28

Я безучастно смотрела в потолок лечебницы.

Я лежала на кровати, а в окна струился мягкий утренний свет. Я не помнила, как здесь оказалась. Неужели Трей…

Боль пронзила грудь, и я резко втянула воздух сквозь зубы. Тут же надо мной возникло знакомое лицо.

— Боунс? — в голосе Гриза звучала странная отчаянная надежда. — Эй, как ты себя чувствуешь?

Я вспомнила, что Гриз был ранен и истекал кровью. В панике я попыталась сесть, взгляд метнулся к его животу. Он протянул руку и сжал моё плечо, останавливая.

— Со мной всё в порядке, — сказал он. — С Джаксом тоже. Ты исцелила нас обоих.

Я прерывисто выдохнула и снова опустилась на матрас — паника отступала.

— Когда тебе станет лучше, я наору на тебя за то, что ты до смерти меня напугала, — большая рука Гриза отпустила моё плечо и взяла мою безвольную ладонь. — Ты была без сознания почти четыре дня.

Он ждал какой-то реакции, но у меня её не было.

— Мадам за решёткой, — добавил Гриз.

Это должно было что-то во мне пробудить, но не пробудило.

— После того, как ты ушла, мы устроили всех детей в приюты. Они в безопасности.

Я тонула под водой — и тонула на сухой земле. Раньше меня называли бессердечной, но теперь это стало правдой. В груди зияла огромная дыра там, где раньше было сердце.

— Теперь всё будет по-другому, — он сжал мою руку. — Немо теперь главный. Он проводит перемены, большие перемены. Мы сделаем это место лучше. — Он помолчал, голос стал хриплым от эмоций. — Мы сделаем его таким, каким хотел видеть его Трей.

Ужасная боль снова пронзила грудь, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы просто дышать — вдыхать и выдыхать. Молчание затягивалось, повисло в воздухе в ожидании, но мне нечего было дать.

— Боунс, — тихо и мучительно произнёс Гриз, — пожалуйста, поговори со мной.

«О чём?» — хотела спросить я, но слова застыли в груди, тяжёлые, словно камни.

— Я тоже по нему скучаю, — в его голосе звучала боль.

От этих слов в горле встал ком, но я лишь закрыла глаза.

Должно быть, я задремала — потому что очнулась с судорожным вздохом, изо всех сил стараясь сдержать крик, застрявший в горле.

— Эй, ты в порядке?

Я сморгнула, прогоняя образ окровавленного лица Трея, и попыталась сориентироваться. Я сидела в кровати прямо, а рядом в кресле сидел Мак и смотрел на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами.

— Боунс?

— Я в порядке, — хрипло ответила я.

Стянула одеяло и пододвинулась к краю кровати. Мак встал, освобождая мне место.

— Осторожнее, — предупредил он. — У тебя долго держалась температура, да и в ноге — пулевое ранение.

Я не помнила, чтобы в меня стреляли, но, когда встала — ноги дрожали, — резкая боль вспыхнула в левой икре. Я заковыляла к двери.

— Тебе нужно в уборную? — спросил Мак и, как оказалось, шёл рядом, держась поблизости.

Я кивнула.

— Помочь дойти? — добавил он с ноткой напряжения в голосе.

— Сама справлюсь, — пробормотала я.

Усевшись в уборной, я задрала юбку, чтобы взглянуть на ногу: её очистили и перевязали. Я задумалась, кто это сделал — теперь, когда Трей…

Я резко вдохнула и заставила себя затолкнуть поглубже воспоминание о его окровавленном лице и пустых глазах.

Когда я вышла, перед лечебницей стояла небольшая толпа. Мак взял меня под руку — не спрашивая, нужна ли мне помощь, — и я не стала возражать. Когда мы подошли ближе, толпа расступилась, открыв Немо. Он тяжело опирался на трость, лицо было бледным, но при виде меня он улыбнулся:

— Рад видеть тебя на ногах, Боунс. Уверен, ты уже слышала, что я теперь главный, но я просто хотел убедиться, что ты знаешь: ты — важная часть Убежища, и твоё место здесь надёжно.

Я ничего не ответила. Неужели он думал, что мне нужно напоминать, что я принадлежу Убежищу? Разумеется, я это знала. Я давно усвоила своё место. Повисло неловкое молчание, но наконец Немо пробормотал что-то о том, что мне нужно отдохнуть, и ушёл. Толпа последовала за ним, а я смотрела им вслед. Мак по-прежнему держал меня под руку.

— Боунс? — позвал Мак.

Я подняла на него взгляд — на большее у меня не было сил. Он нахмурился, внимательно меня разглядывая.

— Ты ранена? — спросил он.

Я покачала головой.

