— Ты мне не нравишься. Просто хотела, чтобы это было ясно.
Трев с трудом сдержал улыбку.
— Принято к сведению.
Глядя на меня, он сказал:
— Я здесь пленник. Эти мужчины, женщины и дети тоже пленники. Мне жаль, что меня заставили причинить тебе боль. Я сожалею очень о многом. Мне нужно, чтобы ты осталась, и тогда мы вместе сможем устранить тех, кто всем заправляет. Освободить этих людей. Я не справлюсь один. Мы договорились?
Я ещё раз посмотрела на маленького мальчика слева от меня.
— Да, договорились. Но если ты ещё раз меня предашь, обещаю, это будет твой последний день на земле.
Трев кивнул. Затем полностью переключил внимание на Реми.
— Как ты пробралась сюда, не сработав ни на одну защиту академии и не подняв тревогу среди охраны?
Она прищурила свои голубые глаза.
— У меня свои способы.
— Что бы это ни было, мне нужно, чтобы ты передала сообщение Командиру.
Он направился к двери.
— Давайте вернём Габриэллу в камеру, пока охрана не начала обход.
Взяв сестёр за руки, он повёл их к двери. Потом опустился перед ними на колени.
— Эзра сейчас показывает охраннику наверху ваши документы об освобождении. Он ждёт вас на следующем уровне. Хочу, чтобы вы поднялись по лестнице и пошли с ним. Через полчаса мы вчетвером будем есть мороженое и праздновать. Хорошо?
Обе кивнули, быстро обняли старшего брата и побежали вверх по лестнице. Он ещё немного постоял неподвижно, глубоко дыша, пытаясь справиться со своими чувствами. Когда ему это удалось, он повернулся к нам.
Я злилась на Трева, но сердцем понимала, почему он поступил именно так. Будь я на его месте, сделала бы то же самое. Трев был хорошим человеком, оказавшимся перед тяжёлым выбором. Достаточно было взглянуть на маленькие лица его сестёр, полные надежды, чтобы понять: он принял правильное решение.
Мы пошли обратно тем же путём, спустившись по лестнице в самую нижнюю часть здания. Реми была непривычно молчалива. Она покусывала губу, погрузившись в свои мысли. Трев выглядел так, словно на его плечах лежал весь мир. Увидев все эти отчаявшиеся лица, я действительно понимала, почему он чувствовал себя именно так.
Реми сказала:
— Это так тупо. Я сильно удивлюсь, если Командир не надерёт мне мою тощую задницу. Стоило тебе увидеть одного ребёнка с огромными оленьими глазами, и весь наш побег превратился в несбыточную мечту. А что, если нас просто обманывают?
Трев повернулся к ней.
— Клянусь всем, что мне дорого, это не обман. Она нужна нам. Наших людей нужно освободить, и она — ключ к их свободе.
Трев зашагал по грязному коридору, затем остановился и повернулся к нам.
— Думаю, я понимаю, на что ты способна, Габриэлла. И если я прав, то тот маленький мальчик вместе со своей матерью, Касс, уже завтра могут стать свободными. После ужина он сможет бегать и ловить светлячков.
Он перестал ходить и остановился передо мной.
— Я знаю, что теперь ты меня ненавидишь, — он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, — и, наверное, всякая надежда, что ты когда-нибудь в меня влюбишься, исчезла. Но чтобы всё получилось, мне нужно, чтобы ты мне доверилась.
— Трев…
Я сказала это одновременно с тем, как Реми расхохоталась.
Я прищурилась, глядя на неё, а она вскинула руки.
— Девочка, я всё понимаю. Ты хороший человек. Ты решила остаться и помочь незнакомым людям. Лично я таким недугом не страдаю, но, с другой стороны, никаких гуманитарных премий мне тоже не светит. Только не забывай про парня, который тебе лгал…
— Вообще-то я говорил ей, что ради своих сестёр сделаю всё что угодно. И ещё говорил ей никому не доверять, — перебил её Трев.
— Ага. — Реми посмотрела на меня. — И сколько раз, подруга, в тебя стреляли дротиками с транквилизатором?
