Глава 19

Всю дорогу обратно к Академии Одарённых я кипела от злости, разговаривая сама с собой, как любой настоящий псих, у которого едет крыша. Иногда я даже сама себе отвечала. Ну у кого нет времени поплакать из-за самого горячего парня на свете? У меня, вот у кого. И почему? Потому что я слишком занята тем, что надираю задницы и разбираюсь со всеми подряд. Я могла бы воспользоваться крыльями и долететь обратно, но правда была в том, что мне нужно было время подумать и успокоиться.

Я шагала через лавандовые поля, даже не замечая ни их аромата, ни красоты. Моё настроение было таким, что цветы тянулись ко мне, пытаясь утешить, но я была не в том состоянии. Казалось, бутоны даже увеличивались, когда я проходила мимо. Это было что-то новое. И раньше, ещё до моего восемнадцатилетия, деревья и растения откликались на моё настроение, но теперь стало ясно, что данные мне силы росли с каждым днём. Когда я вышла из поля и направилась к лесу, я была готова убивать.

Как он вообще мог не позволить мне помочь ему? Неужели он хотел оставаться чёртовым вендиго? Конечно, хотел. Я не понимала, как он рассуждает, но знала, что, оставаясь вендиго, он почему-то считал, будто защищает меня. Интересно, какой архангел навещал Финна. Если бы мне удалось остаться с ним наедине хотя бы дольше тридцати минут, мы наконец смогли бы нормально поговорить.

Листья на деревьях начали дрожать, пока я продолжала кипеть от злости. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Только вырванных с корнем деревьев мне сейчас и не хватало.

Оказалось, что мои внутреннее чутьё и интуиция работали почти как навигатор. Я точно знала, где нахожусь. Я поднялась по склону горы. Несколько летучих мышей пролетели совсем рядом, и я отмахнулась от них. Меня не радовало даже то, что я прекрасно видела в темноте. Я различала камешки на тропе с расстояния в десять футов. По идее я должна была быть в восторге, но чувствовала себя чертовски раздражённой.

На крыше академии я заметила молодого парня. Он крикнул кому-то позади себя:

— Она вернулась! Скажите всем, что она вернулась!

Я ворвалась в академию. Несмотря на поздний час, несколько студентов всё ещё слонялись по коридорам. Они улыбались мне и кивали. Я только что-то буркнула в ответ, проходя мимо.

Я успела подняться всего на два лестничных пролёта, когда Реми едва не сбила меня с ног.

— Ты в порядке!

Она так крепко обняла меня, что мне показалось, сейчас треснут рёбра.

— Злая, но в порядке. Почему — обсудим позже. Я эмоционально вымотана, и мне нужно проверить, как там Ханна.

— Она в душе.

Реми схватила меня за руку, словно боялась, что я забыла, как подниматься по лестнице.

— Нам нужно срочно провести собрание.

Наверху лестницы мы столкнулись с усталой Луной. Она окинула меня взглядом с головы до ног, а потом обняла.

— Привет. Я за тебя переживала.

Я отмахнулась.

— Не стоит.

Реми кивнула.

— Можешь, пожалуйста, сказать Треву и моему бывшему жениху, что мы будем в комнате Габриэллы? Пусть приходят туда.

Она подмигнула Реми.

— Сделаю, огонёк.

Реми проводила меня до моей комнаты. Моя злость начала понемногу утихать, и я осознала, насколько сильно устала.

Она усадила меня на кровать.

— Сиди. Ты выглядишь так, будто сейчас свалишься.

Она кивнула в сторону закрытой двери ванной.

— Ханна в душе. Когда она выйдет, не говори с ней о… сама знаешь. — Она понизила голос до шёпота. — О её крыльях. С ней всё будет хорошо. Ей просто нужно немного любви, вот и всё.

Я не стала говорить, что уже разговаривала с Ханной. Просто кивнула. Я тоже считала, что нужно позволить Ханне самой заговорить об этом, когда она будет готова. Ханне пришлось пройти через такой ад, который никто из нас не смог бы понять.