— Точно? — настаивал он. — Я имею в виду, кроме ноги.

Я снова покачала головой и отвернулась. Мне было больно — и внутри, и снаружи, — но он ничего не мог с этим поделать. Мы стояли так какое-то время, а мои мысли снова уплывали прочь.

— Боунс, ты можешь поговорить со мной. Никто не ждёт, что ты сейчас будешь в порядке, — наконец тихо и настойчиво произнёс Мак.

Я и не была в порядке — и не пыталась притворяться. Я была просто пуста. Я не понимала, чего они от меня хотят.

— Хочешь пойти повидать кого-нибудь из детей?

Я покачала головой.

— Гриз говорил тебе, что ты исцелила разом пятнадцать человек — одним всплеском силы?

Пятнадцать человек — но не Трея. Не Дюна.

Молчание затянулось; мы стояли и смотрели, как люди ходят по Убежищу. Тела уже убрали, люди расчищали завалы и чинили повреждённые здания. Лечебницу уже восстановили, и деревянное строение напоминало лоскутное одеяло Трея — столько на нём было заплат из досок и материалов разных цветов.

— Я тоже его любил, — голос Мака звучал низко и хрипло. — И скучаю по нему каждый проклятый день.

В горле запершило от непролитых слёз.

— Мы его похоронили, — добавил он, отпуская мою руку и осторожно беря мою холодную ладонь в свою. — Пришлось повозиться с землёй — она ещё немного промёрзла, — но я могу отвести тебя к его могиле, когда будешь готова. Если захочешь.

Его могила…

Я высвободила руку. Когда я повернулась и заковыляла обратно в лечебницу, он не стал меня останавливать.

На следующий день я отправила Гриза с выдуманным поручением и направилась прямиком к сторожевой башне. Никто из людей Немо не стал меня расспрашивать, когда я сказала, что меня послали к Мадам. Один из охранников — крупный, крепкий мужчина по имени Смит — повёл меня вниз, в камеры.

— Так и не успел как следует поблагодарить тебя за то, что исцелила мою семью от болезни, — сказал он по дороге. — Спасибо.

Я пробормотала что-то в ответ, надеясь, что он не станет продолжать разговор. Похоже, он это уловил и молчал, пока мы не добрались до камер. Мадам сидела, прислонившись к стене, — её холодные глаза сверкали гневом. Седые дреды были в крови, лицо в синяках, губа разбита. Кто-то наложил окровавленную повязку на её бедро.

Смит отпер дверь и впустил меня внутрь, заперев её за мной.

— Просто крикни, когда закончишь, — бросил он.

Я остановилась у самой двери, прислушиваясь, как затихают шаги Смита.

— Пришла исцелить меня? — презрительно усмехнулась Мадам. — Конечно, Немо тебя послал. Он всегда был мягкотелым.

Я смотрела на неё сверху вниз, чувствуя себя до ужаса опустошённой. Я вспомнила, как Трей говорил, что смерть возлюбленного сломала что-то внутри Мадам, — и задумалась, не случилось ли то же самое со мной. Я определённо чувствовала себя сломанной. Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ней, глядя прямо в её ледяные голубые глаза. За её свирепым взглядом скрывалась отчаяние — словно у зверя, попавшего в капкан. Я всё ещё ощущала тот приторный аромат, который всегда её окружал, — частично заглушённый потом, грязью и кровью.

Я наклонилась вперёд и положила руку ей на плечо.

— Немо меня не посылал.

Глаза Мадам сузились.

— Тогда что…

Я подняла вторую руку и вонзила в её горло нож, который дал мне Трей.

Всё замедлилось — так же, как тогда, когда я воткнула этот нож в грудь Джака. Сознание словно уплыло куда-то, пока острое лезвие глубоко врезалось в плоть. Тёмно-красная кровь потекла по её шее.

«Яремная вена», — подсказало сознание.

Я продолжала давить, сильнее, пока она пыталась вырваться, ударившись головой о стену. Она издала ужасный хрип.

«Трахея».

Тёплая ярко-красная кровь брызнула с такой силой, что попала мне в лицо. Я даже не вздрогнула.

«Сонная артерия».

Я вытащила нож. Её глаза расширились от паники и страха, когда она начала задыхаться от крови, заполнившей дыхательные пути, — а я просто стояла на коленях и смотрела, как она умирает, как и обещала. Её широко раскрытые глаза не отрывались от моих, пока не остекленели, а тело не осело набок. Мадам была мертва.

Я не была уверена, что её смерть заставила меня чувствовать себя лучше, — но уж точно не хуже.