Я пожала плечами.
— Я сбилась со счёта.
Она безрадостно усмехнулась.
— Вот именно. Она сбилась со счёта. Потом ты отрубил ей пальцы. Слушай, она тебе поможет, и я буду помогать ей, но никто здесь не обязан тебе доверять. Доверие заслуживают, а не получают просто так.
Реми выглядела так, будто ещё две секунды, и она ударит Трева, поэтому я прочистила горло и вошла обратно в свою камеру. Я молилась, чтобы не совершала самую большую ошибку в своей жизни.
Он уже закрывал дверь и запирал её, когда мы услышали шаги.
Глаза Трева расширились от страха. Он схватил Реми за руку и потянул к кладовке уборщика, но тот, кто приближался, шёл слишком быстро, и они никак не успели бы добраться до неё.
Он замер на полушаге, когда её запястье исчезло из его ладони. Выражение его лица было просто бесценным. Он всё ещё пытался понять, что только что произошло, когда подошёл Эзра. Его ореховые глаза сузились, заметив испуганное выражение лица Трева.
— Какого чёрта с тобой происходит, брат?
Трев выпрямился.
— Ничего. Мне показалось, что я увидел призрака.
Он рассмеялся и провёл рукой по затылку.
— Почему ты здесь? И где девочки?
Эзра всё ещё странно смотрел на брата.
— Луна повела девочек мыться. От них ужасно пахнет. Она сказала, что через полчаса встретится с нами в твоей комнате. Нам нужно время всё спланировать.
Он кивнул в мою сторону.
— Я пришёл спросить, коробка уже добралась до Командира?
Трев кивнул.
— Думаю, к этому времени уже да. А если нет, то доберётся с минуты на минуту.
Я посмотрела туда, где в последний раз видела Реми. Финн придёт в бешенство. Мне нужно было, чтобы она добралась до него раньше, чем принесут ту коробку.
Эзра ещё раз посмотрел на меня, затем вздохнул и пошёл обратно по коридору к выходу. Он что-то бормотал себе под нос о том, что мы все погибнем, пока окончательно не исчез из виду.
Через несколько секунд Реми снова появилась.
— Не могу в это поверить. Как такое вообще возможно? — спросил Трев.
— Потом расскажу, — пообещала я.
Его карие глаза встретились с моими.
— Это ты сделала?
Я не ответила.
— Ничего себе. Ты гораздо сильнее, чем я думал. Потрясающе.
Реми щёлкнула пальцами у него перед лицом.
— Что мне передать Командиру? Мне нужно добраться до него раньше, чем ему доставят пальцы принцессы.
— Да, конечно. Расскажи ему, что ты сегодня увидела в камерах. Скажи ему, что, если он проявит терпение и поможет нам выиграть эту битву, я помогу ему в войне, которая ещё впереди. Скажи, что Габриэлла добровольно согласилась помочь. Сейчас я встречусь со своими друзьями. Мы разработаем план, а потом сообщим ему, что делать.
Реми закатила глаза.
— Да, Командир вообще-то не любит, когда ему говорят, что делать.
— Реми, — сказала я, — просто передай ему всё.
Я перевела взгляд на Трева.
— И ещё скажи ему, что мои силы связаны. Это также что-то сделало с нашей связью, но заверь его, что со мной всё в порядке. И скажи, что, если мои пальцы не вернутся вместе с моими силами, он может лично убить Трева, а мы все будем смотреть.
— А зачем вообще связали её силы? — спросила Реми.
— Мой брат сделал это по моей просьбе, — ответил Трев. — Мы были вынуждены. У Директрисы есть могущественный союзник, который способен чувствовать силы. Если она узнает, насколько на самом деле сильна Габриэлла, у всех нас будут большие проблемы. Нам нужно, чтобы для Командира Габриэлла была всего лишь тем, что он хочет вернуть, а не тем, кто способен убить Директрису.
Подумать только: ещё совсем недавно я не хотела быть Благословенной, не хотела иметь силы, не хотела быть частью этого мира, а теперь меня раздражало, что мои силы связаны.