Я сбросила обувь и, не раздеваясь, забралась под одеяло.

— Так я правильно расслышала? Бывший жених?

Её голубые глаза сверкнули.

— Ага. Между нами всё кончено.

Улыбка сама появилась у меня на лице.

— И почему же?

— Ну, когда вендиго ворвался и схватил тебя… это ведь был Командир?

Я кивнула.

— Так вот, когда Командир унёс тебя с такой скоростью, что никто из нас даже не смог уследить за ним, я, кажется, слегка сошла с ума. Я закричала Эзре, который стоял ближе всех к двери, чтобы он бросился за тобой, а он сказал: «Пф. С ней всё будет в порядке. Не станет же он убивать свою истинную пару». — Она кивнула, и её короткие чёрные волосы качнулись у подбородка. — «Пф», сказал он. Речь шла о том, что моей лучшей подруге могла угрожать опасность, а этот парень сказал: «Пф»! Нет, дорогуша. В ту же секунду я всё закончила. Я не могу быть с человеком, который так себя ведёт. Придётся отменять список свадебных подарков, но что поделать, девушке приходится делать то, что приходится делать.

У меня не нашлось слов. Совсем.

Я откинула голову на спинку кровати, когда услышала, как в душе выключилась вода. С Ханной всё будет хорошо. Да, ей придётся многое пережить и осмыслить, но она жива. А как только я увижу Финна, устрою ему настоящий фейерверк, с его разрешения или без. Он был просто невыносим.

— Так, — сказала Реми, — красные крылья, да?

Я поморщилась.

— Да. Полагаю, это все видели?

— Ага. Все, кроме Ханны. Хотя, учитывая обстоятельства, не думаю, что сейчас уместно об этом говорить…

Дверь ванной распахнулась.

— Вы обе ведь понимаете, что я по-прежнему полностью Благословенная, даже без крыльев?

Я немного подвинулась на кровати, внимательно разглядывая Ханну. Она была закутана в мягкое белое полотенце. Оно было совсем коротким, потому что ростом Ханна была как модель с подиума. Её волосы казались темнее из-за того, что были мокрыми, а глаза опухли, выдавая, что в душе она долго плакала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

Она слегка пожала плечом.

— Тот парень, брат Трева, исцелил меня. Больше ничего не болит, и это настоящее благословение. Такой боли я ещё никогда не испытывала.

В дверь постучали, и я крикнула:

— Кто там?

— Луна.

— Заходи.

Луна вошла, неся стопку одежды.

— Привет, девочки. Я подумала, что вы сможете поделить всё это между собой. Уверена, Габриэлла захочет снять это платье, похожее на наволочку, а Ханне после душа наверняка понадобится во что-то переодеться.

Она положила одежду на кровать, потом села рядом со стопкой и посмотрела на Ханну.

— Я знаю, что ты меня ещё не знаешь, но надеюсь, это изменится. Всю жизнь у меня были только друзья-парни. Почти уверена, что время от времени буду говорить грубости и всякие неуместные вещи, но надеюсь, вы все меня простите.

Реми сморщила свой маленький носик.

— Эм… Вообще-то грубости и неуместные вещи — это практически визитная карточка нашей компании.

Луна рассмеялась.

— Как ты себя чувствуешь, Ханна?

Ханна вздохнула. Скорее всего, этот вопрос ей ещё придётся услышать много раз.

Она подошла к стопке одежды, взяла футболку и спортивные штаны, которые, скорее всего, будут ей коротки. Она надела их под полотенцем, затем натянула футболку, одновременно стягивая полотенце вниз. Мы подождали, пока она обернёт полотенце вокруг всё ещё мокрых волос. Потом она обошла кровать, откинула одеяло и забралась ко мне.