Я повернулась и села у стены рядом с её телом, откинув голову назад и прислонившись к прохладным камням. Я старалась ни о чём не думать, но в голове снова и снова звучали последние слова Трея: «Я люблю тебя, Боунс». Когда охранники вернулись проверить, что со мной, начался настоящий ад.

Шум и суета взорвались вокруг. Меня рывком поставили на ноги и вырвали нож из сжатой ладони. Остальные опустились на колени возле тела Мадам, осматривая его. Они уставились на меня с широко раскрытыми глазами, увидев кровавый разрез на её горле.

— Это ты сделала? — спросил тот, кто проверял пульс на окровавленной шее Мадам.

Я не ответила.

— Боунс, это ты сделала? — потребовал ответа Смит, но я молчала.

— Она мертва, — объявил тот, что был на полу, будто это не было и так чертовски очевидно.

— Кто-нибудь, позовите Немо!

— Ты убила Мадам?

— Что произошло?

Вопросы слились в сплошной гул.

— Боунс?

Я подняла взгляд: на меня смотрел Немо, его брови были нахмурены. Он перевёл взгляд с меня на тело Мадам, затем — на Смита.

— Простите, сэр, мы просто не знали, что с ней делать, — сказал Смит.

Немо ещё мгновение изучал меня, затем жестом велел следовать за ним:

— Пойдём, Боунс. Поднимемся наверх.

— Хотите, я… — Смит достал наручники.

— Нет, в этом нет необходимости. Но позови Мака, будь добр.

Я последовала за Немо вверх по лестнице, делая вид, что не замечаю встревоженных взглядов. Остатки двери кабинета Мадам прислонились к стене — изрешечённые пулями и изрубленные в щепки. Внутри кабинет выглядел почти так же, только на окровавленном полу стояла коробка с бумагами.

— Извини, я только начал тут прибираться, — сказал Немо.

Я безжизненно застыла посреди комнаты. Он сел за стол и указал на стул напротив. Я помедлила, но всё же села. Он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня.

— Должен сказать, это было неожиданно.

Я молчала.

— Ты не в беде, Боунс, — продолжил он. — Мы собирались устроить публичную казнь. Это было не моё решение, а выбор большинства. Кое-кто, возможно, разочарован, но я не думаю, что кто-то станет винить тебя за то, что ты сделала.

Я уставилась на свои руки, покрытые засохшими разводами крови Мадам.

— Я уж точно нет.

Я подняла на него взгляд — он слегка улыбнулся.

— Я хотел бы поговорить с тобой об этом подробнее позже, но сейчас, думаю, не самое подходящее время.

Словно по сигналу, послышались торопливые шаги, и в дверь ворвался Мак — на редкость встревоженный. Сначала его взгляд нашёл меня, осмотрел, затем обратился к Немо.

— Всё в порядке, Мак, — сказал Немо. — Можешь отвести Боунс обратно в лечебницу?

Мак уставился на него, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу сюда.

— И это всё?

— Да, всё, — ответил Немо.

Мак схватил меня за руку, рывком поставил на ноги и почти вытолкнул за дверь, словно боялся, что Немо передумает. Оказавшись снаружи, он взглянул на меня — в его серых глазах вспыхнули искры.

— Какого чёрта ты творишь, совершая такую безрассудную глупость? — прорычал он.

Я не стала отвечать. Он выругался себе под нос и повёл меня обратно в лечебницу. Когда он втащил меня внутрь, там уже ждали Гриз и Рэйвен.

— Ты правда только что убила Мадам? — спросила Рэйвен, и на её лице отразилось удивление и что-то вроде гордости.

— Рэйвен, — предостерегающе произнёс Гриз.

— Да, она, — ответил за меня Мак, голос его всё ещё звенел от гнева.

— Чёрт, — Рэйвен даже улыбнулась. — Отлично.

— Рэйвен! — резко оборвал её Мак, подтаскивая меня к раковине.

Я посмотрела в зеркало — на щеке виднелись разводы крови.

— Тебе стоит умыться, — буркнул Мак.

Я взглянула на его отражение — его тёмные глаза следили за мной, а в линиях челюсти всё ещё читался гнев.

Я включила воду, смывая кровь с рук и лица, пока он отворачивался, чтобы отвечать Гризу и Рэйвен короткими одно- или двухсложными фразами. Мои запавшие глаза смотрели на меня из зеркала — тусклые и пустые. Кто-то зашёл с вывихнутым запястьем, дав мне повод отвлечься, но никто из команды Мака не ушёл. Они провели остаток дня, бесцельно слоняясь по лечебнице и делая вид, будто не следят за мной так, будто боятся, что я сорвусь и убью кого-то ещё.

Если бы у меня были силы, я бы заверила их, что всё кончено. Это и был весь мой план мести.

Теперь не осталось ничего.