Реми схватила Трева за грудки.
— Но ты уверен, что это можно снять? Она вернёт свои силы?
— Конечно, — ответил Трев. — Но снять это может только мой брат.
— Или, если твой брат умрёт, — сказала Реми, — полагаю, тогда наложенное им связывание тоже исчезнет.
— Да. Но я бы предпочёл, чтобы мой брат не умирал ради того, чтобы снять связывание.
— В любом случае, — сказала Реми, отпуская его, — я сообщу об этом Командиру. Тогда у него будут открыты все варианты.
Я изо всех сил старалась не рассмеяться. Моя лучшая подруга была беспощадна. Мне нужно было сказать ей, что, по словам архангелов, я могу снять связывание в любой момент, но я не хотела говорить об этом при Треве.
Реми сжала мою здоровую руку, державшуюся за решётку.
— Я передам это сообщение, а потом вернусь и составлю тебе компанию.
Стоило сказать ей «нет», но правда была в том, что мне совсем не хотелось оставаться одной.
— Спасибо.
Она исчезла, оставив нас с Тревом наедине.
Трев повернул ключ в замке моей камеры.
— Ты спасёшь множество невинных жизней. Никогда не забывай об этом, хорошо?
Что ж, прозвучало почти как всеведение.
— Иди разрабатывай план, чтобы я смогла выбраться из этой дыры.
Он улыбнулся мне, а потом ушёл той же дорогой, что и его брат.
Я вернулась в свой угол и присела на корточки на грязный пол. Либо я только что приняла лучшее решение в своей жизни, либо самое глупое. Как бы там ни было, я знала, что Финн будет в бешенстве.
Глава 7
Я мерила шагами тесное пространство своей камеры, когда услышала, как кто-то лопает пузырь из жвачки. Я обернулась и увидела Реми, стряхивающую пыль с пальцев. В её поведении было что-то не так. Будто она изо всех сил пыталась делать вид, что всё нормально.
— Ты уже вернулась?
— Ага.
— И всё? Просто «ага»? Что сказал Финн?
Она вздохнула.
— Правду?
Я кивнула.
— Когда я говорю, что всё прошло не очень, это ещё мягко сказано. Твой парень кулаком пробил дерево. Самый настоящий гикори. Самое жуткое, что он даже не поморщился. Я чуть в обморок не упала, когда увидела сломанные кости у него в руке. А потом, когда всё-таки осмелилась посмотреть ему в лицо, мне кажется, я немного описалась. Будучи призраком, я больше так не умею, понимаешь? И часть меня такая: «Уии! Телесные функции снова работают, ура!» А другая часть: «Можно мне ещё раз умереть?»
— Ты сказала ему, почему я так поступила?
— Ага. Но, подруга, он сейчас не способен думать обо всех этих людях, когда все его мысли только о тебе. — Она села рядом со мной. — Ему понадобилось немного времени, чтобы взять себя в руки, но сейчас ему уже лучше.
Я кивнула. Он столько времени ждал моего возвращения, только чтобы почувствовать, будто снова меня потерял… Я могла лишь представить, через что он сейчас проходит.
— Значит, ты успела до того, как принесли коробку?
— Ага. — Её глаза расширились. — Ой, чёрт. Я забыла сказать ему, что сейчас принесут коробку с парой твоих пальцев и что ему стоит подготовиться.
— Ты сейчас серьёзно?
Она ткнула в меня пальцем.
— Не ори на меня. Я запаниковала. Командир страшный до усрачки. И потом, там была Ханна, а ты же знаешь, какая она.
— Как Ханна?
Реми закатила глаза.
— Она не перестаёт плакать. Словно кран, который никто не может перекрыть. Я сказала ей, что с тобой всё в порядке, а она завизжала мне прямо в ухо: «В порядке? В порядке?» И после этого заплакала ещё громче. Знаешь, кому ещё не очень?
— Кому?
Её губы растянулись в улыбке.