Посмотрев на Луну, она наконец сказала:

— Очевидно, у меня остались шрамы, которые уже не заживут, хотя я была бессмертной… то есть бессмертна. Они ужасные, но не они сильнее всего выбили меня из колеи. Это огромное чувство утраты. Я даже не успела как следует привыкнуть к своим крыльям. Я поднялась в небо всего один раз. Наверное, именно это меня и мучает больше всего. Я чувствую ту часть себя, которой больше нет, примерно так, как, наверное, человек с ампутированной конечностью чувствует фантомную боль. Кажется, будто они всё ещё на месте, хотя я знаю, что это не так.

Реми вытирала лицо. Луна взяла Ханну за ногу под одеялом и поглаживала её. Я взяла Ханну за руку, пытаясь подобрать нужные слова.

— Ханна, я не могу вернуть тебе крылья. Я не знаю никого, кто мог бы это сделать. Ничто из того, что я скажу или сделаю, не поможет тебе меньше горевать об их утрате, но я могу дать тебе Дар.

— Это правда, — сказала Реми, перекладывая одежду на стоявший в комнате стул и садясь рядом с Луной. — Ханна, я чувствовала примерно то же самое, что и ты. Не совсем, но почти. Меня убили, лишили жизни, а потом я просто перестала существовать. Это было очень тяжело принять. Все забыли обо мне. Через несколько недель я уже не слышала, чтобы моё имя хоть кто-то произносил в коридорах. Все продолжили жить своей жизнью, жизнью, которой у меня больше не было. Когда Габриэлла пришла в школу и смогла меня увидеть, я была чертовски счастлива. А потом она подарила мне ещё один Дар. — Она улыбнулась Ханне влажными от слёз глазами. — Она подарила мне тебя. А теперь посмотри на меня. Я могу использовать свой призрачный облик как силу. По своему желанию становлюсь невидимой и так же бессмертна, как полностью Благословенные. А может, даже больше. А потом я получила ещё один Дар.

Ханна вопросительно посмотрела на неё, но прежде чем Реми успела ответить, Луна сказала:

— Габриэлла тоже решила дать мне Дар. Я была в нескольких секундах от смерти или превращения в вендиго, и Габриэлла дала мне силу Пылающего Меча. Я пока не очень умею ею пользоваться, — смущённо призналась она, — но думаю, что со временем научусь.

Ханна сняла полотенце с волос.

— Что значит, она дала тебе Пылающий Меч?

Я покачала головой.

— Я не отдала его ей. Я поделилась с ней частью его сущности. Теперь и она, и Реми носят её в себе.

Она прищурила свои светлые глаза.

— Они могут делать то же, что и ты?

Реми фыркнула.

— Нас не касались восемь архангелов, но мы можем использовать Пылающий Меч. Мы можем убивать вендиго одним прикосновением. Правда, предпочитаем этого не делать.

— Вы не убиваете их? — спросила Ханна.

— Нет, — сказала я. — Мы можем использовать Меч, чтобы вернуть им их первоначальное состояние.

— Да ты шутишь! — ахнула она.

— Нет, — сказала Луна. — И вот что ещё очень здорово… Мы не уверены, но нам кажется, что нас нельзя убить. То есть, если это и возможно, то сделать это будет очень трудно.

— Надо бы проверить эту теорию на Эзре, — предложила Реми.

— Можно, — сказала я. — Хотя, по крайней мере, один архангел сказал мне, что если я полностью истощу все свои силы, то могу умереть.

— Облом, — сказала Реми.

Я взяла Ханну за руку.

— Я тоже хочу дать тебе этот Дар. Он не вернёт тебе крылья, но даст тебе цель. Мы будем на тебя рассчитывать. Если ты согласишься его принять, ты навсегда станешь частью нашего нерушимого сестринства.

Нижняя губа Ханны задрожала.

— Мне кажется, я очень этого хочу.

Мы все улыбались, когда я прижала ладонь к груди Ханны. Она закрыла глаза, и на её лице появилась лёгкая улыбка.

Реми захлопала в ладоши.

— Это лучший девичник, который я никогда не хотела.

Мы все рассмеялись.

— Итак, — сказала Реми, — не хочу после такого момента всеобщей любви переходить к мрачным темам, но что произошло с Командиром?

Я застонала.