— Дэну и Ричарду. Кажется, они к тебе очень привязались. С тех пор как ты ушла, только и делают, что ходят с кислыми лицами. Это почти смешно. — Она прикусила губу. — Когда они увидят коробку, тоже сойдут с ума. Наверное, мне придётся снова к ним вернуться и успокаивать их.
Я представила этих двух громил. Я называла их «Скалами», потому что они были похожи на Дуэйна Джонсона. Мысль о том, что они сидят и дуются, была невероятно смешной.
— Думаешь, мы приняли правильное решение?
Она пожала плечами.
— Перед тем как прийти сюда, я поднялась в камеры над тобой и осмотрелась. Помнишь ту мать, которую ты видела?
Я кивнула.
— Она ходила взад-вперёд по тесной камере, пока её сын спал в углу среди грязи и паутины. Так детей не растят. Они заслуживают лучшего. Я всё ещё не доверяю Треву, но если ты — ключ к тому, чтобы у этого ребёнка появилась настоящая комната с кроватью, тогда я говорю: давай сделаем это. Вместе.
Я сжала её руку.
— Спасибо.
— Только хочу кое-что быстренько уточнить. — Она посмотрела на меня. — Кого ты любишь больше — Ханну или меня? Представь, что мы оказались на необитаемом острове и ты можешь спасти только одну. Кого выберешь? Девушку, которая офигенна во всех смыслах этого слова, или неестественно длинную жирафиху, способную затопить остров своими потоками слёз?
Я рассмеялась.
— О, я не знала, что это соревнование. Нельзя выбрать обеих?
— Только неудачница отвечает «обеих».
Я задумчиво постучала пальцем по подбородку.
— Ну, Ханна хотя бы не обзывается.
— Зато она не сидит с тобой в этой вонючей камере.
— Да, — сказала я, — но она без остановки плачет из-за меня.
— Подруга. Просто без остановки. Это уже вообще за гранью. Если честно, я здесь с тобой не потому, что люблю тебя, а потому, что пытаюсь сбежать от неё.
Я смеялась до тех пор, пока она не шикнула на меня.
— Кто-то идёт.
— Исчезни, — сказала я. — Сейчас ты моё секретное оружие.
Реми исчезла ещё до того, как из-за угла вместе с Директрисой появился Трев.
Она была невысокой и стройной. Иссиня-чёрные волосы спадали до самых ягодиц и покачивались при каждом шаге, пока она шла к моей камере. У неё был высокий лоб, широко расставленные глаза и тонкие губы. Единственным действительно привлекательным в её внешности были высокие скулы. Её чёрное платье было таким полупрозрачным, что сквозь него почти всё просвечивало. В целом она выглядела довольно заурядно, но то, как она держалась, заставляло невольно обратить на неё внимание. Власть. От неё буквально веяло властью.
Я не сказала ни слова, когда она остановилась прямо перед моей камерой. Я перевела взгляд на Трева, который пытался что-то сообщить мне глазами, но я не понимала что.
— Прошло три дня с тех пор, как тебя доставили сюда, а мы так и не получили вестей от Командира, хотя наши источники сообщают, что он получил коробку. К этому времени он уже должен был быть здесь. — Её голос звучал громко и чётко. — Каковы твои отношения с Командиром Академии Серафимов?
Трев едва заметно покачал головой.
Доверившись своему чутью, я ответила:
— У меня нет никаких отношений с Командиром.
— Очевидно, есть. Иначе Трев не сообщил бы мне, что именно ты — ключ к ослаблению Командира.
— Директриса, — вмешался Трев, — если позволите?
Она несколько мгновений изучала его, затем кивнула.
— Когда я сообщил вам, что Командир одержим этой девушкой, я не понимал, что это чувство совершенно безответно. — Он прочистил горло. — На самом деле это может оказаться даже лучше, чем я предполагал.
Её ноздри раздулись.
— Что именно ты предлагаешь? И учти: если ты меня подведёшь, я верну твоих сестёр туда, где им положено быть. Уверена, они уже соскучились по своей камере.
Лишь потому, что я внимательно наблюдала, я заметила, как Трев сжал кулаки, а затем разжал их.
— Я вас не подведу. Посмотрите на неё.
Директриса внимательно оглядела меня с головы до ног.
— Она может стать ценным инструментом. Пусть заманит его сюда. Не только ради сведений о Пылающем Мече. А что, если после этого он встанет на нашу сторону против любого, кто попытается отнять у вас меч, когда вы его получите?
— Ты считаешь меня дурой? — прорычала Директриса, обнажив жемчужно-белые зубы за алыми губами. — Как, по-твоему, я собиралась подчинить себе Командира? Как только он будет обращён, я сразу узнаю, где находится Пылающий Меч. У него больше не будет возможности ослушаться меня. Но для этого он должен оказаться здесь.
Я посмотрела на Трева. На его лице сначала отразился шок, затем паника.
Обращён? Обращён во что? В Даркена? Не было ни единого шанса, что Финн перейдёт на её сторону. Я не знала, что творилось у Трева в голове, но сейчас он явно не слишком убедительно всё это преподносил Директрисе. Ей нужен был немедленный план действий, иначе полетят головы.
Я прочистила горло.
— Простите… эм… Директриса?
Её взгляд мгновенно остановился на мне.
— Вы говорите очень разумные вещи, но я хотела бы сказать, что я не просто какая-то девушка.
Трев едва заметно качал головой, а я чувствовала, как ко мне прижимается холодный воздух — так Реми пыталась заставить меня замолчать.
— Командир действительно считает, что я его истинная пара.
На мгновение никто не пошевелился. Даже холодный воздух, круживший вокруг меня, застыл после моих слов.
— Почему ты не сообщил мне этого, Треван? — С каждым словом её голос становился всё громче.
Я ответила вместо него:
— Он не знал. Командир не стал бы рассказывать такое всем подряд, потому что это делает меня его ахиллесовой пятой. Но вот в чём дело: я не думаю, что он моя истинная пара. Ни для кого не секрет, что я вообще не хотела быть частью всего этого, и уверена, ваши шпионы могли сообщить вам, насколько несчастной я была в академии. Уверена, вы также знаете, что меня заставили отправиться в академию после многих лет, в течение которых я избегала всего, что связано с Благословенными. Я добровольно добуду для вас информацию, которую вы ищете, если вы пообещаете отпустить меня после того, как всё закончится. Я не хочу быть частью вашего мира.
Директриса смерила меня оценивающим взглядом.
— Глупая девочка. Ты всего лишь приманка. Только в этом и заключается вся твоя ценность.
Я склонила голову набок.
— Тогда позвольте мне стать приманкой. Может быть, после всего этого вы позволите мне остаться здесь, в Академии Одарённых?
Она постучала длинным накрашенным ногтем по нижней губе.
— Ты хочешь стать Даркеном?
Глядя ей прямо в глаза, я сказала:
— Всё, что идёт против Командира, меня полностью устраивает.
Она повернулась к Треву.
— Выведи её из камеры, приведи в порядок, а потом приведи сегодня вечером на приём. Если она пройдёт испытание Талана, тогда я ей поверю и оставлю в живых. После этого я разработаю подходящий план, чтобы использовать её с максимальной пользой.
Она имела в виду — как приманку.
Трев коротко кивнул.
Её взгляд снова остановился на мне.
— Не разочаруй меня, малышка. Иначе я буду медленно вытягивать из тебя жизнь.
Мне пришлось опустить глаза, чтобы не выглядеть слишком непокорной.
Я дождалась, пока стук её каблуков сначала стал едва слышным, а потом совсем не исчез, и только после этого подняла взгляд на Трева. Он был в бешенстве.
Реми появилась рядом со мной, такая же разъярённая.
Я подняла руки, сдаваясь.
— А что, по-вашему, я должна была сделать?
— Эм… только не это, — сказала Реми.
Трев сказал:
— Мне не нравится огромная мишень, которую ты только что на себя повесила. Истинные пары встречаются редко, такими словами не разбрасываются.
Прежде чем Реми тоже успела вмешаться, я подняла руку, останавливая её.