— Этот мужчина просто невыносим. Честно говоря, в облике вендиго я провела с ним совсем немного времени. Я увидела его уже после того, как потеряла сознание и вошла в сон. Я сказала ему, что могу вернуть его в состояние полностью Благословенного. Он не выглядел удивлённым, но начал убеждать меня, что ему лучше остаться вендиго.

— Что? — взвизгнула Реми. — Типа… навсегда?

— Нет, — сказала я. — Не думаю, что он собирается оставаться таким вечно. Но к нему приходил один из архангелов и объяснил, что, возможно, так будет лучше. Финн считает, что потеряет меня, если не сможет меня защитить, а кроме Пылающего Меча ничто не способно убить вендиго, кроме другого вендиго. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что он считает, будто мне угрожает какой-то вендиго.

Луна распустила хвост и провела рукой по своим розовым волосам.

— Дело в том, что все, кого мы вернули из состояния вендиго в Благословенных, помнят время, проведённое в облике вендиго, но воспоминания у них словно затуманены. Даже самые сильные описывают это так, будто они были пристёгнуты на пассажирском сиденье и просто наблюдали за поездкой, пока кто-то другой управлял их жизнью.

Реми кивнула.

— То, что Финн до сих пор сохраняет контроль, — это невероятно. Он ни разу не попытался причинить тебе вред, а из того, что мы поняли, после превращения Благословенного в вендиго он принадлежит своему создателю, то есть директрисе. По идее, она должна иметь возможность им управлять.

— Когда ему показалось, что я ранена, он унёс меня подальше от академии. Он оставался рядом и охранял меня, пока я не восстановилась настолько, чтобы самостоятельно вернуться. — Я провела рукой по груди. — Я чувствую его. Он рядом, но недостаточно близко.

Реми покачала головой.

— Какие же мы все несчастные. Луна, ты у нас новенькая, но, уверена, у тебя тоже найдётся свой багаж, да?

Она кивнула.

— Директриса заставила моих родителей выполнять для неё разведывательные задания. Чтобы они не ослушались, она посадила меня и моего младшего брата в камеру. Когда они погибли, мы окончательно потеряли надежду на свободу. А потом всё стало ещё хуже. Я выжила. А мой брат — нет.

Мы все поморщились.

Увидев, как мы помрачнели, она сказала:

— А потом всё стало ещё хуже. Братья стали относиться ко мне как к младшей сестре. Они командуют мной с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

— Этого вполне достаточно. Уверена, это нанесло тебе серьёзную психологическую травму, — сказала Реми. — Ханна, мой маленький жирафик, совсем разбита, личная жизнь Габриэллы сейчас валяется где-то в канавах Ада, а мне пришлось отменить очень громкую свадьбу с парнем, которого, как оказалось, я больше не могу любить.

— Что-о-о? — начала Ханна.

Мы с Луной покачали головами, пытаясь её предупредить, но она проигнорировала нас обеих.

Реми улыбнулась.

— Так рада, что ты спросила, подруга.

Мы все застонали, когда она начала свою версию истории о двух несчастных влюблённых. Когда она дошла до того места, где их любовь оказалась такой же редкой, как детёныши единорогов, родившиеся в Испании, я притворилась спящей. Я заметила, что Луна свернулась клубочком на краю кровати, словно котёнок. В какой-то момент моё притворство сменилось настоящим сном. За сегодняшний день я израсходовала невероятно много сил, и моё тело было совершенно истощено. Я спала спокойно, зная, что Эзра расставил несколько дозорных, которые предупредят нас, если директриса направится сюда. Долго поспать нам всё равно не удастся, потому что братья рано или поздно придут и разбудят нас. К тому же где-то неподалёку был Финн. Мой вендиго не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое, даже если ради этого ему придётся оставаться вендиго, и я всё ещё злилась на него из-за этого.

Когда меня окончательно поглотили сны, я молилась, чтобы увидеть его, но не смогла найти, сколько бы ни искала. Однако, похоже, кто-то другой ждал, когда я усну.