— Директриса могла прийти сюда, чтобы пытать меня ради информации. Или могла решить, что я пустая трата времени, и приказать меня убить.
Трев нахмурился.
— Когда твои силы вернутся, тебя вообще можно будет убить?
Я пожала плечами. Не желая рассказывать Треву то, что Ханиэль сказала о единственном способе моей смерти — если я полностью исчерпаю свои силы и всё равно продолжу ими пользоваться, — я ответила:
— Честно говоря, не знаю. Но могу точно сказать, что проверять эту теорию мне не хочется.
— Если Габриэллу нельзя убить, это вызовет слишком много вопросов.
Трев улыбнулся.
— Кто такой Талан? — спросила я.
— Правая рука Директрисы. Он Падший ангел, овладевший искусством тёмной магии. Он чрезвычайно силён, как Сариэль из Академии Серафимов. Но ему не нужно обращаться к картам. Ему достаточно оказаться рядом с тобой, чтобы понять, насколько ты сильна.
— Поэтому вы и связали мои силы?
— Да. Если здесь хоть кто-то узнает, кто ты на самом деле, игра будет окончена.
Он указал на мою повязку.
— Крайне важно скрывать, кто ты, пока мы не будем готовы. Будем надеяться, что мой брат действительно настолько хорош, как я думаю.
Реми притворно зевнула.
— Ух ты. Очень познавательная беседа. Но вот что мне нужно от тебя, предатель друзей. — Она обвела рукой мою камеру. — Это не «Ритц-Карлтон». Может, уже выпустишь её? И какой вообще план по освобождению этих людей?
Он взял ключ и открыл мою камеру.
— Я ещё дорабатываю детали. Вам просто придётся…
— Довериться тебе? — закончила я, отчего он поморщился. — За этими стенами есть люди, которым я небезразлична. Люди, которые не понимают, почему я добровольно остаюсь в тюрьме. Каким бы ни был твой план, его нужно приводить в действие немедленно. Я не хочу, чтобы всё это затягивалось. Я хочу помочь этим людям, но я также хочу выбраться из этой академии. Ты понимаешь?
— Больше, чем ты когда-либо сможешь представить.
Он встретился со мной взглядом. Его глаза были полны сожаления… и чего-то ещё.
— Трев…
Он покачал головой.
— Нет, я знаю. Я ведь нашёл ту коробку.
Что?
— Коробку с моими пальцами?
— Нет. Она у Командира.
Он посмотрел на Реми.
— Ты ведь сказала ему?
— Я случайно забыла, — поморщилась она. — Но сейчас пойду.
Он поднял руку, останавливая её.
— Думаю, следующие пару часов ты понадобишься Габриэлле.
Я замахала руками.
— Алло, о какой коробке мы вообще говорим?
И тут до меня дошло, и меня снова накрыла злость.
— В тот день у него в домике ты забрал его коробку с воспоминаниями?
— Да. И когда я заглянул внутрь, тогда я всё понял. Я увидел вещи, которые принадлежали тебе: кольцо, прядь волос, любовные письма. Я слышал истории о любви, которую потерял Командир, но никто не знал, что та девушка вернётся спустя столетия. Я рад за него. — Он переступил с ноги на ногу. — Я рад и за тебя.
Реми переводила взгляд с меня на Трева и обратно, потом подняла руку над головой.
— Слушайте, ты мне вообще-то не нравишься, но если тебе нужно быстренько забыться после расставания, я слышала, что злой…
— Реми! — перебила я. — Даже не заканчивай это предложение.
Трев рассмеялся, пока Реми пыталась сделать невинный вид.
— Что-о-о? Я просто говорю: если бы он захотел использовать меня для внеучебных занятий, думаю, я могла бы оказать ему такую услугу. Хотя его горячий братец всё-таки больше в моём вкусе. В нём есть какая-то дикость, которая так и просит укротить внутреннего зверя.
Я потёрла виски, чувствуя, как начинает подступать мигрень.
Трев нахмурился, наблюдая за мной.
— Нужно действовать быстро. Кажется, тело Габриэллы пытается избавиться от связывания, которое наложил мой брат.
— У меня ужасно болит голова.
Реми прикусила губу.
— Нам нужно попасть на этот приём и пройти любое испытание, которое Директриса ей устроит. А потом ты, — она ткнула пальцем в рельефную грудь Трева, — должен предложить действительно стоящий план. Не советую тебе меня злить… э-э…
Трев взял меня под локоть.
— Пойдём. Нужно поднять тебя наверх и привести в порядок. А я пока попробую выяснить, чего нам ждать сегодня вечером.
Реми снова исчезла, хотя я чувствовала, что она рядом, пока мы покидали самый нижний уровень. Холодный воздух по-прежнему не отходил от меня далеко.
Лицо Трева изменилось, когда мы вышли, как мне показалось, на первый этаж здания. В холле толпились студенты. Кто-то развалился на диванах, кто-то стоял вдоль стен. На лице Трева появилась невозмутимая маска, пока он вёл меня вверх по винтовой лестнице.
Я чувствовала на себе взгляды студентов Академии Одарённых. Я подняла подбородок и встречалась взглядом с каждым, кто слишком долго на меня смотрел. Всем им я отвечала выражением лица: «Ну вот она я. И что вы мне сделаете?» Наконец, преодолев три лестничных пролёта, Трев ввёл меня в комнату.
— Если сегодняшний вечер пройдёт хорошо, надеюсь, камер в твоём будущем больше не будет. А пока ты поживёшь здесь. Эта комната рядом с комнатой моих сестёр. Моя и моего брата находятся прямо напротив. Комната по другую сторону от твоей принадлежит моей лучшей подруге Луне. Так что, по сути, тебя окружают люди, которые будут тебе преданы.
Он указал на платье, лежавшее на кровати.
— Предполагая, что тебя выпустят, я попросил брата об одолжении. Скорее всего, платье будет тебе не по размеру, но Эзра одолжил его для тебя у одной из своих подруг.
Реми тут же появилась рядом со мной.
— Стоп… что? Мой будущий мужик — бабник? О нет, ему это с рук не сойдёт.
Она подошла к кровати и осторожно потрогала край платья, словно оно вот-вот собиралось на неё наброситься.
— Кто это носил? Моя лучшая подруга, ради которой я пожертвовала бы почку, не умрёт и не подцепит какую-нибудь мерзкую заразу, если наденет эту тряпку на своё фарфоровое тело в стиле «боже мой, мне срочно нужно на солнце, потому что я сидела в подземелье»?
Трев несколько секунд смотрел на неё с таким видом, будто был совершенно ошарашен и не мог подобрать слов. Наконец он покачал головой.
— Ладно, я пойду. Нужно придумать план, как спасти тех, кто внизу. Мне нужно выяснить, как снять с них метку, при этом не вызывая подозрений своими расспросами. Как только мы узнаем, как снять метку, мы направим Пылающий Меч на неё.
Я сморщила нос. Мне не очень нравилось, что обо мне говорили как об оружии.
— Я зайду за тобой, когда придёт время идти на приём.
— Подожди, — сказала я. — Есть что-то, что мне следует или не следует делать?
— Кроме того, чтобы притворяться, будто ты не влюблена в Командира? Делай вид, что хочешь стать частью этой академии. И, конечно, молитва тоже не повредит.
Дверь закрылась, и Реми тут же разразилась тирадой о том, что, если через неделю она всё ещё будет торчать в этой дыре, то похитит брата Трева и сделает с ним всё, что захочет.
Я перестала её слушать и направилась к душу в своей комнате. Закрыв за собой дверь ванной, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Я устала, а тёмные круги под голубыми глазами были лишь подтверждением моего изнеможения. Мои каштановые волосы, обычно блестящие, теперь жирными прядями свисали по спине. Я ещё на секунду вцепилась в край раковины, а затем приняла самый быстрый душ в своей жизни. Мне нужно было время, чтобы морально подготовиться, потому что сегодняшний вечер должен был пройти гладко. Мне нужно было поступить правильно. И мне отчаянно нужно было увидеть Финна.